Читаем Целительное воздействие онлайн бесплатно

© Маттиас Дрегер, Издательство «Райхль», 2017

Я исхожу из следующего загадочного, но неоспоримого факта: во все времена и во всех регионах были отдельные люди, которые одним только своим молчаливым, внешне неактивным присутствием, одним только своим существованием оказывали влияние на окружающих – целительное (укрепляющее тело, душу и дух) или пагубное (наносящее вред телу, душе и духу).

Используя терминологию Райна, относящуюся к парапсихологическим феноменам, которые обозначаются буквой пси и другими греческими буквами (гамма, каппа), я назвал бы обсуждаемый мною феномен пси-пи-феноменом («пи» – от греч. parousia – присутствие, наличие).

Разобраться в причинах, следствиях и возникающих при случае терапевтических возможностях этого феномена – такова цель настоящей работы.

В ходе нашего анализа выяснится, что это влияние на другого человека обусловлено как физическими, так и психическими составляющими, или условиями. Те и другие обычно встречаются вместе, при этом психический фактор (эмоциональность) как, безусловно, главенствующий пропитывает сам по себе нейтральный: физический (телесный контакт), денейтрализует и модифицирует его.

Стало быть, решающее значение для силы воздействия имеет прежде всего интенсивность эмоций, что в терапевтическом аспекте означает: всегда снова и снова «волноваться» в страстном желании помогать (см.: Ин. 11:33, 35, 38). В конечном счете главным является моральное страдание воздействующего лица, и, пожалуй, оно тем сильнее, чем меньше последнее представляет собой «персону» (в смысле себялюбия и эгоизма). «Индийский свами Рамдас рассказывает об одном индийце, Санте Моте из Гуджерата, которому в то время было 60 лет. Почитатели называли его просто «мой брат». Мало кто его знал, многим он помогал в письменной форме. Рамдас говорит о нем: «В личном общении он не оказывает никакого воздействия. От него исходит пронизывающее “ничто”; ведь он отказался от всего, что мы называем “личность”. Уже сорок лет он сосредоточен на Боге… при этом он беспрерывно служил людям, особенно беднякам… Сант Мота обладал даром ясновидения, но не придавал этому никакого значения и, в сущности, не хотел воздействовать ничем иным, кроме как своим распространяющим энергию излучением» (Профессор Гебхард Фрай. Христианская мантра-йога: молитва сердца // Медитация религии и психотерапии. Штутгарт, 1958).

Таким образом, воспринимаемый на физическом уровне феномен в причинно-следственном отношении перемещается в область морали. «Человек как целое превосходит радиус действия медицины» (Доктор медицины Эрих В. Штиффатер. Глаз духа. Ульм, 1957).

В своем наивысшем потенциале такой целитель – «от Бога», он – «не всемогущий фактор сам по себе, а только послушный инструмент высшей силы» (Дрессер). Выражаясь иначе, он – вновь и вновь иссякающий и вновь и вновь наполняющийся сосуд трансцендентности (см.: Пс. 81; Мф. 11:25).

Он признается таковым, если, выступая в качестве «промежуточной станции» макрокосмических и метакосмических сил, без медикаментов и прочих лечебных средств полностью и за более короткий срок, чем официальная медицина с помощью лекарств, излечивает болезни или успешно борется со страданиями, перед которыми раньше приходилось капитулировать.

Эта отдаленная цель обозначена в высказывании Ральфа Уолдо Трайна: «Настанет время, когда работа врача будет состоять не в лечении и исцелении тела, а в исцелении духа, который в свою очередь исцелит тело». Medica mente![3]

Безмолвно передавать внутреннее умиротворение и тем самым добиваться того, чтобы ничто не мешало действовать исцеляющим силам природы, может, наверное, каждый нравственный, внутренне гармоничный целитель. Он и есть тот не поддающийся учету фактор, который добавляется ко всем лечебным средствам. И он будет тем эффективней, чем больше знают о нем. На высшей ступени развития, когда ничего, кроме него, не используется, подобный «психический» метод лечения предстает настолько субъективно-моральным, что обучать ему как некой технике или научной дисциплине становится в принципе невозможно.

Вистории культуры во все времена и во всех регионах были известны люди, одним только своим молчаливым, внешне неактивным присутствием оказывавшие благотворное или пагубное влияние – в самом широком смысле – на свое окружение. Слово «неактивное» предполагает, что побуждающим к переменам фактором здесь является не сам человек, выступающий «примером для подражания», а «заражение» и от личности, излучающей определенную психическую структуру.

В 1510 г. Агриппа Неттесгеймский (1486-1535) об этом пишет: «Подобно тому, как амбра и мускус насыщают все своим запахом, так и от злого человека переходит на ближних что-то злое, а от доброго – что-то доброе, и зачастую эти качества надолго к ним пристают»[5].

Я сознательно избегаю словосочетания «сильная личность», так как некоторые люди, негативно воздействующие на свое окружение, таковыми не являются; напротив, их способность ограничивается парализацией и поглощением сил других, потому-то доктор медицины Эжен Ости (1874-1938) метко называет их personnes ste+rilisantes. Но если бы нашлись такие примеры, то было бы позволительно сделать вывод о существовании их антиподов, которых будапештский врач-гипнолог, доктор медицины Франц Фёльгеши в 1941 г. назвал экстремально психоактивными индивидами[7].

Часть случаев так называемого сглаза (итал. – jettatura, malocchio)[8], о которых рассказывают даже современные образованные люди и в который верят во всей Италии, можно, пожалуй, объяснить негативным воздействием личности в целом. Хотя в этом явлении главную роль исследователи приписывают дурному глазу[9] колдуна-jettatore[10]. Тем не менее с помощью построенного в Англии устройства, напоминающего электроскоп, «исходящих от глаз лучей» обнаружено не было[11].

