Читаем Истина укрыта ложью твоей правды (СИ) онлайн бесплатно

Пролог.

90 - ые - Август

Около родильного отделения, на маленькой кушетке свернувшись калачиком, спал мужчина лет двадцати. Проходящие мимо врачи прекрасно знали этого мужчину. Медсёстры же поглядывали на мужчину с некой снисходительностью.

Владимир Архипов являлся владельцем нескольких баров маленького города - Чебоксары. Но, к сожалению, данный бизнес не оправдал ни надежд его жены, ни ожидания самого Владимира.

Семья Архиповых не была бедна, но и в роскоши они не купались. Зато если в финансовом плане у молодой семьи всё шло не так как хотелось бы, то в плане строения Семьи у них всё было отлично.

Уже вторые сутки Владимир Архипов не отходил от родильного блока в ожидания очередного долгожданного подарка Судьбы - маленькой дочери. Владимир всегда мечтал о большой семье и судя по крикам его жены, пополнение в семье Архиповых скоро должно было произойти.

- Владимир, - услышал мужчина лёгкий шёпот над ухом. - Владимир Дмитриевич, - снова позвал мужчину нежный женский голос.

Приоткрыв сначала один глаз, затем и второй мужчина разомкнул глаза полностью, пару раз моргнул, и присев на кушетку уставился сонным взглядом на молоденькую девушку-медсестру в белом халате.

- Всё? - спросил мужчина, протирая свои сонные глаза. Архипов очень надеялся, что этот кошмар, который пришлось пережить его жене, наконец-то закончился. И он теперь сможет подержать на руках свою малышку.

Недожавшись ответа от молоденькой медсестры, которая стояла рядом, Владимир снова поднял на неё свои карие глаза. И только сейчас мужчина заметил присутствие рядом врача Акушера-гинеколога, который принимал уже по счету вторые роды его Катеньки.

- Вальдемар Александрович... - произнёс мужчина, немного дрожащим голосом.

- Может водички? - предложила медсестра, обращаясь скорее к обоим мужчинам.

- Идите, Мариночка, идите, - не сводя глаз с Архипова, произнёс мужчина в белом халате.

Что-то было не так. Но что? Архипов чувствовал какое-то напряжение. Что произошло?

- Вальдемар Александрович... - снова повторил Владимир, заглянув в глаза доктора.

- Девочка родилась недоношенной...- начал доктор.

По интонации мужчины Архипов понял, что это ещё не всё. Доктор просто оттягивал время, а может, не знал, как же сообщить о случившемся отцу.

Владимир схватился за голову, уперев локти об колени. Вцепившись в свои черные как смоль волосы, Владимир пытался унять дрожь в своём теле, но всё было безрезультатно.

- У малышки порок сердца, - уверенно, но с долей сожаления в голосе произнёс Вальдемар Александрович.

Для Архипова это стало ударом, но он ещё не знал, что были ещё цветочки... Настоящим ударом для Владимира стали последующие слова доктора.

- Ваша жена. Екатерина Сергеевна пишет отказ от ребёнка...

- Что?...- немного поморщился, тихо переспросил Архипов.

Владимиру было сложно поверить в происходящее. Как она могла. Его Катенька... отказаться от его... как она могла отказаться от их малышки.

- Екатерина Сергеевна приняла решение оставить ребёнка в доме малютки, - повторил доктор. - С вашего разрешения, я бы хотел, что бы вы подписали документ об отказе.

Врач в очках, протянул Владимиру бумаги, и достав из нагрудного кармана своего медицинского кармана ручку, протянул Архипову.

Мельком взглянув на бумаги, Владимир тут же вскочил с кушетки, отбросив бумаги на пол. Вальдемар Александрович взглянул на мужчину и это взгляд был отнюдь не призирающий, даже наоборот. Во взгляде зелёных глазах врача акушера-гинеколога читалось одобрение, и Архипов это заметил.

- Это мой ребёнок! И я не откажусь от него каким бы он не был! - кричал он.

