Читаем Над Огненной Дугой. Советская авиация в Курской битве онлайн бесплатно

Конфигурация линии фронта в районе Курска была сформирована в ходе ожесточенных сражений, происходивших на советско-германском фронте с осени 1942 по весну 1943 года. Начав этот период с сенсационного окружения 6-й армии в районе Сталинграда, Красная Армия вскоре приступила к изгнанию захватчиков с Кавказа, провела успешные наступательные операции в районе Воронежа и Великих Лук, а также в междуречье Дона и Оскола. После шестнадцати месяцев напряженной борьбы 18 января 1943 года наконец-то была прорвана блокада Ленинграда. Стратегическая инициатива, еще недавно безраздельно находившаяся в руках командования вермахта, постепенно стала переходить к советской стороне. Понеся тяжелые потери в живой силе и технике, а также утратив значительную часть территории, завоеванной в 1942 году, немецкие войска и войска их союзников стремительно откатывались на Запад. В создавшейся критической ситуации речь для немецкого командования шла о том, «будет ли уже этой зимой сделан решающий шаг к поражению Германии на востоке»[1]. Нельзя не отметить тот факт, что события на советско-германском фронте самым негативным образом отразились и на политическом капитале Германии, как в глазах ее сателлитов, так и всего мира.

Тем не менее уже к середине февраля широкомасштабное наступление Красной Армии стало постепенно затухать. Нацеленные на выход к Днепру войска Воронежского и Юго-Западного фронтов были в значительной степени ослаблены в ходе более чем двухмесячных наступательных боев. Испытывая усталость и нехватку резервов, они не смогли оказать эффективного противодействия мощному контрудару, организованному во второй половине февраля командованием группы армий «Юг». В результате февральско-мартовского наступления продвижение немецких войск составило порядка 100–150 километров. Были вновь захвачены Харьков и Белгород. Лишь в конце марта советской стороне удалось стабилизировать ситуацию на рубеже реки Северский Донец, а также севернее и северо-западнее Белгорода.

Весьма непросто для Красной Армии развивалась ситуация и на центральном участке фронта. Ожесточенные бои ноября — декабря 1942 года, несмотря на чувствительные потери, не привели к ликвидации Ржевского выступа. В то же время его эвакуация в начале марта позволила командованию группы армий «Центр» использовать высвободившиеся силы для парирования ударов на Орел, Брянск, а также для предотвращения выхода советских войск к Десне. В результате к апрелю 1943 года войска групп армий «Центр» и «Юг» продолжали удерживать два плацдарма — орловский и белгородско-харьковский. Между ними находился не менее крупный выступ, занимаемый войсками советских Центрального и Воронежского фронтов, получивший вскоре название Курская дуга.

Затишье, наступившее в апреле практически на всем фронте, позволило командованию Красной Армии и вермахта в возможно более короткие сроки приступить к выработке стратегии на весенне-летнюю кампанию 1943 года. Испытав в очередной раз военную мощь и волю к сопротивлению своего противника, обе противоборствующие стороны с особой тщательностью подходили к планированию будущих сражений, стремясь эффективно использовать накопленные резервы.

Оценки сложившейся ситуации и выводы немецкого командования строились на том, что наиболее мощное наступление Красной Армии следует ожидать на южном участке фронта. Предполагалось, что его основной целью станет освобождение Донбасса и выход на широком фронте к Днепру. Кроме того, весьма вероятными представлялись наступательные операции против группировок войск, обороняющихся в районе Орловской дуги и на смоленском направлении. На фоне этих предположений центральным вопросом оставалось овладение инициативой на Восточном фронте сразу после окончания периода весенней распутицы. При этом учитывалась непростая обстановка и на других театрах военных действий. Известия с последних весной 1943 года не отличались особым оптимизмом. Напряженные бои и отступление в Северной Африке, тяжелые потери в апреле — мае в ходе битвы за Атлантику, усиление воздушного наступления на территорию Рейха и оккупированной Франции, а также накапливание военной мощи союзников в Великобритании давали Германии, по сути, один из последних шансов существенного улучшения ситуации на востоке, до того момента, когда странами антигитлеровской коалиции будут созданы условия для открытия Второго фронта в Европе.

Из двух альтернатив: обороны с последующим переходом в наступление или нанесения удара первым — Гитлер и ОКХ сделали выбор в пользу второго варианта. По мнению фюрера, преднамеренная оборона могла привести не только к отступлению войск, но и к значительной потере территорий, среди которых особенно выделялся экономически значимый для Германии район Донбасса. Его удержанию Гитлер придавал одно из решающих значений. В то же время успешно проведенная наступательная операция, даже на ограниченном участке фронта, способствовала не только существенному ослаблению противника и перемалыванию его резервов, но также и сокращению линии фронта, что, в свою очередь, влекло высвобождение значительного количества войск. Не последним аргументом в решении «выступить первыми» было также укрепление пошатнувшегося престижа Германии на международной арене.

