Читаем Измена. Любовь на осколках (СИ) онлайн бесплатно

— Громче, я сказал! Кричи громче!

— Как скажете, Мой Господин! — простонала блондинка с шоколадным загаром. И тут же завопила, переходя на тональность пожарной сирены.

Я продолжаю стоять в прихожей номера. Мне хватает минуты чтобы понять, что фото в конверте, переданное «доброжелателем» настоящее. На фото — та самая блондинка, которая сейчас вопит под моим мужем, и собственно, мой муж. Бонусом к фото шли ключ-карта, адрес отеля и время на конверте.

Когда осознание увиденного настигли, захотелось кричать. Но крик застревает в горле, а из легких выходит весь воздух. Я пытаюсь не смотреть как два тела барахтаются в кровати и громко комментируют происходящее, подбадривая друг друга. Так вот что ему нравится? Пытаюсь найти опору, чтобы не грохнутся в обморок прямо тут на пороге и роняю вешалку с одеждой точно себе на ногу. «Твою ж!» — вскрикиваю и замираю. Звуки из номера мгновенно стихают.

— Кирилл, посмотри, кто это? Мне показалось что кто-то кричал.

Мой высокий и атлетический сложенный муж поднимается и встает, накинув на себя лишь простынь. Я отчетливо вижу его широкую спину и, не дожидаясь, пока он развернется, выбегаю из номера на ватных ногах.

Зачем я туда ходила? Зачем открыла это письмо?

Быстро бегу по коридору гостиницы, периодически теряя равновесие. Не оглядываюсь, потому что очень боюсь. Боюсь увидеть его, бегущего за мной.

Может быть, всё же не заметил?

Я вылетаю из гостиницы, находу ищу ключи в сумочке. Пальцы кажутся деревянными и не моими. Очертания сумочки плывут, и мне нечем дышать. Давит в груди, воздух застрял внутри вместе с беззвучным криком.

Эта была его помощница, я узнала ее голос и шевелюру. Алина, кажется. Я помогала Кириллу выбирать ей букет на день рождения… значит, букет понравился, вот как благодарна.

Не могу найти ключи, вываливаю содержимое сумочки на капот и нахожу заветный брелок. Руки холодные, пальцы непослушные… Я завожу машину и выезжаю с парковки отеля.

А куда мне теперь ехать?

Семь лет. Семь лет брака. Получается, что все это время я была слепа? Давно у них это? А были ли еще девушки до этой Алины?

Мой нежный, любящий и заботливый муж… моя опора и защита. Он всегда был мне и другом, и любовником.

Жгучая боль в груди парализует ужасом. Как я еще могу управлять автомобилем?

Я вспоминаю нашу годовщину на Бали и пытаюсь нащупать тот самый момент, когда это началось. Когда мой любимый, единственный муж стал чужим? Тот, кто двигал бедрами в номере отеля — не он. Точно! Этому наверняка есть объяснение.

Во рту сухо и комок в горле не дает продохнуть. Как это могло произойти со мной? Я же не какая-то курица-домоседка! Как я это пропустила? Я высокая, у меня потрясающая фигура, я слежу за собой и выгляжу гораздо моложе своих ровесниц в тридцать лет.

Я ничуть не хуже ее!

Стон любовницы мужа эхом долбится в памяти, чтоб напомнить мне — это был не сон. Она кричала под моим мужем! Моим… Злость и обида душат, скрепив свои пальцы на горле, но я не могу ни завыть, ни заплакать. Просто беззвучно хватаю воздух и понимаю что голова уже кружится и я не вижу дорогу. Почему? Я же из зала не вылезаю, всегда идеальная, и у меня никогда не «болит голова»! Мы с мужем готовы были любить друг друга даже в экстремальных условиях. Туалет самолета по возвращению с отпуска, машина на подземной парковке… Да неважно где, главное с ним. Сейчас от воспоминаний о его прикосновениях меня бросает в дрожь. Тошнота подкатывает и жжет горло кислотой.

Я наконец-то останавливаю машину, ложусь на руль, и меня прорывает изнутри громом рыданиями. Всхлипываю, задыхаюсь и продолжаю рыдать. Громко, навзрыд. Никто меня не слышит за закрытой дверью автомобиля. Я оплакиваю свой брак, свою жизнь и свои мечты.