Доктор медицины Вальтер Фёллер (1893-1954) с помощью своего «органоэлектромера» хотел установить, что «из глаз постоянно исходят нервно-электрические разряды»[12]. Немецкие врачи-гипнологи простыми средствами пытались найти доказательства e+mission pe+sante, или тяжелого излучения, человеческого глаза[13].

Во всяком случае, Шарль Лафонтен, один из самых выдающихся французских гипнотизеров, сто лет назад сообщил о нескольких случаях умерщвления взглядом мелких домашних животных за четверть часа, что всякий раз вызывало у экспериментаторов неприятные обратные реакции (усталость, головную боль, резь в глазах)[14].

Если верить хорошо информированному Роже Пейрефиту[15], то в наше время как о «самом невероятном и знаменитом jettatore» говорили о кардинале Пиньятелли ди Бельмонте (1851-1948).

В литературе наша тема освещалась часто; но нам будет достаточно здесь привести слова Маргариты из «Фауста» Гёте о Мефистофеле: «Его присутствие во мне волнует кровь»[16], «Его присутствие внушает ужас мне»[17].

В законе силы притяжения между человеческими существами определенно есть что-то такое, чего мы не понимаем.

Мария Корелли[18]

Приведенные выше слова поэта, зачастую знающего больше любого философа, – т. е. того, кто благодаря интуиции, превосходящей разум, быстрее или чаще приходит к знанию (которое, само собой разумеется, надо затем рационально доказать многим людям, интуицией не обладающим), – непосредственно ведут нас к повседневному опыту, когда один человек своим присутствием воздействует на другого. Ведь у подавляющего большинства Homo sapiens, у тех, у кого «паразитический головной мозг»[19] еще не совсем заглушил душу, при первой встрече с незнакомыми людьми возникает чувство, которое моментально позволяет разделить их на: нам соответствующих, к нам расположенных, симпатичных и нам не соответствующих, к нам не расположенных, антипатичных.

Имея в виду последствия более продолжительного общения с ними, можно было бы также говорить о людях, полезных для нас, «хороших» и о людях, вредных для нас, «невыносимых».

Наряду с этими двумя группами лиц существует огромное множество людей, воспринимаемых нами безразлично, нейтрально или индифферентно.

Повседневная жизнь снова и снова показывает, что в большинстве случаев последующий опыт подтверждает эмоционально возникшее первичное суждение, которое зачастую резко расходилось с рациональным выводом.

Аналогичный пример из области медицины: выдающийся терапевт Хвостек сказал: «Когда я встречаюсь с больным, меня вдруг, словно благодаря внутренней интуиции осеняет, от чего он страдает. Тогда с привычной добросовестностью я делаю обследование и прихожу к совершенно иному суждению. По прошествии довольно долгого времени, зачастую лишь через несколько недель, правильность моего первого мгновенного диагноза подтверждается»[20].

Барон Готлиб фон Тухер, опекун Каспара Хаузера[21] (1812 [?]–1833), написал профессору евангелической теологии доктору Августу Толуку (1799-1877) из Галле, а последний опубликовал в своем «Литературном вестнике христианской теологии и науки» (1840, с. 318–320) следующее: «Влияние человека на него (Хаузера) было очень разным, приятным и неприятным, например, скандалист (притом, что о его образе жизни он не знал) вызывал у него неприязнь и отвращение. Каждый человек, говорил он, обладает своим собственным запахом, но это не такой запах, который ощущается носом, а совсем другой, но он не знает, каким словом его можно было бы охарактеризовать»[22].

Сюда же относится изречение, которое венский «психодиетолог», доктор медицины, барон Эрнст фон Фойхтерслебен (1806-1849), по-видимому, услышал от Карла Лебрехта Иммермана (1796-1840): «Как жаль, что мы не знаем, умел ли замечательный берлинский врач Хайм, который по тонкому запаху мог различать кожную сыпь и ставить диагноз, с помощью того же самого органа чувств распознавать, скажем, моральные качества».

Между двумя людьми и в самом деле иногда может возникать эмоциональный контакт, который имеет тонкие проявления в виде запахов. В этой связи приведем высказывание медика Августа Стриндберга (1849–1912) как пример попытки конкретизировать трудноопределимый феномен: «Если кто-то пахнет крысами, то он – скряга… ненависть пахнет мертвечиной». Вошло также в обиход выражение «запах святости» (приятный), которое следует понимать буквально. Среди прочего святость основывается на сексуальном воздержании. Джойс вкладывает в уста своего Блума следующий монолог:

«А они [женщины] от нас, может быть, чуют мужской запах… Должно быть, он связан с этим делом, потому что у священников, которые обходятся без, он другой. Женщины вьются вокруг них, как мухи над патокой… Это как-то расходится по всему телу и все пропитывает. Источник жизни. И запах такой интересный, странный. Как сельдерейный соус»[23].

Ему вторит известный исследователь маятников и флюидов:

«Мужское семя содержит очень сильные флюиды, маятник описывает над ним самые живые круги. Лучистая энергия семени пронизывает все тело; поэтому после того как она израсходовалась, во всем теле отмечается минимум свечения. Чуткий человек ощущает недостаток этого излучения; молодого супруга, в достаточной мере заботящегося о саде любви, всегда можно сразу узнать по тусклому и слабому сиянию… Мужчина с накопленной лучистой энергией по этой причине оказывает на чуткую женщину чрезвычайно сильное возбуждающее воздействие, поэтому ему не составляет труда быстро ее добиться»[24].