Читаем Царство нежности, тонкости, терпимости онлайн бесплатно

– Миловиден, – нагло соврала девушка – оператор, с любопытством разглядывая старый, изрядно помятый фотоснимок. «Интересно, из каких закромов извлечён сей жалкий пережиток прошлого?!»

      Молодой мужчина взирал с антикварной штуковины гордо и слегка пренебрежительно. Сардоническая улыбка демонстрировала золотые фиксы вперемешку с имплантами – причудливый символ респектабельности тех лет – и скорее напоминала оскал самого дьявола, прибывшего из преисподней в откровенных красных плавках, джинсовой кепке образца постсоветского времени и с удочкой вместо сатанинского трезубца в руках. Ни дать ни взять – фото из популярного журнала «Лучшие из лучших».

    Приобретая очередной номер, Дина делала одну и ту же надпись на обложке, на лбу у микеланджеловского Давида, стилизованное изображение которого служило логотипом еженедельника: « Мы о вас помним. Память – всё, что нам осталось». За витиеватой подписью следовал постскриптум : « Многоуважаемый постер номера (имя рек), вы имеете предложить что-либо ещё?»

    Журнал публиковал множество фотоснимков достойных и менее достойных мужей, живших когда-то на Земле. Каждый раз, в ожидании нового номера, Дину Ивановну охватывал ажиотаж: она стремилась предугадать, кто станет следующим в нескончаемой череде известных покойников, удостоившихся чести «побывать в постерах». В одном из последних номеров сия почётная роль была отведена Григорию Распутину, в предыдущем – Мао Цзэдуну. Дина сочла это  забавным и, сделав привычные надписи, пририсовала Великому кормчему рыжий панковский ирокез, а  царскому фавориту – рога и  бородавку на кончике носа. Производить надписи и корректировать облик известных людей стало странным, лишённым всякого смысла ритуалом.

    «Вени, види, вици!» – прозвучало в Дининой голове (Юлий Цезарь, и о тебе помним). «Чур меня, чур! Сгинь, рудимент, изыди!» – мысленно потребовала она. Время от времени любимый возглас мужа вторгался в мозг Дины Ивановны помимо её воли. И сейчас, и прежде он омерзительно напоминал победоносный визг хряка-производителя.

Женщина нервно передёрнула плечами:

– Итак, когда приступим?

– Уже приступили,  – операторша ответила тоном, заставившим клиентессу на миг усомниться в собственных умственных способностях.

    Дама хищно всверлилась взглядом в монитор «ЖЮ – 8»: изображение привычно оживало прямо на её глазах. Вот он, фальшивый добрячок, весело подмигивает и, бросив удочку в колеблющуюся траву, приветственно машет им рукой. «Так-то ты обходишься с моими подарками?! Впрочем, так было всегда».

– Безвременно усопший, один из них! – констатировала Дина, изобразив крайнюю печаль, и сощурила глаза: зелёные травяные язычки вмиг превратились в пляшущие огненные. «Как тебе, милый, там, где ты теперь? Надеюсь, ты именно там, где я думаю!»

    На мониторе «ЖЮ – 8» в буйстве красок царствовало лето 1998 года, когда им с мужем было всего по тридцать три года. Сколько воды утекло с тех пор! Вечные споры, передряги, выяснение отношений формата «инь-ян», временами переходящее в рукопашный бой…Своеобразная закалка тела и души, продолжавшаяся без малого семнадцать лет!

    «Мужчины все таковы – аморальные существа! – пытались успокаивать когда-то подруги, увещевала пожилая соседка, отправляя вечно пьяного мужа в постель. Даже её  мама, образец долготерпения и нравственности, не проронила ни единой слезинки на похоронах отца: «Такими их создал Бог… Видимо, для поддержания Великого Равновесия».

    И что теперь?

