Читаем Эхо забытого дня (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

— Аха-ха, Алиса, ты ужасно жестока, — смотря вслед удаляющемуся парню, смеясь, сказала одна из моих «подруг». — Так жестоко его обломала.

Остальные поддержали её смех, а мне было чертовски тошно. Очередная выставка, очередной альфа-самец, с обычным набором комплиментов и подкатов. Скучно и нудно.

— Поскорее бы это всё закончилось, — смотря на свои картины, тихо сказала я.

— Дама грустит? — спросил очередной «мачо», растягивая губы в голливудской улыбке. — Я могу скрасить…

— Не думаю, — перебив его, холодно сказала я.

— Господи, какой красавчик, зачем ты так? — спросила белокурая Эльвира, с жадностью смотря в спину парня. — Такая задница.

— Так хватай, если нравится, — усмехнувшись, сказала подошедшая Венера. — Не надоело ещё устраивать выставки? Все и так уже убедились, что у тебя мёртвые картины. Без души.

— Шла бы ты отсюда и не завидовала, Алиса — популярная художница, её картины покупают за огромные деньги! — восторженно сказала Жанна. — Как говорится, завидуй молча.

— А ты, Жанночка, всё так же меришь мир деньгами? — Венера улыбнулась. — Некоторые вещи не меняются. Мёртвые картины и стая тупых куриц рядом, собирающие крошки твоей славы.

— Пасть закрой, тебя вообще никто сюда не звал, — тихо прошипела я. — Если так не нравятся мои картины, зачем ты посещаешь все мои выставки?

— Мне нравится смотреть на то, как ты падаешь всё ниже и ниже, — брюнетка продолжала улыбаться, смотря мне в глаза. — Но разве не этого ты хотела?

Мои подружки не дали мне ответить, накинувшись на Венеру и привлекая ненужное внимание. В её зелёных глазах горела насмешка. Ей определённо нравилось доставать меня и тыкать носом в самое больное.

Четыре чёртовых года как я стала кем-то значимым. Четыре года, как я разбила сердце человеку, который любил меня, кажется, больше моих родителей. Только вот его уже давно нет, его имя стёрло время, а Венера всё продолжает мстить мне, ударяя по больному.

— Хватит, вы привлекаете ненужное внимание, — устало потерев глаза, сказала я. — Венера, зачем всё это? Не нравятся мои картины — напиши отзыв, ты же критик, которого уважают.

— Да какой там, после того, как её брат стал наркоманом и покончил с собой, из-за расставания с тобой, никто не воспримет её критику в твой адрес, — противно хихикая, сказала Эльвира.

Глаза Венеры опасно блеснули, но она промолчала, как всегда сохраняя хладнокровие. Она даже на похоронах Юры не плакала, а ведь он был её обожаемым старшим братом.

— Скажи мне, кто твой друг, и я… — не договорив, Венера ушла, оставив после себя неприятный осадок.

Дело было даже не в ней, а в её словах, которые были чистой правдой. Мои картины давно уже мертвы, как и моя душа. Никакого вдохновения, лишь выполнение заказов и творения, созданные после кошмаров или лёгких наркотиков.

— Вот же высокомерная сука, что она о себе возомнила?! — возмущённо воскликнула Жанна. — Наверное, злится, что ты кинула её брата, и он умер, не выдержав это.

— Это и так очевидно, — усмехнулась Эльвира. — Кстати, как тебе моя новая причёска?

И началось… Чёрт, вот и какого чёрта я общаюсь с ними? И ведь раньше они не были такими! Или были? А чёрт их знает.

— Всё, я домой, — не став слушать своих верных «подруг», я направилась к выходу.

Ну, конечно, почему бы в этот замечательный день не начаться дождю? Пиджак сразу же промок, стоило мне выйти на улицу. Хорошо ещё, что машина стояла не очень далеко.

— Будь осторожна! — крикнула мне Венера, когда я садилась в машину.

Показав ей фак, я завела свою малышку. Хоть что-то мне по-прежнему доставляло удовольствие, и плевать мне на дождь. Все плелись, как улитки, боясь попасть в аварию, и обогнать их не составляло мне труда.

