Читаем Рождественская малышка миллиардера (ЛП) онлайн бесплатно

Серия: Миллиардер на Рождество 1

Переводчик: Яна Редгрейв

Редактор : Ника Гарская

, Соня Бренер

Обложка: Евгения Кононова

Бета корректор: Ольга Жлудова

Переведено для группы: vk.com/bambook_clubs

Джексон Пирс не сделал бы себе состояние, потакая неподготовленным идеям, и уж тем более не тем, которые нуждаются в смене подгузников. И даже симпатичная брюнетка, которая связывает его с малышкой на её руках, не сможет растопить его ледяное сердце.

Ребёнок на пороге является наименьшей из проблем Ханны Вудс – она должна найти дядю малышки, иначе ребёнок окажется в приюте. Выследив место обитания генерального директора-затворника, она обнаруживает около двух метров праздничной сексуальности и дверь, которую захлопнули перед её лицом. Но, когда Джексон приходит в себя, он настаивает на том, что ради маленькой Эмили они должны пожениться, а Ханна понимает, что влюбляется в затворника миллиардера и надеется на их собственное праздничное чудо…

Посвящается Эндрю, моему мужу. Ты – мой партнёр в жизни, мой задушевный друг, мой герой. С любовью, всегда.

Ханна ненавидела вечера четверга.

Все, что она хотела делать после консультации с одинокими, неработающими матерями – это переодеться в свою фланелевую пижаму с пингвинами, выпить два бокала вина и съесть большую упаковку жирных и высококалорийных картофельных чипсов во время просмотра нудных телепрограмм.

К счастью для её талии, она бросила эту привычку по истечении двух месяцев семинара, когда заметила формирующиеся складочки над поясом её любимых джинсов. Теперь она позволяет себе подобную роскошь только раз в месяц, переключившись на полужирные органические чипсы. Не было никакого смысла каждый раз ограничивать себя чипсами, когда она не могла спасти мир и каждого ребёнка, который оказывался в приюте – или так она продолжала себе говорить. Подобные ночи тестировали эту теорию.

Ханна поворачивала ключ до тех пор, пока не услышала, как щёлкнул замок на древней церковной двери. Она забросила сумку себе на плечо и спустилась по невысокой лестнице, по две ступеньки за раз, её мысли занимала Луис, женщина, которая сегодня не пришла на встречу. На последней ступеньке она притормозила и, несмотря на холодный ветер, остановилась. Что-то было не так. Она вытащила из кармана свой Blackberry, и посмотрела на экран. Никаких сообщений. Прикусив нижнюю губу, пристально вглядываясь в светящийся экран, она ждала звонка от Луис. Возможно, по дороге домой она заглянет к ней на квартиру.

Ханна подняла воротник, но, вместо того, чтобы пойти к своей машине, она положила ключи и Blackberry обратно в карман и, медленно обернувшись, посмотрела на церковь. Старая каменная постройка стояла как маяк утешения, освещённый жёлтым сиянием старомодного фонаря. Снег падал, словно провеиваемая через сито сахарная пудра, а прохладный ветер позднего ноября был пронизан слабым запахом кедра. Она прекрасно знала эту картину.

Но сегодня что-то было по-другому.

Промозглую тишину нарушил раздавшийся слабый крик, как пение птицы на рассвете. Ханна посмотрела в сторону звука. Её сердце дрогнуло, когда она заметила оставленную на каменном крыльце «корзину Моисея» с розовой подкладкой. Неужели она прошла мимо неё? Массивные дубовые двери возвышались над крошечным младенцем, как гигантское дерево защищающее гнездо с птенцами. Ханна пыталась проглотить возникший в горле болезненный комок страха.

Она узнала эту корзинку. Ведь её купила она.

Надрывные крики ребёнка, лежащего в корзине, выдернули её из настоящего и отправили назад в прошлое, в которое она редко осмеливалась возвращаться. Она пристально смотрела на ту корзину, образ которой из-за слез расплывался. На трясущихся ногах, подойдя ближе к ступенькам, она каждой клеточкой своего тела и каждой мурашкой, что пробежала по её рукам, знала, чей это ребёнок. И что это значило.

Ханна сделала глубокий вдох и, борясь за контроль, посмотрела вниз на корзину. Она упала перед ребёнком на колени, её капроновые колготки, соприкоснувшись с каменными ступеньками, разорвались, но она этого не заметила и ничего не почувствовала, ведь её глаза были устремлены на ребёнка. Розовое одеяло, розовая пушистая детская пижама, розовая шапочка - вещи, которые она выбрала для неё, и подарила, когда малышка родилась.

Эмили.

Её кожа была бледной, с красными пятнами из-за рыданий и холода зимнего воздуха. Ханна с трудом одеревеневшими пальцами сняла свои перчатки. Взяв её на руки, почувствовала прилив облегчения, когда Эмили прекратила плакать. Ханна, трясущимися руками прижала её ближе, укутывая в складках пальто. Она потёрла спинку ребёнка, прижимаясь лицом к нежному месту невозможно мягкой кожи у основания её шеи. Глубоко вдохнув, позволила ангельской чистоте ребёнка успокоить её.