- Я Вас понимаю... - поднявшись на ноги, доктор поспешил собрать бумаги с пола. - Но хочу Вас предупредить, что за ребёнком нужен постоянный уход,- Вальдемар Александрович взглянул на измотанного Архипова и убедившись, что мужчина внимательно его слушает, продолжил. - К сожалению, Екатерину с новорождённой мы выписать пока не можем. Малышу стоит показать специалистам...

- Могу ли я хоть одним глазком взглянуть на девочку? - перебил врача Архипов.

- Владимир... - начал было доктор, но подняв глаза на убитого горем молодого отца, он продолжил. - Прошу пройти за мной.

Подошедшая к этому время Мариночка протянула молодому папаше одноразовый халат.

- Всё будет хорошо.

Архипов через силу выдавил еле заметную улыбку. Забота младшей медсестры его немного рассмешила. Что она понимает? Девочка же совсем.

Наспех натянув на себя одноразовое одеяние Архипов поспешил за доктором.

90 - ые - Март

Холод. Пронизывающий весенний дождь пробирал до костей. На улице уже давным давно стемнело. На улицах маленького города - Чебоксары в районе Юго-западного рынка практически никого не было. Лишь маленькая банда пацанёнок-цыган шастала по лужам в этот весенний вечер.

Устремив свой детский взгляд на окна второго этажа, где горел тусклый свет и играла громкая музыка, маленькая девочка с густыми черными волосами пустила слезинку.

Пятилетняя девочка уже четвёртый час сидела на качелях под окнами своего дома и всматривалась в окно второго этажа в надежде, что её увидит её родная мамочка и наконец-то позовёт её в дом, на ужин. Малышка мечтала об этом. Она хотела жить жизнью обычного ребёнка, но увы. Её мать была совсем другой. Она не водила девочку в садик, не дарила ей ласку и любовь, как это делали другие матери её сверстников.

Маленькая девочка по прозвищу - Мэри, жила в самом не благополучном районе её маленького города. В районе Богданки, который находился чуть дальше рынка не было многоэтажных и элитных домов, не было ни школ, ни даже детских садов. Этот район считался самым бедным и был одним из первых районов города, где постоянно происходили всякие сходки, стрелки и бандитские разборки. Богданка - район старших, цыган, и зеков. Тут это знал каждый. Но даже не смотря на это маленькая Мери не спешила домой, потому что она прекрасно знала, что дома ей снова ждёт пьяная в стельку мать и не менее пьяный отец.

Смахивая уже потрёпанным и грязным рукавом старой кофточки свои маленькие чистые и невинные слезы маленькая девочка Мери продолжала тихонько раскачиваться на качелях и поглядывать в окно второго этажа.

Вдруг в окне возникли два силуэта.

- Рот закрой, сука! - раздался мужской рёв.

После этих слов мужчина со всей силы ударил стоящую перед ним женщину кулаком по лицу.

Испугавшись за мать, которую отец обижал уже давно, маленькая Мери побежала к своему подъезду. Озябшая от холода, девочка кое-как поднялась на второй этаж и с криками "Мама!" забежала в маленькую комнатку, где жила её семья.

Но к сожалению появление в комнате маленькой Мери ни кто не заметил, и поэтому кроха наблюдала самую ужасающую картину в своей жизни.

На полу в луже крови лежал лучший друг мамы и отца - дядя Коля. Рядом с ним на коленях стояла мама маленькой Мери и посылая мужу в ответ матные ругательства изредка поглядывала на уже изрядно выпившего мужа.

Бросив на отца короткий взгляд Мери увидела как её папа залпом выпивает с горлышка маленькой бутылки свой любимый фанфурик. Затем посмотрев в глаза своей дочери, берет в руки дробовик и с ухмылкой на лице производит выстрел, предназначающий для молодой и красивой брюнетки.

Тело женщины падает на пол, а взгляд зелёных глазах застывает на заплаканном лице маленькой Мери.

Часть 1

16 лет спустя

Ника.