А мы ведь так хотели малыша…

Мы пытались, долго. Я проходила множество обследований и сдавала кучу анализов. Все было в пределах нормы и никаких отклонений не выявлено. На вопрос репродуктолога о муже, я тактично промолчала. Врач поняла меня без слов. Кирилл не считает что он должен проходить какие-то обследования. Он мужчина и по определению здоров. Виной в том что у нас нет детей по умолчанию была я. И сейчас, увидев его с другой, я начинаю понимать. Я просто не дала ему сына. Я не смогла. Рыдания прекратились и наступило опустошение. Я не могу быть ни матерью ни женой. Я сломанная, бракованная. То, что он еще не ушел от меня, уже чудо.

Звонок телефона телефона прерывает мои рыдания, смотрю на экран — Любимый. Отвечаю на вызов.

— Почему убежала так быстро и даже не зашла поздороваться? Это очень невежливо, Ника.

— Что именно? — хриплю в телефон. — Мой уход или подслушивание?

— А тебе понравилось? — муж смеется в трубку и я еще раз смотрю в экран, чтобы убедится с кем говорю. Это не может быть он!

— Почему? Просто скажи мне, зачем тебе это? — тихо прошу я.

— Жди меня дома. Вещи не собирай. Развод ты не получишь. По крайней мере, пока Алина не родит.

В таком состоянии домой ехать я не готова. Да и что мне сейчас там делать? Разносить квартиру, бить тарелки и швырять фото в рамках об стены, очевидно же.

— Сонь, привет. Вы дома? — звоню человеку, который точно объяснит мне что теперь делать или хотя бы как не сойти сума.

— Салют, дорогая. Мы на даче, хочешь к нам? Радик как раз мясо замариновал.

— Заучит здорово… но я сейчас не откажусь от твоего травяного чая, который с дзен эффектом.

— Что случилось, Ника? Ты доехать сама сможешь? Может я Радика попрошу тебя привести? — про чай это я прям спалилась. Подруга моментально распознала тревожные сигналы в моем звонке и уже готова оказывать первую помощь.

— Я приеду, скоро. Уже в машине и в вашем направлении. Часик-полтора. И поговорим. Но чая надо много.

Пока еду по трассе вечернего города, стараюсь не думать о том что произошло. Щемящая боль в груди притупляется, когда мысли заняты элементарными задачами. Например, следить за дорогой. А еще нужно купить что-то к чаю и отдельно презент для сына Сони и Радика — Дамира. Иначе чего это тебя Ника приперлась на ночь глядя и без вкусняшек.

Что именно меня так ранило? То что я увидела своими глазами или то что услышала по телефону?

Наверняка она и отправила этот конверт. Алина. Фото сделано третьим лицом, но это вообще не сложно. Как они оказались в этом отеле? Может она ему что-то подсыпала. Ну или как там… Радик рассказывал, что встречал в практике таких отравителей — опаивали девушек, вели в номер, производили преступные действия, которые выглядели на фото как добровольные. И потом этими фотографиями шантажировали. Наверняка эта Алина его просто подставила! Ну не мог он так поступить сам…

— Дорогая, судя по твоему рассказу, Кирилл не валялся тряпочкой, а вполне себе доминировал в процессе. То есть, очень активно тебе изменял. Опьянен он возможно телесами белокурой бабы и парой бокалов чего-то горячительного. Чего он у тебя там пьет?

— Виски… — тупо бормочу я и смотрю на кольцо, которое сняла и перебираю в руках. Всегда так делаю, когда нервничаю. Я не считаю своего мужа ангелом, он не безгрешен. Но изменить мне с помощницей? Это какой-то сюр.

— Тогда прекрати искать ему оправдания и ищи нормального юриста.

— Какого юриста? Зачем? — ну вот, я сознательно пропускаю мимо ушей упрек про «оправдание неверного мужа». А вот про юриста звучит очень страшно.

— Хорошего, дорогого и чтоб точно не из компашки твоего Неблаговерного.

— Сонь, прекрати. Я еще не знаю что там произошло. Наверняка этому есть объяснение.

