Читаем Подсознательная тень онлайн бесплатно

В эти секунды мы стоим на грани двух миров, двух возможностей судьбы. Быть или не быть. Умереть или быть живым. Именно в этот момент мы должны сделать выбор, решить, в какую сторону повернуть колесо фортуны – к творению или разрушению.

Все зависит от эмоций. Эмоция – не от тела, не от разума, а от состояния нашей души. В каком направлении мы будем двигаться, если вовремя осознали и изменили то, что иногда кажется невозможным. Исход времени становится нам подвластен.

Через творчество я хотел бы передать, чтобы каждый из нас принял решение, что самое важное для него и ради чего он здесь. И что важнее: то, что временно и тленно или то, что вечно и бессмертно.

В кабинет, где я работаю психологом, пришла интереснейшая девушка, поговорить со мной о своих проблемах. Помимо работы психологом, моим хобби является написание книг для детей и взрослых.

Я узнал ее историю. Она задала мне один вопрос, который был связан с состоянием ее души: страданиями и болью, любовью и потерей. На который, надеялась, я смогу ответить и помочь. И мне пришла мысль о том, что именно она, как журналист, пережившая многое из того, что было задумано мною, станет соавтором этой книги, что уже давно просится в свет.

Именно это подтолкнуло меня сделать выбор, какая из 22 книг выйдет в мир первой. Эта книга между двумя мирами, фантастики и реальности, она живая, потому что в нее вложили свои души и переживания.

Ничто не случайно. Каждый человек появляется в нашей жизни неспроста. Индийские мудрецы считают, что нахождение более пятнадцати минут с каким-то человеком – это карма. Так произошло и в моей жизни. До того дня я не верила в такие вещи, как «смотреть в прошлое», «предсказывать будущее», говорить с теми, кого больше нет и более того, что они могут слышать нас. Что-то вело меня зайти, пообщаться, ведь может быть он знает больше. Впоследствии, пять минут общения переросли в годы.

Я знала, что он психолог, но в тайне узнала и о том, что он их слышит, иногда и видит. Вначале я смеялась: он же сказочник, пишет книги! Может быть это афера, но я хочу знать – хорошо ли ей там? Это был главный вопрос среди тысяч. Я говорила сама с собой до входа в кабинет, но решила, что буду молчать, чтобы он сам сказал, хоть что-то…

– Как я понимаю, вы знаете больше, чем другие. – Он посмотрел и меня убедили его слова:

– Ей там хорошо. Она не одинока. Там она свободна.

Я заплакала, испугалась и растерялась, не могла понять, откуда он мог знать. Ведь это произошло в Сибири, на расстоянии трех тысяч километров. Я рассказала о себе, о том, что пишу, и он сказал, что давно ждал меня и все имеет свое время и час.

– Хватай диктофон и срочно приезжай в кафе… Моросил летний дождь, я слушала сюжет новой книги. Он играл роль каждого из героев. Я будто кино смотрела. Для меня стало приятным сюрпризом его предложение создать что-то вместе. Так появилась эта книга, рожденная из воспоминаний, правды, любви и мистики.

«Чтобы по-настоящему вернуться домой, нужно оттуда по-настоящему уйти.

Но только теперь, когда дом стал не ночлегом, а призрачным убежищем, он стал домом.

«Музей гениальных изделий и редких вещей» – одиночная камера, где я провела столько лет. Книги, диски, записи – то, что вышло из меня, что вошло в меня, навсегда оставшись частью меня.

Возвращаться сюда хорошо. По полкам расставлено добытое: сувениры, памятные вещицы… никто не уберет их.

Тут время не идет, в этих золотистых стенах. Засушенные розы, приглушенный свет, духи, записки и дневники, запахи сожженных писем, пространство помнит меня и принимает с порога.

Здесь нельзя жить, потому что часы здесь остановились, но сюда хорошо сбегать от суеты по той же самой причине.

То место, где я живу сейчас – «гостиничный номер» со старой мебелью – крошечная комнатка, где сплю с настежь распахнутым окном.

Гостиничный номер, где ничего лишнего. Пустота толкает оттуда – никаких путешествий по воспоминаниям, ничто не тянет обратно.

Хранилище «Музей гениальных изделий и редких вещей» – тихая моя гавань. То, о чем мечтала. Тут и ловцы снов, и египетские духи в стеклянных флаконах. Уже не мой дом, потому что не держит…, но сюда всегда можно вернуться и это дает опору.

