Читаем Психоделическая психотерапия: Инсайты за 25 лет исследований онлайн бесплатно
Я вошел в область исследований в 1963 году, когда я был студентом в Университете в Гетингене в Германии, первоначально, как один из субъектов, на которых проводились исследования, и позже, как ассистент.
Эта удача, буквально расширяющая сознание возможность, которая придала фокус моей последующей карьерной траектории, случилась со мной в психотерапевтической клинике Ханскарла Леунера, который проводил исследования с псилоцибином, и его производными, и ЛСД. Потом недалеко от Бостона, несколько лет позже, я получил возможность помочь рекрутировать студентов-теологов для небольшого исследования с псилоцибином, проводимого Уолтером Панке, Карлом Зальцманом и Ричардом Кацом и еще углубить связь с учителями Абрахамом Маслоу, Хьюстоном Смитом и Вольтером Хьюстоном Кларком.
Еще я посещал апериодические уик-ендовые семинары в Милбруке в Нью-Йорке, которые включали в себя диалог с исследователями из бывшего псилоцибинового проекта в Гарварде. В 1967 году я переехал в Балтимор, где я получил удивительную привилегию вкладываться в декаду психоделических исследований, первоначально в Спринг Грове Госпитале, и после в Мерилендском Психиатрическом Исследовательском центре.
В воздухе витало радостное возбуждение и чувство того, что мы были на передовом крае, который не только может породить различные подходы к психотерапевтическому лечению, но еще это то, что может быть названо удивительная значимость исследования сознания самого по себе, со значительными применениями как к науке, так и к религии. Среди своих коллег, которых было много, я бы хотел выделить: Чарльза Саваджа, Албрета Курланда, Сенфорда Уншера, Уолтера Панке, Станислава Грофа, Ричарда Йенсена и Джона Рида. Вместе мы проводили множество исследований, применяя терапию, вместе с ЛСД, ДПТ, псилоцибином или МДА, исследуя их возможности в исцелении людей, страдающих от алкоголизма, наркотических пристрастий, изменений личности; в уменьшении психологического стресса пациентов, больных раком; и в образовании специалистов в области ментального здоровья и религии. Траектория исследований в Балтиморе продолжалась 7 лет после выхода the Controlled Substance Act, но в конце концов была приостановлена (отложена) в 1977 году согласно административному решению на уровне Штата, не так, как многие предполагают — запрещена на уровне государства. Я имел двойную честь быть последним, кто покинул этот тонущий корабль легальных исследований воздействия психоделиков на человеке в Соединенных Штатах.
В этот мучительный момент моей карьеры, казалось мудрым применить мантру, которую мы часто предлагали испытуемым волонтерам: «Доверься, Отпусти, и Откройся». Я повернул мое внимание к преподаванию и частной практике и надеялся, что исследования с психоделиками могут снова возникнуть в моей жизни.
После 22х лет пропуска, вместе с Рональдом Гриффиным и Робертом Джессе, я обнаружил себя, вкладывающимся в их возрождение Школы Медицины Джона Хопкинса. Сейчас уже прошло 13 лет исследований в Хопкинсе, мы опубликовали серию статей, в которых начали исследовать природу и терапевтические возможности различных измененных состояний сознания вместе с здоровыми волонтерами, разбираясь во влиянии на их личное и духовное развитие (Griffinths at al.2006,2008). Мы еще активировали заново ранние исследования с пациентами больными раком и с людьми, страдающими от зависимостей, позже сконцентрировавшись на зависимости от никотина. Кроме Рональда Гриффина, который будет презентовать некоторые данные из этих исследований завтра утром я работаю еще с Mary Cosimano, Matthew Johnson, Brian Richards, Katherine MacLean, Frederick Reinholdt, Matthew Bradstreet, Albert Garcia-Romeu и другими.