— Объясняю тогда для тебя без соплей — он нашел другую и эта самая другая ему родит. Хотя вот тут я очень сомневаюсь. Но Кирилл в это свято верит, значит дама втерлась в доверие. Ищи адвоката и сваливай от него. Кроме недвижимости и денег вам делить нечего, это решается бумагами.

— Да погоди ты, какой развод, о чем ты? Эта Алина наверняка такой реакции и ждала! Подставить его, привести меня. И вот я сама бегу разводиться, Кирилл свободный и можно брать! Нет уж, мы семь лет жили вместе, ты столько всего прошли. И чтобы я сейчас из-за какой-то крашеной …

— … матери его ребенка. Ник, дорогая, ну вот как ты себе объяснишь это непорочное зачатие?

— Нет никакого ребенка. Я уверена.

— Да я тоже, если честно. Но сам факт вероятности этой беременности — повод для развода.

Мы сидим на улице в беседке, пьем душистый чай. Я смотрю на чашку стараюсь согреть руки, но мелкая дрожь не уходит. Она волнами покрывает все тело и я сдерживаюсь только чтобы Соня не видела.

— Не хочешь у нас остаться на ночь? Я тогда бы вина нам открыла. А то чай тебя чего-то не греет нифига. — подруга укрывает меня пледом. — К нам приехал сослуживец Радика, они там с мальчиками в гараже возятся в машинах. Утром бы вместе поехали с ним в город.

Я только сейчас осознаю что Радик выскочил поздороваться когда я приехала и сразу пропал. И мяса не слышно жаренного… остаться тут на ночь кажется очень спасительным решением. Я просто боюсь ехать домой, пора признаться себе в этом.

Из мыслей меня выдергивает голос Дамира. Мелкий залетел в беседку на крейсерской скорости и громко сообщил, что папа и Денис (какой еще Денис?) закончили с машиной и хотят ужинать.

— Значит мясо точно будет. На тебя жарить? — спросила Ника и поймала сына, чтобы заботливо вытереть ему лицо, перепачканное в чем-то черном. Активно помогал папе, умница.

— Конечно жарь! Голодным отсюда никто не уйдёт! — Радик, смеясь, вышел из гаража и направился к нам, а за ним шел мужчина. — Денис, чего встал как вкопанный? Нику нашу увидел? Знакомься!

Надо было ехать сразу после чая. Поднимаю взгляд на незнакомца и смущенно молчу. И тут нашу неловкую тишину пробивает трель телефона. Моего. На экране фото мужа и входящий от Кирилла.

Встаю из-за стола и отхожу на пару метров от ребят, светящихся у мангала. Соня поняла кто звонит и направилась за мной. Жестом руки прошу ее остановится и показываю что я в порядке. Да не черта я не в порядке! Отвечаю на звонок.

— Дорогая, ты у Хафизовых? — он недолюбливает мою лучшую подругу. А ее мужа вообще на дух не переносит. Еще бы, Кирилл типичный представитель «белых воротничков» — дорогущий костюм с идеальной посадкой. Согласно этикету, стоимость часов у мужчины не должна превышать его двухмесячную зарплату. А от продажи часов моего мужа можно купить парочку таких домиков, как этот.

Соня с Радиком совсем из другого мира. Радик был в горячих точках, после чего работал военным следователем. Я люблю слушать его рассказы. Как у большинства военных, они всегда звучат по разному, а большая часть из — них продукт фантазии. Сейчас Радик не сильно распространяется о своей работе, но это что-то очень серьезное с офисом в центре Москвы и частыми командировками. А Соня вообще работает в прокуратуре. Они оба такие настоящие, что не укладываются в картину мира Кирилла. А главное — они ему не подвластны. Мой муж не любит то, что не может контролировать.

Я молчу в трубку и смотрю на семейную идиллию во дворе. Мы не такие. Я же мечтала об этом, когда выходила замуж. О семье, доме, о гармонии и поддержке. О ребенке.

— Ника?

— Да, я слышу. Ты что-то хотел?

— Увидеть тебя и поговорить.

— Я не думаю, что у нас есть о чем говорить. Мне ничего от тебя не нужно, можешь оставить все имущество себе.