Я не знала куда ехала. Просто вывернула на главную трассу и поехала вперёд, всё сильнее вдавливая педаль газа в пол. Полгода Венера провела где-то во Франции, и демоны прошлого почти отпустили меня, и на тебе!

Вернулась и заставила меня бежать, как когда-то это делали родители, стыдя меня и моё увлечение. Я доказала им, что моё увлечение чего-то стоит, но сейчас я ничего и никому не хочу доказывать. Я просто хочу покоя.

— Чёрт, Алиса, соберись! — сбавляя скорость, сказала я сама себе. — Ты прошла длинный путь, ты…

Я замолчала, не зная, что сказать. В голове крутились слова Венеры и её взгляд.

— Чёртова лесбиянка! — пытаясь успокоиться, крикнула я.

Нацепить на неё ярлык извращенки было легче, чем принять правду. Она права, и это бесит. Юра мёртв, а я жива и буду жить!

— Я жи… — меня прервал какой-то непонятный визг.

Я резко нажала на тормоза, но скорость была слишком большая. Я в ужасе смотрела, как передо мной друг в друга врезались два грузовика и перегородили мне путь. Будто стена, они стояли на моём пути, и я не могла ничего сделать.

У меня не было выхода. Моля небеса о помощи, я вывернула руль вправо, прямо в сторону крутого обрыва.

========== Глава 1 ==========

Не каждое пробуждение приятно, а особенно пробуждение от запаха лекарств. Противный, кисло-горький, он проник мне в лёгкие и заставил очнуться. Я непонимающе оглянулась.

Больница. Значит, я жива. Руками и ногами шевелить могу, это уже хорошо. Так, с лицом всё в порядке, и мои волосы, цвета шоколада, тоже на месте. В принципе, всё не так плохо, особенно если учесть, что последние мои воспоминания не самые хорошие и позитивные.

Я летела в пропасть, снесла ограждение и… Всё. Но меня, судя по всему, спасли. Палата только какая-то стрёмная. Обшарпанные стены, постельное бельё, которое пропахло чёрт знает чем, и храпящая на соседней койке баба, не самой приятной наружности.

— Милая, ты очнулась? — в палату зашла светловолосая девушка, лет двадцати пяти.

Сначала я подумала, что она обращается к храпящей женщине, но та явно не выглядела очнувшейся, да и вошедшая быстрым шагом направилась ко мне.

— Я так рада! — неожиданно обняв меня, заплакала блондинка. — Слава Богу, ты жива.

— Отцепись! — оторвав от себя девушку, сказала я, хватаясь за рёбра. — Кто ты?

— Очень смешно, Алиса, не издевайся, я и так чертовски сильно испугалась! — напустив на себя строгий вид, сказала синеглазая.

— Я не издеваюсь, а вот ты, видимо, заигралась, — попытавшись встать, сказала я, но тут же рухнула обратно на кровать. Всё тело безумно сильно болело.

— Не вставай, ты ещё не до конца восстановилась! — ко мне подскочил седой мужчина, лет пятидесяти. — Вся в мать, такая же непоседа.

— Чёрт, ты ещё кто такой? И вообще, убери от меня свои лапы, извращенец, — скидывая его руки и не позволяя помочь мне, сказала я, откинувшись на подушку.

— Вот тебе раз, родного отца извращенцем назвала! — мужчина ошарашенно уставился на меня. — Лен, иди сюда, кажется, наша дочь слишком сильно приложилась головой об ступеньки.

— Какие ещё, нахер, ступеньки? И какая я тебе, блядь, дочь?! — весь этот спектакль меня начал, откровенно говоря, раздражать.

— Алиса, не смей материться! — в палату вошла женщина, лет сорока, и строго посмотрела на меня. — Не посмотрю, что ты уже большая и что у тебя у самой есть ребёнок, по заднице надаю.

— Я тебя засужу, если притронешься к моей прелести, это во-первых, — обведя всех взглядом, начала я. — Во-вторых, прекращайте этот цирк. Я вас знать не знаю, и вы точно не мои родители, уже не говоря о том, что никаких детей у меня нет.

— Дядь Паш, тёть Лен, кажется, она и правда нас не помнит, — с ужасом сказала блондинка.

— Спокойно, сейчас увидит Кирилла и сразу всё вспомнит, — усмехнувшись, сказал мужчина, выходя в коридор. — Кирюша, иди сюда, твоя мама проснулась.