Мне наверно действительно нужно было уйти, чтобы взяться за себя, понять, что игры кончились.

И мне кажется, что я никогда не смогу уехать из этого города, пока не проживу еще раз самые памятные моменты».

Из дневника Виолы К.

Горничная, работающая уже много лет в семье Саммерс, точно знала, что нужно делать, чтобы все обитатели элитной квартиры оставались довольны. Со временем она выучила все мельчайшие привычки Майкла, знала, в котором часу он проснется и к этому времени должен быть готов стакан апельсинового фреша или крепкий кофе. Какому из сотни сшитых на заказ костюмов сегодня отдаст предпочтение, насколько идеально должна быть выглажена рубашка, как должен быть подобран галстук, а вот запонки Майкл обычно выбирал сам, их у него было несчетное количество.

Он никому не пытался понравиться, Майклу Саммерсу, обладателю внушительного количества нулей на банковских счетах, плевать на мнения окружающих.

Майкл Саммерс известная и значимая персона, не потому, что он какой-то там бизнесмен, больше потому, что он владелец крупнейшей медиакорпорации страны. Он с легкостью контролирует все информационные течения, все, что происходит в его штате, в его стране. Он может купить все, что ему вздумается, или просто проглотить любую компанию-конкурента. Если у Майкла что-то не получается, команда лучших адвокатов и друзья в Вашингтоне легально найдут дыры в законе или поменяют законы под него. Публичное мнение его не интересует – сначала деньги и власть, слезы для слабаков. У Майкла напряженный график работы, где-то в конце списка имеет быть место короткому сну и семье. Все остальное время – это переговоры за обедом, ужин с коллегами или компаньонами, обсуждение новых проектов и контрактов.

О нем писали ежедневные издания, находившиеся в его подчинении, малые конкуренты, пытавшиеся удержаться на плаву, за ним охотились несносные и дерзкие папарацци, в надежде запечатлеть на свой объектив что-то компрометирующее, способное создать очередную шумиху. Ассистент Майкла, Джонатан, по личной инициативе, уже давно занимается коллекционированием желтых газетенок и прочей уличной прессы, на обложках которых размещают фото босса и постоянно меняющихся молоденьких девиц. Майкла не раздражает то, что за ним следят, пытаются очернить его имя и заработать на этом, в гнев его приводит безобразное качество печати. Эти издания пахли нищетой, едкий запах смешавшихся красок вызывал отторжение, их страницы вовсе не хотелось листать, уж тем более держать в руках. Иногда для таких изданий Майкл делал подарки, он отправлял Джонатана к издателю или редактору с выписанным чеком и небольшой запиской с текстом: «Будьте любезны, в скором будущем, если вы надумаете вновь поместить мое фото на обложку, потратьте выписанный мною чек на достойного фотографа и первоклассную типографию». Майкл был частым гостем телепередач, выступая в качестве эксперта во многих областях, имел краткосрочные романы с лучшими ведущими и моделями подиумов.

Линдси обошла Майкла и села к нему на колени.

– А как прошел твой день?

– Ничего важного. Кстати, – Майкл принялся искать что-то в гаджете, – я сейчас такое прочитал, не поверишь.

– Да? И что же?

– Открылась какая-то вирусная страница с этой новостью. Послушай, что выдумали: «Ученые из Европы хотят соединить два атома, что может спровоцировать катастрофу вселенского масштаба». Правда, звучит по-детски? Чего только не напридумывают эти сумасшедшие ученые. «Они поймут, как устроена энергия, которая раскроет множество тайн и даст ответы на многие загадки».

Линдси улыбнулась и, глядя в глаза Майклу, ответила:

– Это нас не коснется, я уверена. Мы же бессмертны. Прекрати читать эти глупости!

Она аккуратно забрала планшет из его рук, положила в сторону и нежно поцеловала.

Аллан – сын Майкла и Линдси. Он сильно отличался от всех детишек селебрити, как по мышлению, так и по поведению. Его не интересовали шумные тусовки, с приглашением звезд мирового масштаба, которые с большим размахом устраивали дети, привыкшие с пеленок к роскоши. Посетив парочку таких вечеринок, он понял, что бесцельно скитаться и трясти телом, находящимся в наркотическом состоянии, участь не для него.

– Эй, Бен, ты где? Можешь забрать меня? Спасибо. Я буду ждать тебя у входа.