— Значит ты не успела проконсультироваться у своих друзей? Очень глупое решение, на Соню не похоже.

— Это не ее решение, а мое. Детей у нас нет, квартиры и дом твои. Я их не выбирала и не покупала. Не вижу смысла тянуть с делением имущества.

— А твоя лаборатория?

— При чем тут моя лаборатория? Компания зарегистрирована на меня как и все лицензии и контракты. Развод не повлияет на мою работу.

— Ну так нечестно, ты решила развестись, а последствия разгребать мне одному? Ошибаешься.

— Какие у тебя могут быть последствия и при чем тут дело всей моей жизни? Кирилл, что ты задумал? Я же сказала, я не хочу скандала и просто уйду.

— Развод и есть скандал, дорогая моя женушка. Причем в нашем случае очень масштабный.

— Боишься, что связь с помощницей и развод повлияют на твое положение в Совете Директоров?

— Не боюсь, потому что не допущу этого. О связи никто не узнает. Кто тебе сообщил, кстати?

— Спроси мать своего ребенка. Я получила конверт. Как давно ты знаешь об этой беременности?

— Недавно. Я поговорю с Алиной, она будет вести себя прилично.

— Ты серьезно? Меня не волнует ее поведение, я не хочу говорить с вами обоими. Я заеду и просто заберу свои вещи. Остальное соберу позже.

— Приезжай сейчас, поговорим. Меня не устраивает выяснение отношений с собственной женой по телефону. Жду.

И бросает трубку. Конечно, последнее слово за ним должно быть. Чувствую горечь во рту и подступающую тошноту. Сердце, кажется, не билось во время всего разговора, а сейчас понеслось вскачь, подпрыгнув на месте.

Всматриваюсь в темное небо, звезд совсем не видно. Тело бьет крупная дрожь, зубы стучат. Это не холод, это состояния ужаса. Как там было? Отрицание, гнев? Когда там фаза с принятием?

На плечи мне опускается плед. Я совсем не слышала шаги за спиной. Резко оборачиваюсь.

— Простите за беспокойство. Соня попросила вас проверить. Плед прихватил не зря, кажется. Вы дрожите.

Продолжаю тупо смотреть на мужчину передо мной, задрав голову. Высокий. Светлый такой. И лесом пахнет. Медведь прям.

— Я сильно помешал?

— Простите, я убежала и даже не поздоровалась с вами. У меня тут… ситуация чрезвычайная.

— Я Денис. А вы Ника. Соня с Радиком про вас говорили. Ну вот, мы знакомы, теперь плед натягивай на плечи и пошли к огню. — он развернулся ко мне спиной и зашагал в сторону ребят.

Я слегка опешила от такого резкого перехода на «ты» и вообще от знакомства. Хафизовы очень закрытая семейка, они домой кого попало не таскают. И я не ожидала совсем кого-то встретить тут. Ощущение, что в мое личное пространство вторглись. Я ехала пострадать на Сонином плече тихонечко, а теперь придется сидеть со всеми и делать вид что я в порядке… или ехать в город и ночевать там. Может, гостиницу снять?

— Если ты думаешь, что мы отпустим тебя на ночь глядя в город, то подумай еще раз.

— Сонь, я итак припозднилась… надо ехать.

— Куда? К нему? Давай лучше утром эти вопросы решим. Ты же не просто так приехала к нам первым делом. Значит нужно остаться у нас. Могу завтра поехать с тобой.

— Куда? Зачем со мной? — я слабо представляю что Соня будет делать у меня дома при встрече с Кириллом.

— Ну как зачем. Постою на шухере. При мне он ничего не выкинет. Могу в машине посидеть внизу, подождать. А ты пока вещи соберешь. Там и решим дальше.

Я понимаю каждое слово. Каждая фраза звучит очень логично и одновременно, комично. Но как, черт возьми, я себе это представляю? Соня с целым отрядом ребят в балаклавах стерегут меня, пока я достаю чемоданы и опустошаю свою гардеробную? А стерегут они меня от чего? Как бы Кирилл не изображал из себя тирана, руку он на меня не поднимет. А слушать неприятные вещи мне придется все равно. С Соней или без нее.