Когда я оглядываюсь на сотни людей, с которыми я был или терапевтом или гидом, многие из которых получили множество психоделических сессий на протяжении некоторого времени, я переживаю огромную благодарность за привилегию встречи с каждым из них. Почти все из них не имели психоделического опыта и не согласились бы на него за пределами легального контекста, который обеспечивает чистоту вещества, известность дозы, в контексте максимальной поддержки и безопасности. С каждым из них, я обычно проводил 8 часов, развивая терапевтические отношения перед тем, как я давал им вещество, и еще часы, через несколько дней или недель после каждой психоделической сессии, посвящались процессу инициации интеграции того, что произошло на сессии. Быстрое слайд-шоу в моей памяти из лиц этих людей включает мужчин и женщин всех рас, образовательного уровня, и множества разных профессий, и различающихся в возрасте от 20ти до 80ти. Религиозная ориентация тоже варьировалась от атеизма, до глубокой преданности той или иной мировой религии. Некоторые были в очень хорошем физическом состоянии, другие одновременно испытывали и физическую и психическую боль, будучи на краю физической смерти. Опыт, который я обобщил в основном происходил из проведения индивидуальных психоделических сессий, один человек в один раз. Волонтер лежал на кушетке с закрытыми глазами и в наушниках, вовлекаясь в ретроспективное путешествие, на протяжении большей части воздействия вещества. Мы часто отмечали, как много можно увидеть с закрытыми глазами.
Так, я принес вам мои наблюдения от многих разнообразных кейс-случаев. Когда я приближаюсь к тем инсайтам, которыми я хотел с вами поделиться сегодня, я должен признать (отметить), что я еще и привношу сюда свою жизнь и инсайты, которые я встречал в измененных состояниях, были ли они индуцированы психоделиками, медитацией, или другими техниками. Мое восприятие и интерпритации, того, что я наблюдал, несомненно, окрашены моими когнитивными структурами и лингвистическими предпочтениями.
В начале, я хочу поговорить с вами о полной бескрайности реалий измененных состояний сознания, и их многообещающих свойствах в продвижении личной и духовной эволюции. Психоделики, мудро и ответственно используемые, конечно же являются ценным инструментом в исследовании сознания, родственным телескопу в астрономии или микроскопу в биологии.
Иногда я чувствую себя, как Колумб, только что приземлившийся в Западной Индии с его примитивными картами, и после этого каким-то образом оказавшимся в сверхзвуковом самолете, из которого виден весь Новый Мир, протяженный за пределы самых широких фантазий воображения и заставляющий меня безмолвно замереть от удивления красотой. Иногда, сидя в тишине, перед волонтером, чье обыденное сознание трансцендирует и мистический опыт имеет место, не будет большим преувеличением сказать, что я застенчиво чувствовал, как будто бы я сижу перед Буддой, сидящим под деревом Бодхи, когда Просветление снисходит, или перед Святым Петром по дороге в Дамаск, или перед Исайей, когда он созерцает Храм. То, что мы только начинаем исследовать, здесь, на этом передовом фронте, где наука и священное встречаются, действительно, чрезвычайно важно по своему значению, по своей живой интенсивности, и потенциальной сущности. Подбирая наилучший экспериментальный дизайн, мы можем искать как нам начать исследовать это огромное непознанное поле, но пока, мы только новички в нем с очень ограниченными концептуальными инструментами и лингвистическими ограничениями.
Я думал о предположении Алана Уотса (1962), что одна из причин, по которой мы стремимся избегать этой области вопрошания, возникает из «табу знания кто мы есть» - того, что мы боимся получить слишком много знания о мистичности нашего собственного бытия. Я думаю, что многие из вас согласятся, что общее место для испытуемых во время действия психоделика при относительно высокой дозе свидетельствовать о феноменах, возникающих не из их личной истории, и которые представляют различные точки зрения на пространство и время- переживания, и ставят под вопрос некоторые из основных базовых посылок нормального, конвенционального определения реальности и того способа, в которой мы традиционно определяем себя и свою позицию в этом мире. Как было выражено Томасом Куном (1962), либо как ученые, либо как философы, мы сейчас в середине основного «сдвига парадигмы» в этой точке исторического процесса.
