Читаем Биоэтика онлайн бесплатно

1. Мы не удивляемся, что Алекс Хан (Khan), исходя из возможностей, открывшихся после экспериментов Wilmutt & coll., говорит: «It is not a technical barrier that willprotect us from perspectives I have mentioned, but a moral one, originating from a reflection of the basis of our dignity» («He какая–либо техническая преграда защитит нас от указанных мною перспектив, но преграда нравственная, которая должна возникнуть в процессе осмысления основы нашего достоинства»). [1] За много лет до этого лауреат Нобелевской премии Уатсон (Watson), высказываясь на ту же тему, сказал с обезоруживающей простотой, что «подобные аргументы слишком важны, чтобы их оставить в руках врачей». Это осознание роли, которую предстоит сыграть этике как «совести» других прикладных наук, становится все более активным, проявляется все более разнообразно, подтверждая себя не только в рамках теории, но и в существенной степени на практике. Таким образом, в особенности в англосаксонском мире, возникает действительно новая и полноценная профессия «практическая этика», которая находит применение в экономике и политике, в медицине и промышленности.

В области здравоохранения «практическая этика» получила распространение после принятия на международном уровне этических протоколов поведения, имеющих нормативный характер по отношению к экспериментальной и клинической практике. В качестве авторитетного примера укажем на новые руководящие установки GCP(ICH 3,17 января 1997 г.). Этот документ стал развернутым и исчерпывающим описанием, которое можно рассматривать, если отвлечься от процедур, связанных с медицинским экспериментированием, в качестве терминологической программы, содержащей определения как этических, так и медицинских понятий [2]. Эта нормативная разработка послужила импульсом для возникновения множества этических комитетов на самых разных уровнях (международном, государственном, местном, институциональном). Как известно, они в основном являются консультативными структурами, чьи рекомендации являются более или менее обязательными и конкретный результат работы которых может выражаться в принятии протоколов и в юридической оценке профессионального поведения врачей. В том же направлении развиваются различные виды деятельности, ставящие своею целью обеспечение профессиональных медицинских работников достаточно быстрой консультацией в этической области. В качестве наиболее знаменательного примера мы можем указать на Чикагский университет, где в школе Марка Зиглера (Siegler) существует консультационная служба, которая действует 24 часа в сутки.

В процессе этой деятельности в течение нескольких последних лет сложились определенные процедуры: информированное согласие, передача диагнозов, отказ от выполнения определенных действий по требованиям совести, «отбор» пациентов, — которые стали частью обычной клинической практики.

В соответствии с тенденцией постоянного повышения квалификации медиков происходит и развитие методов этического мышления в конкретном приложении к специфическим проблемам различных областей. Несомненным признаком этого служит постоянное наличие «этических» комментариев в специальной литературе [3].

2. Эта ситуация обусловливает и динамику развития, которое связывает антропологическую науку с этикой и биоэтикой [4]. Другими словами, этическая оценка такой науки, как медицина, не может быть отделена от учения, рассматривающего человеческое существо во всей его полноте. Было бы ошибочным пытаться рассматривать больного «исключительно с научной точки зрения», поскольку в процессе отношений, в которые вступают между собой врач и пациент, происходит выявление всех тех ценностей, что раскрываются при встрече человеческих личностей. Уважение другого как цели и отказ от использования его как средства — вот корень персоналистического антропологического подхода, но также и основа для «информированного согласия». Право на жизнь рассматривается многими как «право всех прав», но оно же является и веским основанием для того, чтобы не покидать пациента на терминальной стадии его болезни. Если мы станем рассматривать человека в рамках связывающих его отношений, то такой подход знаменует собой переход к той новой концепции медицины, оформившейся на Алма–атинской конференции, которая может стать основой для улучшения организации помощи на дому.

В целом все более очевидно, что этическое осмысление биомедицинских проблем становится необходимым для тех, кто хочет заниматься медициной с полным пониманием ее сути и во имя служения человеку.

3. Из всего здесь сказанного отнюдь не вытекает, что этика должна стать «стражем» медицинской науки, напротив, она должна способствовать интеграции наук, четко осознавая при этом границы каждой науки и стимулируя соответственно исследования, действительно направленные на службу всему человечеству. И потому мы считаем, что не столь обязательно, чтобы каждый исследователь имел соответствующую этическую подготовку; прежде всего важно, чтобы каждый исследователь обладал надежным личным этическим сознанием.

Исходя из всего этого, мы предлагаем наш учебник, рассчитывая на то, что он может стать полезным инструментом для самообразования врачей и медицинских работников.

Структура нашей книги отражает, на наш взгляд, три эпистемологических уровня, через которые проходит каждодневная биоэтическая практика. Первый уровень заключается в общем рассмотрении того, что мы вкладываем в понятие «человеческое существо», и в особом рассмотрении того, в чем заключается его основная цель, его благо. Второй уровень рассматривает основополагающие принципы клинической биоэтики, необходимые для того, чтобы получить достаточно полное представление о глубинной природе последствий технического воздействия на человека — и на того, кто это воздействие испытывает, и на того, кто его осуществляет. Третий уровень является по преимуществу прикладным по отношению к общим, особо значимым проблемам, имеющим прагматическую и иллюстративную ценность. Книга снабжена словарем, который ставит своей целью не столько объяснить смысл используемой терминологии, чтобы сделать ее более доступной для восприятия, сколько помочь избежать неверного понимания терминов.

Итак, наша книга складывается из антропологического введения, обзора этики и конкретного изложения темы с использованием наиболее распространенной терминологии.

Выбор тем определяется, с одной стороны, международным опытом в области биоэтики в течение последних 20 лет, с другой стороны — специфическими исследованиями, проведенными казахскими и армянскими врачами на подготовительной фазе к этой работе.