    Всё кануло в Лету, иллюзорной гармонии прежней жизни пришёл конец. Пришёл в одночасье, оставив весьма ощутимую брешь и сохранив одни лишь воспоминания:

    «О, дорогая, у нас нынче супчик? Никак змеиный? Ужжжжааааа....Мерзопаааааа… Приятного тебе аппетита, я пока что жить хочу».

    Или :

    « Дорогуша, по квартире прокатился смерч?.. Нет?! Да ладно!»

    Однако поначалу чего-то катастрофически недоставало. « Чего-то» – это ещё мягко сказано: не с кем стало и словом перемолвиться по-старому, по-семейному. Кому, скажите на милость, в нынешних условиях следовало желать захлебнуться в ванне-джакузи? В чью тарелку, давясь от смеха, можно было украдкой подбросить электронную муху или таракана?! Но что было самым досадным – некого стало выпихивать с кровати посреди ночи, чтобы прекратил храпеть, а затем вдохновенно лгать, уверяя, что он-де свалился сам, вследствие очередного кошмара.

    Правда, шанс обретения утраченного равновесия, пусть и неполноценного, в скором времени был изобретен: просторы тоскующей по прошлому Земли – Амазонки стали заполняться имитаторами чьих-то мужей, братьев и отцов. И всё бы хорошо, но достичь эффекта прироста населения естественным путём никак не удавалось. Апокалипсис медленно, но неумолимо маячил на горизонте, рисуя удручающие картины суррогатного мира третьего тысячелетия.

    В стремлении ни в чём не отставать от веяний времени, Дина одной из первых поспешила заказать биокибернетическую копию мужа – имитатора, с необычайной точностью, до тошноты, просто убийственно повторившего её благоверного, безвременно отошедшего в мир иной.

    Творение привело Дину в благоговейный трепет, но, увы, оказалось недолговечным, как низкосортная китайская игрушка. Последующие вариации на тему имитирования особей мужского пола радовали качеством ничуть не более кухонной утвари с дешёвым покрытием под тефлон.

    Приобретение очередного имитатора – взамен пришедшего в негодность – стало для Дины не столько проверкой изделия на прочность, сколько испытанием себя в качестве эксперта по охране прав потребительниц. Роль исполнялась со знанием дела и завидной регулярностью – ровно один раз в год. Ни больше, ни меньше. Последний – двадцать восьмой по счёту имитатор – прекратил своё существование несколько дней назад, когда достиг кульминации скандал по поводу очерёдности мытья посуды. В некоторых вопросах Дина Ивановна была старомодна, она не выносила посудомоечные машины и микроволновые печи, считая их никчемными изобретениями человечества (приготовление пищи должно совершаться исключительно на плите или в духовом шкафу, а мыть посуду следует в раковине под проточной водой). Трагедия заключалась в том, что во время ожесточённого спора «супругам» так и не удалось выяснить, чья очередь приводить в порядок противень, покрытый толстым слоем жира.

    Это было так некстати: за последнего, модифицированного «Ростиславчика» пришлось выложить весьма внушительную сумму. Правда, утрата искусственного спутника жизни отчасти компенсировалась созерцанием дивной сцены, когда имитатор, возмущённо вращая глазами, возопил: « Помилосердствуй, очередь твоя!», а затем рухнул на пол – искусственное сердце подкачало. Вспомнив недавние события, Дина со злорадством подумала: «Там, где не выдерживает совершеннейший продукт прогресса, всегда выстоит слабая женщина!»

– Мы можем продолжить, – операторша безжалостно прервала поток сладких воспоминаний клиентессы.

– Да, конечно, – спохватилась женщина.

– Что с возрастом? Оставим как на снимке?

– О! Ну что вы, милочка, таким он мне разве что в сыновья годится! – смущённо запротестовала Дина и кокетливым движением поправила розовую шляпку-ракушку (до чего же циклична мода!).

«Скорее, во внуки»,– подумала молодая сотрудница.