Ясно, что существует многомерная «картография внутреннего космоса» со многими дискретными альтернативными формами сознания. Они формируют континуум состояний, на который оказывает влияние доза, структура личности, способность отдавать контроль эго, и граница индивидуального развития. Попросту выражаясь, этот процесс начинается с небольших изменений восприятия, может углубиться в раскрытие психодинамики личной жизни, может углубиться дальше и пригласить участника в визионерскую или архетипическую драму — реальность мифологии, как ее описывал Карл Юнг или Джозеф Кемпбел, и может углубиться даже дальше в трансцендентную реальность сознания, в которой обыденное эго растворено в целостно-мистических измерениях сознания, которые обычно воспринимаются как по-настоящему сакральные и бесконечные. В дополнении к основным стадиям этого континуума состояний, существует множество уникальных состояний сознания, о которых мы знаем очень мало.
Хотя мы любим думать пространственно и пытаться говорить с помощью языка, который может коррелировать с феноменами, создаваемыми в сознании с помощью нейронных структур и биологической активности, тем не менее, имеет смысл полагать, что экспериментальное содержание измененных состояний сознания не может быть найдено «внутри драга», но может быть найдено внутри человеческого ума вообще. Что такое человеческий ум, продолжает оставаться манящей мистерией, особенно при условии, что существуют существенные причины сомневаться в редукциониских философских основаниях, которые имеют тенденцию превалировать в сообществе западных ученых за исключением квантовой физики. Сейчас самое время оглянуть свежим взглядом работы философов, таких как Генри Бергсон, который смотрел на человеческий ум скорее как на телевизор, который получает, передает и ограничивает информацию, чем как на первичный источник ментальных феноменов (Барнард, 2001). Возможно, психоделические драги могут быть поняты, как базовые ключи которые открывают доступ к другим реальностям сознания. Переживания, о которых рассказывают в отчетах, не находятся «в драгах», но скорее внутри и сквозь ум человека, который их переживает.
Существует много чего, что игнорируется в этой области, даже среди тех, кто владеет приличным количеством психоделического опыта. Очень часто человек принявший определенную дозу определенного вещества попадает в некоторое состояние, и дальше делает вывод, что то, что с ним произошло - «это сделал наркотик (вещество)». Очень вероятно что, даже если человек принимает ту же дозу, того же вещества в другой период своей жизни, то он получит другие переживания, даже если они будут развитием темы, возникшей ранее. Основные типы веществ, с которыми я работал, как правило, проявляются отлично друг от друга, не в смысле переживаний, которые они вскрывают, а в смысле тех факторов, как например, доза, быстрота входа и выхода, длительность. Если какая-то конкретная молекула, имеет большую вероятность фасилитации определенного состояния сознания, это будет выяснено со временем, когда эксперименты двойного слепого исследования будут применены и опубликованы. Создает ли мескалин живые цвета? А ДМТ и Аявуаска создают образы анаконды? Является ли вход в процесс с помощью псилоцибина более мягким, чем ЛСД? Только терпеливые исследования обеспечат нас ответами, которые мы ищем.
Сейчас становится понятно, что перспектива психоделических субстанций в ускорении психотерапии и духовного роста, базируется не просто на биохимическом реагировании независимом от установки и обстановки. Человек не может принимать психоделики, просто как обычные лекарства, как например, аспирин для того, чтобы снять головную боль. Скорее возникает уникальная феноменология, в течение всего периода действия препарата, которая и определяет будет ли препарат помогающим, вредным или нейтральным. Переживания личного психодинамического разрешения (биографических ситуаций), архетипические видения, и мистическое осознание могут позитивно повлиять на появление обогащающих жизнь результатов.
Переживания типа паники, паранойи, замешательства, возникают наиболее вероятно, когда человек неадекватно подготовился к сессии, и/или у него недостаточно опытный гид, что вполне может принести вред, особенно когда подобный опыт остается неразрешенным. Мягкие переживания – это изменения сенсорного восприятия, возможно сопровождающиеся интригующими, но как правило не имеющими смысла образами, которые могут быть нейтральны.