Пока Ханна укутывала и согревала ребёнка, вокруг них кружился снег. Минуты буквально тянулись, пока Ханна, наконец, не прекратила укачивать Эмили и не посмотрела в её огромные фарфорово-голубые глаза, задаваясь вопросом, что же её сюда привело, хотя глубоко внутри она уже знала. Луис больше нет. Мамы Эмили больше нет.

Ханна медленно поднялась, понимая, что ей придётся уведомить полицию и её ожидает адский бой со службой защиты детей. Но в этот раз, она не будет играть по правилам. Она была рядом, когда Эмили родилась, и она сделает все, что в её силах, дабы ей не пришлось проходить через систему приёмного попечения.

Она держала младенца одной рукой, и была уже готова вытянуть свой Blackberry и связаться со своим контактом в полицейском участке, когда увидела что-то прикреплённое к внутренней стороне корзины. Она присела и прочла записку. Та была написана на обратной стороне чека из продуктового магазина толстым чёрным маркером:

«Прости, Ханна. Я так больше не могу. Это слишком трудно. Жизнь слишком трудна. Пожалуйста, найди моего брата, Кристофера Джеймса. Найди дядю Эмили. Он вырастит её».

Кислота прожигала горло и Ханна боролась с подступающей к нему желчью. Этого не может быть. Она только вчера говорила с Луис. Как она могла пропустить предупреждающие знаки?

Ханна прижала младенца ближе к груди. Дыхание Эмили стало спокойным, её ритмичное сердцебиение было полной противоположностью хаотичному сердцебиению Ханны. Что ты наделала, Луис?

Она уткнулась лицом в мягкие волосы ребёнка и слезы, которые грозились подступить, наконец, вырвались наружу из-за той боли, которую Эмили испытает, узнав, что её бросили. Она знала глубину этой боли. Ханна знала, что подобная боль никогда не исчезнет.

«Желаю Вам счастливого Рождества ...»

Ханна нажала кнопку громкости на приёмнике так сильно, что её указательный палец болезненно прогнулся. Она потёрла пульсирующий палец, глядя на теперь чёрный дисплей. Это будет совершенно несчастливое Рождество. Шансы на счастливое Рождество были невелики и гораздо выше в пользу несчастливого.

Она солгала своему боссу, коллегам, и нарушила некоторые основные правила в службе защиты детей, чтобы быть здесь. В то время как другие украшали свои дома, совершали рождественские покупки и посещали праздничные вечера, она сидела в холодной машине и, со спящим ребёнком на заднем сидении, из-за сугроба шпионила за человеком.

Но она, после трёх несчастных, долгих недель, наконец-то, выследила и нашла дядю малышки Эмили. Теперь все, что она должна была сделать - постучать в дверь и представить его Эмили.

О, а затем убедить его её удочерить.

Верно. Прекрасный план, Ханна.

Есть ли бы у неё было чувство самосохранения, то она развернула бы свою машину в обратном направлении и мчалась со всех ног из Северного Онтарио.

Она бы лучше мужественно справилась с ужасными дорожными условиями, чем убеждала человека, который отворачивался от своей семьи в течение более десяти лет, бросить все и признать свою племянницу. Но она знала, что не могла этого сделать. Ханна повернулась в кресле, чтобы проверить Эмили, счастливо сопевшую в детском кресле.

Ханна взглянула на деревенскую хижину перед собой. Она все отрепетировала. Она подойдёт к ситуации с состраданием и честностью. Она могла это сделать. Она должна была это сделать. Ханна, прикусив нижнюю губу, посмотрела в проталину, которую сделала на замерзшем лобовом стекле. Её наполовину полная чашка праздничной смеси Starbucks, давно остывшая, стояла в подстаканнике рядом с пустой бутылкой младенца.

Она пригнулась, когда заметила движение в доме. К счастью, Ханна была почти уверена, что человек не заметил её серебристую Jetta, скрытую за сугробом на дороге. Как только она съехала с шоссе и потащилась по просёлочным дорогам, то начала ощущать себя движущимся на колёсах снеговиком. И когда наконец, в этом глушвилле нашла его хижину, она, спускаясь по нечищеной дороге, тихо молилась, чтобы не врезаться в припаркованный Range Rover.

Агуканье с заднего сиденья встряхнуло её. Ей нужно пойти туда до того, как проснётся Эмили. Сейчас или никогда, Ханна. Она завела двигатель, чтобы хорошенько прогреть салон, прежде, чем ей придётся покинуть машину.