Наиболее выгодным вариантом действий, буквально сразу «бросавшимся в глаза» при взгляде на карту, было нанесение ударов под основание Курской дуги, что позволяло окружить и уничтожить наиболее мощную группировку Красной Армии на центральном участке Восточного фронта. Первые наметки будущей операции, получившей в апреле наименование «Цитадель», относятся к середине марта 1943 года. В оперативном приказе Верховного главнокомандующего вермахта № 5 от 13 марта командующим группами армий «Центр» и «Юг» фельдмаршалам Гюнтеру Клюге (Kluge G"unther) и Эриху Манштейну (Manstein Erich) было указано на необходимость создания двух группировок, которые по окончании весенней распутицы ударами по сходящимся направлениям должны были уничтожить группировку противника, противостоящую 2-й армии на фронте Севск — Сумы. При этом в отношении советских войск особо отмечалась необходимость «по возможности упредить их в наступлении в отдельных местах с целью навязать им, хотя бы на одном из участков фронта, свою волю, как это в настоящее время уже имеет место на фронте группы армий „Юг“»[2].

Однако вскоре внимание фюрера и ОКХ привлекла другая операция, являвшаяся развитием планировавшейся в начале марта операции «Хабихт». Она предусматривала форсирование Северского Донца и нанесение удара по войскам Юго-Западного фронта силами 1-й и 4-й танковых армий, с последующим выходом на линию Лисичанск — Купянск — Волчанск. Кроме ликвидации постоянной угрозы советского наступления в Донбассе, тем самым создавались благоприятные условия для обеспечения наступления на Курск с юга. Основные положения этой операции, получившей наименование «Пантера», были озвучены уже 22 марта[3]. Однако, несмотря на привлекательность нового плана, от него вскоре пришлось отказаться, в том числе и из-за отсутствия точных данных о расположении советских резервов.

15 апреля последовал новый приказ Главнокомандующего вермахтом за № 6, который содержал уже общие положения предполагаемого наступления по плану «Цитадель». Согласно ему удары, наносимые навстречу друг другу силами групп армий «Центр» и «Юг» с рубежей Малоархангельск — Тросна и Белгород — Томаровка, должны были привести к смыканию «клещей» за спиной войск двух советских фронтов восточнее Курска. При этом срок начала операции предполагался не ранее чем 3 мая. Для введения противника в заблуждение предписывалось продолжать подготовку по плану «Пантера», усилив ее демонстративными мерами. Однако окончательный крест на наступлении в полосе Юго-Западного фронта поставлен не был. «Я оставляю за собой также право в случае планомерного развития операции начать незамедлительно с ходу наступление на юго-восток („Пантера“) с тем, чтобы использовать замешательство в рядах противника», — писал в приказе Гитлер[4]. Как видно, фюрер не оставлял надежды на повторение вермахтом летнего успеха предыдущего года, включая, возможно, и выход вновь к течению Дона.

Основополагающим для судьбы операции «Цитадель» стало совещание 4 мая в Мюнхене, посвященное предстоящему наступлению на Восточном фронте. Кроме обоих командующих группами армий на нем присутствовали начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Курт Цейтлер (Zeitzier Kurt), командующий 9-й армией группы армий «Центр» генерал-полковник Вальтер Модель (Model Walter), главный инспектор танковых войск генерал-полковник Гейнц Гудериан (Guderian Heinz), а также начальник Генерального штаба люфтваффе генерал-полковник Ганс Ешоннек (Jeschonnek Hans).

Пессимистичный доклад генерала Моделя произвел на фюрера очень сильное впечатление. Ссылаясь на данные войсковой и авиаразведки, командующий 9-й армией указал, что глубина обороны Красной Армии в полосе наступления вверенного ему объединения составляет не менее 20 километров и в значительной степени усилена противотанковыми средствами. Модель особо подчеркнул, что имевшиеся в его распоряжении танки T-IV и САУ не могут противостоять огню советских противотанковых орудий и ружей без дополнительного усиления бронирования. При общем недостатке танков для проведения наступательной операции требовалось как минимум шесть дней[5].

Мнение командующего 9-й армией встретило резкое противодействие в лице обоих фельдмаршалов. И Клюге, и Манштейн были убеждены — перенос сроков наступления играет на руку противнику, позволяя ему в значительной степени усилить свои войска. Мнения обоих командующих поддержали в той или иной степени генералы Цейтлер, Гудериан и Ешоннек. Тем не менее, несмотря на столь авторитетную оппозицию Моделю, Гитлер решил все-таки перенести операцию «Цитадель» на 10 июня, мотивируя это тем, что сроки ее проведения вряд ли совпадут с ожидавшейся высадкой союзников на Сицилии. Кроме того, фюрер пообещал значительное усиление в ближайшее время немецких войск в районе Курской дуги танками новых конструкций «Тигр» и «Пантера», а также САУ «Фердинанд». Тем не менее именно задержки с поставками танков в итоге привели к постоянному откладыванию сроков начала наступления, в результате чего операция «Цитадель» началась, как известно, лишь 5 июля.

Группировка немецких войск к началу операции «Цитадель» имела следующий состав. Для проведения наступления на Курск с севера привлекались части 9-й армии группы армий «Центр», насчитывавшей в своем составе 6 танковых, 1 моторизованную и 14 пехотных дивизий и располагавшей чуть более 1000 танков и САУ. Отметим, что из числа указанных соединений непосредственно в наступлении принимали участие 5 танковых, 1 моторизованная и 8 пехотных дивизий. Войска генерала Моделя должны были протаранить советскую оборону на 40-километровом участке, занимаемом центром 13-й армии генерал-лейтенанта Н. П. Пухова, а также смежными флангами 13-й и 70-й армий генерал-лейтенанта И. В. Галанина. В дальнейшем наступление предполагалось развивать вдоль шоссе Орел — Курск, через Ольховатку и Поныри.