- Соболева! - услышала я сквозь сладкий сон свою фамилию. Но поднимать голову и выходить из царства Морфея я даже не думала. Перевернувшись на другой бок, я продолжала просмотр своего чудо сна.

.... Зал. Аплодисменты. Визги. Крики. Куча рук фанатов, тянущиеся ко мне.

- Соболева! Да сколько можно! - голос приближался, а я продолжала витать в своём сне, где хоть как-то моя мечта немного сбывалась.

- Никандра!- жёсткий голос Марины Михайловны Лунковой раздался над моим ухом снова. - Совести у тебя нет, Соболева! - стала причитать учительница математики. - Встать, Соболева! - Марина Михайловна стояла прямо напротив меня, упираясь руками об парту за которой я сидела.

Прежде чем встать, я аккуратно потёрла свои глаза кулачками, словно маленький ребёнок, а уже затем неохотно поднялась на ноги.

Весь монолог своей учительницы по математике и по совместительству классной руководительницы я знала наизусть, да и не только я. Весь мой класс знал, что именно сейчас будет говорить Лункова.

- Держись! - шёпотом произнесла моя лучшая подруга Лерка.

- Эх... - только и вздохнула я, опустив голову вниз.

- Соболева, ты вообще знаешь, что такое совесть?

Марина Михайловна прожигала меня своим мега-убийственным взглядом. Если честно, иногда во время её таких причитаний мне становилось немного страшно. Хоть она и носила статус серой мыши в нашей школе и выглядела вполне безобидно. Но старшеклассники, в том числе и я, знали, как Марина Михайловна может "загрузить" тебя морально. Ну а что? Не зря же она психологию в институте на отлично знала.

- Как защищать всех и вся так ты у нас первая, - недовольным тоном продолжила женщина - учитель так и не дождавшись от меня ответа на её вопрос. - А как за поступки свои отвечать, так сразу головку вниз, глазки невинные и молчишь как рыба. Что же это такое, Соболева?

- Хронический недосып! - раздался чей-то голос с передних парт. После чего по классу прошёлся гогот одноклассников.

Не удержавшись от соблазна посмеяться над шуткой одноклассника, я улыбнулась, из уст вырвался лёгкий смешок.

- Смешно тебе, Соболева? - обиженным и немного озлобленным тоном поинтересовалась Лункова. - Мне вот глядя на твои оценки по математике плакать хочется.

Наступила минута молчания. Я уже надеялась, что наш разговор, а точнее монолог моей классной закончился. Но... это было только начало.

- Что же ты молчишь, Соболева? Сказать не чего?

Я вот честно отвечать ей даже не собиралась, а вот мой желудок, чувствуя запах обеда в столовой, который доносился аж до третьего этажа.... В общем, по всем тупым и глупым законом жанра, моему желудку приспичило проурчать в тот самый момент, когда в классе стояла гробовая тишина.

Смех всех присутствующих снова возобновился. Схватившись за живот, я посмотрела на Марину Михайловну щенячьими глазками, надеясь на то, что в моих карих глазах женщине удаться прочесть мольбу о пощаде.

- Я конечно понимаю... - тихо начала Лункова свой монолог. - Ты растёшь в неполной семье... - взгляд серых глаз преподавательницы смягчился, и в нём с лёгкостью можно было прочесть жалость. - Маму видишь редко.... Ходишь, извини меня, как... - женщина запнулась и осмотрев меня с ног до головы, попыталась подобрать слова что бы описать мой внешний вид.

- По-моему в уставе школы чёрным по белому написано, что каждый ученик имеет право носить в школу свободную форму, разве я не права? - уперев руки в бока, я уставилась на математичку.

- Н-н-но...- стала заикаться она, тыкая пальцем на моё одеяние. - То что носишь ты, это не лезет не в какие ворота! Ты же...

- Девочка! - хором выкрикнул класс со мной на пару.

- Вы наверное меня не услышали, - я тихенько рассмеялась глядя на учительницу. - Ученик имеет право носить то что нравится ему. СВОБОДНУЮ, - я сделала акцент на этом слове. - Форму.