– А почему бы и нет? Сейчас все женщины вашего поколения поступают именно так, – операторша насмешливым взглядом окинула свою визави: эта пожилая «пышка» прилагала немалые усилия, чтобы выглядеть моложе (тут никакие инъекции молодости или золотые нити не помогут, парочка круговых лазерных подтяжек – в самый раз).

    О своём замечании девушке пришлось пожалеть незамедлительно: права потребительниц Дина знала, к тому же, годы супружества выковали её характер, в наделив способностью постоять за себя. Она устремила на сотрудницу фирмы «Адам» испепеляющий взгляд и злобно заверещала:

– Знаете что, милочка, займитесь-ка лучше своими прямыми обязанностями. Я не нуждаюсь ни в чьих советах и уж тем более обойдусь без подобных инсинуаций. Не следует забывать, что вы лишь приложение к «ЖЮ – 8» … Состарьте его лет на двадцать,– добавила она спокойным тоном.

– Прошу прощения,– девушка шумно шмыгнула носом, словно это могло подчеркнуть степень её раскаяния, и подумала: «Никакого достоинства! Побитая молью ханжа, одна твоя шляпка способна сказать о тебе многое – розовый цвет уж месяц  как вышел из моды…Но… «Клиентесса всегда права»! Ах, до чего досадны некоторые традиции!»

    Вслух она продолжила, сопроводив свои слова любезнейшей улыбкой:

– Бога ради извините… Давайте определим параметры коррекции объекта.

– К сожалению, этот снимок – единственное, что осталось в память о моём благоверном, я уже говорила об этом вашей предшественнице. На фото запечатлён эпизод из далёкого прошлого,– как ни в чём ни бывало поведала клиентесса, – Ко всем своим прочим недостаткам, он страдал андрогенной алопецией. У него уже к тридцати пяти годам волос на голове значительно поубавилось, особенно на макушке: образовалась этакая тонзура, чем он в определённых ситуациях сильно напоминал католическое духовное лицо, например, когда пытался извиниться за  проступок или наклонялся, чтобы застегнуть мои сапожки…

– Наши действия относительно  пигментации?

– Что вы имеете в виду? – рассеянно поинтересовалась Дина, всецело поглощённая воспоминаниями.

– Я имею в виду то, что с возрастом волосы  становятся седыми, лишившись пигментации,  – девица нетерпеливо заёрзала на стуле.

– А! Разумеется. И ещё на подбородке появилась бородавка, на снимке это не сразу бросается в глаза.

      Операторша брезгливо поморщилась :

– С какой стороны?

– Слева, ближе к уголку рта.

    Дина вспомнила отвратительную землистого цвета бородавку на подбородке  благоверного— фи и ещё раз фи!

– А фигура? К примеру, живот?

– О, что касается этой части тела… Оно – его брюхо – было вечной свалкой мяса, рыбы, острых приправ и пива, пива в неограниченном количестве! – Дина хохотнула резко, до першения в горле, и подытожила доверительным тоном,– он был совершенно безобразен со своим брюхом!

    Девушка-оператор бросила неё осуждающий взгляд.

– Что ещё? Запахи?

– А это, пожалуй, один из основных показателей, нуждающихся в коррекции. Вообразите: на одни только носки последнего имитатора ушли тонны дорогущего геля для стирки с лавандовой отдушкой. Я уже не говорю о сорочках, брюках и нижнем белье…– явное преувеличение, казалось, пролилось бальзамом на душу Дины Ивановны. Тело её обмякло, она развалилась в кресле с миной гурмана после изысканного пиршества.

    «Ушам своим не верю! Старая клоунесса, ей счастья привалило – быть замужем за натуральным  мужчиной – и … не ценит! – подумала девушка с негодованием.

– Убираем запахи… – процедила она сквозь стиснутые зубы, с завистью наблюдая за изображением на мониторе, где «живой» Ростислав Дмитриевич лихо носился по сочной траве, собирая сучья для костра и одновременно прибавляя в возрасте.