В помещение тут же забежал маленький мальчик, лет четырёх. Ну копия этой блондинки и ни намёка на наше с ним родство.

— Мама! — мальчик кинулся ко мне.

— Отцепите его от меня! — пытаясь оторвать от себя пацана, закричала я. — Да какого чёрта здесь творится?!

— Кажется, всё и правда серьёзно, — потрепав внука по голове, задумчиво сказал мужчина. — Ну ладно, доктор предупреждал об этом. В общем, я твой отец, Павел, это твоя мать, Елена, и жена с сыном, Мария и Кирилл.

— Ага, ясно-понятно, вы чокнутые, да? — смотря на присутствующих, спросила я. — Я Алиса Шмель, вот и познакомились.

— Хорошо, ты знаешь, как тебя зовут, что ещё ты помнишь? — не дав заговорить своей и «моей» жене, терпеливо сказал мужчина. — Что ещё ты помнишь о себе?

— Я — известная художница, дочь Михаэля и Иоганны Шмель, и вас я не знаю, — устало потерев глаза, сказала я. — Прекращайте этот спектакль и позвоните моим родителям.

— Всё ясно, её фантазии перемешались с реальностью! — схватилась за сердце женщина. — Милая, ты наша дочь.

— Хватит с меня, звоните им, они развеют ваши больные фантазии, — не на шутку разозлилась я.

— Даже если бы мы хотели, не можем, — Павел протянул мне газету. — Люди, которых ты ошибочно считаешь родителями, разбились сегодня утром, на своём личном самолёте, и, как видишь, у них не было детей, и всё их состояние уйдёт в благотворительный фонд, который они создали.

Не желая верить словам мужчины, я, с бешено бьющимся сердцем, взяла газету. Хватило одного взгляда на заголовок, нескольких секунд на прочтение небольшого текста, чтобы мой мир рухнул.

***

“Это сон. Невероятно реалистичный, но сон”, — настойчиво твердила я себе, смотря в окно на проезжающие мимо машины.

— Всё будет хорошо, ты всё скоро вспомнишь, — заезжая во двор, сказала Марина.

Девушка она неплохая. Приходила ко мне всю неделю, что я провела в больнице, терпела мои издёвки. Стыдно, всё же воспитание даёт о себе знать. «Родители» тоже приходили, но так называемая мать почти не смотрела на меня. Обижалась.

Кирилл. Вот уж из-за кого у меня болело сердце. Он смотрел на меня так, будто я ударила его в спину, а последние три дня и вовсе не приходил. Мне вроде бы должно быть плевать на мальчика, но не могу я смотреть, как дети грустят или плачут. Ужас просто.

— Приехали, — улыбаясь, сказала Марина. — Вот ты и дома.

— Это не мой дом, — скривившись, я вышла из машины.

Судя по тому, как одевались мои родители и «жена» с «сыном», жили они небогато. Да и машина была не особо дорогой, хоть и иномаркой. Мы оказались в обычном дворе, и тут-то меня накрыло. Этот двор был мне чертовски сильно знаком!

Именно в этом доме, в который сейчас направлялась блондинка, я написала свои первые успешные картины, снимая обшарпанную однушку и поедая лапшу быстрого приготовления. Мой бойкот, всем и каждому, в частности родителям.

— Узнала? — правильно растолковав мой взгляд, спросила девушка. — Ну вот, я же говорила.

— Я ничего не ответила.

— Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять твои мысли, только взглянув тебе в глаза, — улыбаясь, сказала Марина.

Меня будто током шибануло. Так же мне сказала Венера, когда я только рассталась с её братом и полностью посвятила себя творчеству. Интересно, а что с ней? Есть ли она в этом кошмарном сне?

— Милая, ты так и будешь там стоять?

— Не называй меня милой!

***

Моя старая квартира была на этаж ниже той, в которую меня привела Марина. Эта квартира была более приличной, сразу видно, что в ней живёт семья, а не одинокая художница с приступами вдохновения.

Трёхкомнатная, с небольшой гостиной и кухней. Одна принадлежала пацану — он так и не вышел из комнаты — вторая принадлежала нам. Блять, нам. От этого Марининого «нам» меня чуть не стошнило. Ну, не лесбиянка я! Совсем.