- Соболева! Ты! Ты...! - Лункова задыхалась от злости. - Сразу видно прощмандовка уличная. Матери совершенно наплевать на тебя!

А вот теперь от злости и боли задыхаться начала я. В классе поднялось жёсткое негодование. Ведь все сидящие в кабинете были моими хорошими друзьями и дело было вовсе не в том что мы уже девять лет учились вместе. Дело тут было совсем в другом. Мы вместе выросли. 99% ребят с моего класса жили со мной в одном доме. И конечно же каждый из них знал о том кто моя мама, кем она работает, сколько зарабатывает и что нам приходиться очень тяжело.

Не вытерпев такого публичного унижения, я тут же закинула свои вещи в портфель и выбежала из класса. Еле сдерживая накатившиеся слёзы, я побежала на первый этаж. На улице было начало сентября и поэтому забегать в раздевалку за верхней одеждой не требовалось.

Заметив что наш физрук выходит с пятиклашками на школьное поле, я тут же подбилась к концу, и встав за светловолосой девочкой в костюме Адидас таяла надежду пройти незамеченной из виду дежурных-охранников. Нет. Ну а что? Рост мой как раз подходил под пятиклашку. И поэтому с уверенностью 99% я зашагала вслед за девчушкой.

- Стоять! - услышала мерзкий самодовольный голос. Мужская рука легла на моё хрупкое плечо. Поднимать свой взор на этого парня я не горела желанием. Да и зачем, когда прекрасно знаешь, какая именно сволочь тебя остановила. И вместо того что бы поплакать в одиночестве, мне снова придётся одеть маску гордой и сильной девочки.

- Куда это ты намылилась, мелочь? - ухмыльнувшись, спросил парень.

Вздохнув, я взяла себя в руки и наконец-то решилась лицезреть красавца и гордость нашей школы. Передо мной во всей своей красе стоял капитан школьной команды по футболу Смирнов Андрей Николаевич, ученик 11 - го "Б" класса.

Ваня

Когда лучи жаркого солнца стали проходить сквозь плотные занавески автобуса, я трижды за десять часов езды, нецензурно выругался. Причём мою нецензурную лексику услышали большинства пассажиров автобуса. Как только я произнёс не очень приличные слова, в мой адрес тут же послышалось фырканье женщин в возрасте, а так же мне пришлось лицезреть не очень добрый взгляд водителя маршрута Москва - Чебоксары.

Если бы мне кто-то ещё пару дней назад сказал, что мне придётся снова вернуться в город, который я ненавидел со страшной силой, я бы не за что не поверил. Да я и сейчас не до конца - то в это верил, но увидев табличку с надписью Чебоксары, я тяжело вздохнул. Пора принять очевидные вещи. Я снова тут. Надеюсь, что моё пребывание здесь будет не долгим.

Достав из рюкзака бутылку минеральной воды, я сделал два больших глотка и отпустив голову на сиденье, мечтал об одном, принять холодный душ. Но почему-то меня терзали смутные сомнения, что холодный душ поможет мне избавиться от похмельного синдрома. Вот что - что, а гулять я умел. Вот к примеру пару дней назад, я даже не думал, что одна из таких моих гулянок закончиться не очень удачно и мне потребуется бежать с родного города. Ну что ж, чует моя печень, что и тут меня ждёт что-то нереально-экстремальное.

Взглянув на наручные часы, я сделал вывод, что ехать нам ещё примерно минут тридцать. Это было не так уж и много, что бы поспать и наконец-то выспаться за три дня поездки, но и не так мало, что бы чуток вздремнуть.

Устроившись поудобней, я прикрыл глаза, но все мои надежды на отдых рухнули, потому что как только я прикрыл глаза, в моей руке затрещал мобильный. Увидев номер отца на дисплее телефона, я решил немного переждать и пока не отвечать на его звонок. К тому же я был зол на него, за эту чёртову поездку на автобусе с двумя пересадками. У меня ни как не укладывалось в голове, неужели ему было, так сложно самому отвезти своего родного сына? Кстати, если посчитать, то на машине я бы добрался за один день.