Надев свою счастливую красную вязаную шапочку с большим помпоном и решительно за него потянув – ей нужна была вся удача, которую она могла получить. По-хорошему у неё было десять минут, прежде чем ей придётся побеспокоиться о том, что Эмили замёрзнет, но она укутала ребёнка ещё парочкой одеял, которые уже шли в комплекте с сумкой с бантом, шапкой и варежками. Ханна потянулась к пассажирскому сидению, она вслепую искала сумочку и рукавицы, пока её глаза оставались прикованными к хижине. Она зажала под локтем свою старинную, в виде Санты, жестянку для печенья, наполненную домашним сахарным печеньем. Никто не мог устоять перед её рождественским печеньем.

Она надеялась, что брат Луис, когда-то Кристофер Джеймс, теперь Джексон Пирс, относился к той категории мужчин, которые способны по достоинству оценить домашнее печенье. Из-за того, что он сменил имя, поиск длился на несколько дней дольше, но, благодаря своим друзьям в полиции и немного своей собственной изобретательности, она нашла его в этом домике. Когда служба защиты детей искала его, то не обнаружила никаких следов Кристофера Джеймса, но Ханна знала подробности его прошлого и знала, что этот человек не захочет иметь ничего общего с ребёнком Луис. Она была шокирована его личностью. Он был основателем и главным исполнительным директором одной из крупнейших в Северной Америке компаний занимающихся компьютерными технологиями.

Ханна открыла дверь, и ветер снегом хлестнул её по лицу, когда она старалась как можно быстрее выйти из машины, чтобы холодный воздух не проник внутрь. Она ступила в, как минимум, метр снега и поборола желание громко взвизгнуть, когда он соприкоснулся с её ногами. Вот тебе и непромокаемые сапоги. Осторожно, чтобы не упасть и не уронить печенье, она шла так быстро, как только могла, и её ноги, когда она добралась до крыльца, были словно налиты свинцом. Она осмотрела дом и подтвердила то, о чем подозревала, когда находилась внутри машины - на двери нет Рождественского венка или рождественских гирлянд. Или чего-нибудь отдалённо напоминающего Рождество.

Это был знак. Плохой.

Она мысленно встряхнулась, заставляя себя успокоиться. Скорее, Ханна.

Сделав глубокий вдох ледяного воздуха, постучала. Из-за её толстых красных рукавиц звук был более похож на удары лап пушистого животного, стучащего в дверь ... может быть, он не услышал приглушённый звук из-за звука шторма. Она собиралась уже снять рукавицу, когда дверь распахнулась. Её рука застыла в воздухе, и единственная мысль, которую она могла переварить, была, почему, ну почему она должна была надеть эту отвратительную красную шапку?

Джексон Пирс был, по крайней мере, два метра чистой мужественности – именно тот тип мужчин, которые выглядят так, будто никому не принадлежат, и ни с кем не делятся. Тот тип мужчин, которые, как правило, заставляют тебя бежать в другом направлении. Его волосы были цвета дорогого коньяка, слегка всклокоченные, но аккуратные, а глаза на несколько оттенков темнее. Он был загорелым, естественным, а не загар-из-салона образом, с тёмной щетиной на жёсткой челюсти и подбородке. Джексон оказался не таким, каким она ожидала его увидеть.

Определённо с хорошим телосложением и определённо аппетитным ... если вам нравится подобная внешность.

А ей не нравилось.

Он нахмурился. — Вы потерялись?

Ханна поняла, что, должно быть, выглядит как идиотка, стоя на крыльце и не проронив ни слова. Она опустила руку, распрямила плечи и попыталась спроецировать изображение спокойствия и невозмутимости собранного профессионала, которым она обычно и была. — Нет, нет. На самом деле, нет.

За шесть часов езды и двадцать минут преследования в своей машине на улице, она все отрепетировала. Она даже практиковала свою речь перед Эмили и заработала несколько восторженных булькающих звуков. Но теперь, перед ним, она не могла заставить себя произнести слова, которые были так тщательно продуманы. Он вскинул брови, и прислонился плечом к дверному косяку. Его приталенная тёмно-синяя рубашка Хенли обтянула его мускулистые руки и широкую грудь. Холодный воздух, очевидно, совершенно его не беспокоил.

— Вам нужна помощь? - Его голос. Нечто вроде гладкого шелка и жёсткой замши. К сожалению, его тщательно сформулированный вопрос также подразумевал, что он считал её умственно отсталой.

Сейчас или никогда. Она откашлялась и убедилась, что поддерживает визуальный контакт.

— Вы Кристофер Джеймс? - выпалила она, в последнюю минуту решив использовать его настоящее имя.

Нахмурившись, он оттолкнулся от дверного косяка, и выпрямился. Внезапно он стал гораздо более пугающим и вовсе неприятным.

— Кто вы?

— Меня зовут Ханна Вудс. Послушайте, извините, что беспокою вас, — она сделала глубокий вдох. — Я здесь из-за вашей сестры Луисы. - Самосохранение было навыком, которому она в своей жизни научилась очень рано, и сейчас её инстинкты говорили ей бежать в другом направлении.

— У меня нет сестры.

Ханна прочистила горло. — Простите. Я знаю, что — …