Когда-то я и вовсе презирала людей нетрадиционной сексуальной ориентации, но из-за Венеры мне пришлось примириться со многими вещами.

Не могла же я постоянно наезжать на сестру своего парня. Да и отношения с брюнеткой у меня были нормальные. Не считая её редких, но до жути откровенных взглядов.

— Ты говорила, что даже в этом сн… В этой жизни, скажем так, я художница, так? — Марина кивнула. — Тогда где же мои картины? Наброски или хоть что-то? Ни красок, ни холстов и готовых картин.

— Понимаешь, в тот день, когда ты поскользнулась и упала, ударившись головой об ступеньки, и потеряла сознание, ты… — девушка замолчала, закусив нижнюю губу.

Ужасный жест. Будто она себе губу откусить хочет. Кажется, я ищу в ней минусы, и это не составляет для меня труда. Она не очень-то подходит под мои стандарты красоты.

Да, приятное лицо, курносый нос, глубокие синие глаза, стройное тело, что удивительно. Обычно, когда у тебя четырёхлетний сын, у тебя нет времени следить за фигурой.

— Хватит уже мямлить, скажи нормально и прямо, — злость снова вернулась.

— Ты рисовала в третьей комнате, она самая маленькая, но тебе там было комфортно, — начала Марина. — Ты очень много рисовала, со страстью, но никто не ценил это. Но ты правда прекрасно рисуешь! — глаза девушки горели. Она говорила от чистого сердца.

Меня это смутило, я привыкла принимать однотипные комплименты. Люди не видели моих картин, они видели лишь мою популярность и репутацию одарённой художницы.

— Ясно, значит, здесь я художница-неудачница, да? — усмехнувшись, спросила я. — Занятно.

— Ты не неудачница! Ты очень талантлива, но Кирилл растёт, и клиентов не было, картины никто не брал, а моей зарплаты учительницы не особо хватает, — опустив взгляд в пол, сказала Марина.

Оп-па, так она учительница. Интересно. Как и тот факт, что я больше не «у себя». Я не особо верю во всю эту мистику, но я либо сплю, либо это моё наказание. Я не святая, признаю, но… Стоп, а может это быть из-за того, что я много думала о том дне, четыре года назад, когда я выбрала дорогу известной художницы, а не счастье с Юрой? И если это плод моей фантазии, а я нахожусь в коме (или вовсе мертва), то при чём тут какая-то Марина?

Нет, я точно её не знала. Смотрю в глаза и ничего. Я бы запомнила, точно бы запомнила. Может, у неё и вполне обычная внешность, но глаза просто невероятны. Будто лава, синего цвета. Нда, ну и ассоциации у меня.

— Ясно, денег не хватало, я сидела у тебя на шее, но вернёмся к главному, где картины? — я сама не знала почему, но я чувствовала, что должна увидеть их.

Будто зуд, желание увидеть их всё усиливалось. Девушка внимательно всматривалась мне в лицо, будто пыталась там что-то найти. Вдохнув, она посмотрела мне прямо в глаза:

— Ты уничтожила все картины, когда тебе отказали в очередной раз.

Я тупо уставилась на блондинку. Ага, уничтожила. Я? Быть не может. Я даже свои «мёртвые» картины люблю, как родных детей, а тут эти, судя по всему, написанные под сильным приступом вдохновения. Что за бред? Может, я и не я вовсе? Попала в тело другой девки? Возможно же, да?

Быстро направляюсь в ванную. Давно надо было посмотреть в зеркало, но нет же, не обращала на своё отражение внимания. Вечно так, уйду в свои мысли и почти ничего вокруг не замечаю. Даже если это важно.

Из груди вырывается разочарованный вздох. Я, собственной персоной. Серые, почти бесцветные глаза, шоколадные волосы, длинные ресницы, ярко выраженные скулы. Я, чёрт меня дери, во всей красе. Правда, на лице несколько ссадин.

Смотрю на запястье правой руки и бац! Нет татуировки. После первой удачной выставки я набила у себя на запястье татуировку: маленького чёрного чёртика, с красными рогами и наглой ухмылкой, который держал в руке трезубец. Помню, увидев эту тату, у матери чуть не случился сердечный приступ.