    Чудеса возрождения в настоящем посредством обычного носителя информации и новейших технологий имитирования вызывали у молодой сотрудницы ассоциации с метаморфозами мифологической птицы Феникс. Как, если не воплощённой в реальность сказкой, можно назвать искусственного мужа-паиньку, загнанного в Прокрустово ложе вкусов капризной супруги?!

– Ах, как он неуклюж! – с ностальгической ноткой промямлила Дина, а параллельно подумала : «Чёртов сноб, обжора, враль! Я уничтожила все диски и флешки с твоим изображением. Разве не поразительно, что такое вопиющее безобразие подлежит имитированию по старому фотоснимку?! Но до чего же повезло этой пигалице: вероятно, она даже собственного папочку помнит с трудом…»

– Характер? Привычки?

– Курить ему ни к чему…Мой халат надевать – тоже. Память частично сохраните, пусть его совесть замучает. И пусть станет немногословен… – Дина задумалась,– А знаете что? Пожалуй, будет идеально, если он вообще онемеет.

– Что? – остолбенела операторша. На миг она застыла в напряжённой позе, затем вновь заёрзала на стуле, с досадой размышляя о том, что вряд ли удастся завершить работу до окончания рабочего дня: недаром астрологи предупреждали о неблагоприятном дне для рождённых под знаком Девы. – Будьте любезны, повторите, вероятно, я не расслышала последнюю фразу.

– Онемеет. Окончательно и бесповоротно,– безапелляционным тоном изрекла клиентесса. Она оглядела изумлённое личико девушки и скользнула взглядом ниже. «Анастасия» – гласила надпись на бейджике.

– Настенька, закройте ваш ротик и вернитесь к работе. Я готова компенсировать затраты на дополнительные параметры коррекции даже в том случае, если вы по своей неопытности сочтёте их капризом пожилой дамы.

    Анастасия нервно сглотнула. Дина удовлетворённо проследила за тем, как после короткой паузы тонкие девичьи пальчики заскользили по клавиатуре, в точности выполняя её требования.

– Сделано,– облегчённо выдохнула девушка, извлекая из кармана гигиеническую салфетку.

    Несмотря на прохладу коррекционной комнаты, лоб её покрывала испарина и единственное, чего ей хотелось в данный момент – это поживее разделаться с работой (откуда только берутся такие привереды?), а потом…Потом окунуться в служебный бассейн с настоящей океанской водой…Или принять массажные процедуры, приятные и чудодейственные, когда шестипалые лапки пресмыкающихся-массажистов, доставленных на Землю с её недавно открытого двойника – Гейши – скользят по телу, принося облегчение…Или…Или, на худой конец, влезть под струю сухого атарактического душа… Размечтавшись, она не сдержала вожделенного возгласа, отчего разволновалась ещё больше.

    Проявив неожиданную снисходительность к эмоциям молодой сотрудницы, Дина промолчала и лишь закатила глаза. В чертах её лица сквозила печальная строгость мраморного ангела из старинного родового склепа.

– Теперь следуйте, пожалуйста, за мной, – девушка резко встала, от толчка офисный на роликах стул откатился в дальний угол коррекционной.

    Дина поправила съехавшую на лоб шляпку и, в свою очередь, величаво высвободилась из объятий кресла, одновременно изучая стройную фигурку операторши: «Интересно, ей хотя бы восемнадцать исполнилось?»

    Минутой позже она торопливо семенила вслед за Анастасией по куполообразному коридору из прозрачного звукоизоляционного материала. Казалось, вокруг не существует ни стен, ни потолка, а они бесшумно вышагивают по мягким звукопоглощающим плитам пола. Снаружи ветер играл буйными зарослями искусственной зелени, но здесь, внутри, звуков не было, словно их не существовало в действительности. Сочетание иллюзии открытого пространства и мёртвой тишины коридора всегда вызывало у Дины сильнейший приступ клаустрофобии. Нахлынувшая паника хватала её за горло и гнала вперёд, прочь из этого странного, точно вакуумного пространства…