Водитель тут же подъехал.

– Почему так рано сегодня? – высунулся из окна Бэн, работающий водителем в семье Саммерс больше пятнадцати лет. Кажется, он не имел даже среднего образования, но был предельно вежлив и дружелюбен. На прошлой неделе Бэну исполнилось сорок пять. Майкл, конечно, забыл об этом, но Линдси и Аллан уважали и ценили Бэна, они устроили для него и его семьи небольшой сюрприз – прогулку на яхте Майкла, пока тот был в Нью-Йорке. – Ты хочешь, чтобы я отвез тебя на другую вечеринку? – Его кристально белоснежная рубашка почти светилась в темноте, а полосатый галстук коричневого оттенка лишь придавал вид деловитости.

Аллан открыл дверцу и уселся на заднее сиденье.

– Тусовки, это не мое. Я смотрю на них всех и понимаю, что я не такой как они, ну, или они не такие как я. Просто мы разные. Понимаешь? Кажется, в моем возрасте все должны творить разные глупости, чтобы потом еще неделю вспоминать и смеяться, но это не для меня. Точно не для меня. Как там отец? Ты его уже отвез домой?

– Нет, он еще не звонил мне.

– Эта его работа! Как бы я хотел быть обычным парнем. Да пусть у родителей не было бы денег на обычный колледж, мне все равно. Но у меня были бы родители, оба. Нет, я, конечно, благодарен, что у меня все есть, но у меня нет самого ценного – отца, фактически он у меня есть, но его почти нет в моей жизни.

Бэн потянулся правой рукой к зеркалу переднего вида, настроил его, чтобы лучше видеть Аллана.

– Слушай, парень, если бы у твоих родителей не было денег на самый доступный колледж, ты бы с легкостью составил конкуренцию в моей должности. Так что в этом мире все на своих местах. Я доволен своей работой, а тебе нужно много учиться. Просто запомни этот момент, эти эмоции, впечатления. И никогда не поддавайся соблазну, будучи сказочно богатым. Моя семья не настолько обеспечена, как ваша, но мне хватает, я не жалуюсь. У многих нет таких возможностей как у моей семьи, хотя, казалось бы, мы обычная, среднестатистическая семья, с кредитными выплатами вперед на двадцать лет. Это все равно лучше, чем ничего. А тебе мой совет: поговори с отцом. – Он постоянно занят. Постоянно… Аллан вышел из машины и Бен уже собирался дать по газам, как тот окликнул его:

– Слушай, спасибо!

– До встречи, Аллан. Будь терпелив и научись прощать. Не держи обиды на своего отца.

Аллан поднялся в квартиру, вошел и по привычке закинул связку ключей в вазочку у входа.

– Мам, ты почему еще не спишь?

– Я ждала тебя, дорогой мой, – Линдси подошла к нему с объятьями.

– Люблю тебя, мам!

– И я люблю тебя, сын мой!

В постели Аллан размышлял о том, что он скажет при встрече отцу. «– Отец, мы тебя очень редко видим, может пора остановиться зарабатывать деньги. У нас есть все необходимое, и заработанного тобой хватит на пять поколений после нас, если они будут скромны в тратах. Просто мне тебя не хватает, – крутилось у него в голове. Нет, не так, слишком мягко. – Отец, что ты скажешь на то, чтобы мы с тобой вдвоем куда-то сходили, на рыбалку, например, или еще куда-то. Куда обычно ходят отцы с сыновьями. Нет, я не звоню, чтобы просить у тебя денег. Мне ничего не нужно. Конечно, я не ребенок. Мне уже двадцать. Да, отец, я понял тебя, работа, да-да, я все понимаю. Все хорошо. Да, хорошо. В следующий раз».

Период взросления был для Аллана тяжелым, поскольку он, как многие подростки, чувствовал себя одиноким и никому не нужным, ущемленным. Иногда даже лишним.

Звонок Майкла:

– Алло, Линдси. Я не успею прийти на обед. Прошу прощения у Аллана, он хотел со мной о чем-то поговорить. Но мы почти закончили с тем крупным контрактом. Не опаздывайте вечером на банкет. Я знаю, ты будешь самой прекрасной. А для Аллана я прислал смокинг. Извини!

– Майкл, все в порядке. Аллан тоже не успевает на обед. Я рада, что у тебя все получилось, главное не переутомляй себя. Я сейчас с Нэнси, выбираем платья. До вечера!