Настоящая публикация является результатом переработки более обширного труда, написанного первоначально на итальянском языке и связанного со всем жизненным контекстом Италии и ее законодательной системой. Мы говорим о двухтомном «Учебнике биоэтики» Э. Сгречча (Sgreccia), опубликованном миланским издательством «Vita e Pensiero» («Жизнь и мышление») и вышедшем уже третьим изданием.

Издание, предлагаемое ныне читателю, предоставляет возможность для сопоставлений и толкований, которые могут привести к уточнению методологии и содержания нашей книги. Мы благодарим за оказанную поддержку Институт по университетскому сотрудничеству (ICU) и проф. Умберто Фарри, а также всех тех, кто захочет принять участие в ее обсуждении, высказав свои размышления и суждения.

Элио Сгречча

Виктор Тамбоне

По прошествии более чем 20 лет после появления термина «биоэтика» в работе онколога Вана Ренсселера Поттера (Potter) [5] представляется полезным оглянуться на путь, проделанный идеей, обретшей под этим именем столь быстрый и значительный успех. Сейчас уже можно очертить исторические и историко–философские контуры ее развития [6].

Мне кажется уместным прежде всего рассмотреть историко–культурную панораму этого типа мышления, выделяя особо важные труды и некоторые институциональные исследования (в центрах, комитетах и на академических курсах), демонстрирующие наиболее значительные достижения и высокий уровень разработки проблем.

Все признают, что биоэтика в собственном смысле этого слова родилась в Соединенных Штатах, причем не только в трудах Поттера, который первым отчеканил этот термин и наделил его определенным смыслом. Вводя данное понятие, он подчеркивал, что биоэтика должна стать «новой дисциплиной, соединяющей в себе биологические знания и познание системы человеческих ценностей» [7]. «Я выбрал, — писал он, — корень bio для символизации биологического знания, науки о живых системах, и ethics для символизации познания системы человеческих ценностей». [8] По сути, Поттер указал на опасность для выживания всей экосистемы в разрыве, образовавшемся между двумя областями знания — естественнонаучной и гуманитарной. Четкое разделение между этическими ценностями (ethical values), являющимися частью человеческой культуры в широком смысле, и биологическими фактами (biologicalfacts) лежало, по мнению Поттера, в основе того смешанного научно–технического процесса, что угрожал человечеству и самому существованию жизни на Земле. Именно поэтому он назвал биоэтику наукой выживания (science of survival). «Инстинкт» выживания не был сам по себе достаточным, и потому потребовалась новая наука — биоэтика.

Поттер указывал на необходимость развития нового знания, призванного содействовать не только познанию естественных феноменов и объяснению их, но и открытию метода, с помощью которого можно было бы разумно использовать научно–технические знания, способствующие выживанию человеческого рода и улучшению жизни будущих поколений. По его мнению, единственное, что может спасти нас от неизбежной катастрофы, это создание «моста» между двумя культурами — научной и нравственно–гуманитарной. Кроме того, биоэтика, согласно Поттеру, не вправе сосредотачиваться только на человеке, но должна распространить свой метод и на биосферу как целое, то есть на всякое научное вмешательство человека в жизнь как таковую [9]. В этом смысле концепция биоэтики обретает более широкий смысл, чем традиционная медицинская этика.

И, наконец, биоэтика в поттеровском понимании рождается из тревоги и критической озабоченности перед лицом научного и общественного прогресса; таким образом, на теоретическом уровне способность человека к выживанию парадоксальным образом ставится под сомнение именно в результате развития науки.

Открытия тех и последующих лет, возвестившие о том, что в области генной инженерии появляется страшная по своим последствиям возможность создания биологического оружия и изменения самого статуса различных форм жизни, видов животных и людей, привели к тому, что они получили огромный резонанс и породили идеи и страхи «катастрофического» характера.

Наряду с этим изначальным направлением биоэтики возникло и другое «наследие», которое еще нужно осмыслить и которое фактически стало преобладающим над «наследием» Поттера, что позволило У.Т. Райху [10] говорить о «двойственном» происхождении биоэтики. В те же годы биоэтика получает сильный импульс в работах знаменитого акушера голландского происхождения Андре Хеллегерса (Hellegers), занимавшегося исследованиями в области демографии, основателя Kennedy Institute of Ethics. Он рассматривает биоэтику как маевтику, то есть науку, способную обрести смысл в процессе диалога и сопоставления ее с медициной, философией и этикой.* [Пояснения к этому и другим словам, помеченным звездочкой, даются в «Словаре», следующем сразу после основной части этой книги. — Прим. ред.] Поэтому, по Хеллегерсу, предметом этой новой области исследования становятся этические аспекты, не рассматриваемые специально в клинической практике. Несомненно, именно Хеллегерс первым в университетском мире пустил в оборот термин «биоэтика», придав академическую структуру этой дисциплине, а затем введя ее в область биомедицинских наук, политики и средств массовой информации. Затем, как было сказано, именно его концепция биоэтики стала превалирующей: биоэтика начала рассматриваться большинством ученых как особая дисциплина, способная синтезировать медицинские и этические познания. Кроме этого, следует признать, что Хеллегерсу принадлежит заслуга создания специфической методологии для этой новой дисциплины, находящейся на стыке наук, поскольку он показал, что врач–биоэтик в данном случае может оказаться большим экспертом в вопросах этики, чем традиционный моралист. Таким образом, новый термин «биоэтика» как бы подменяет собой понятие «врачебная мораль», обнаруживая в то же время и ряд существенных отличий от него.

Итак, поттеровская концепция биоэтики оказалась в тени более известной биоэтики Хеллегерса, лишь немногое заимствовавшей у Поттера. Однако биоэтика Поттера, несомненно, сохраняет свою значимость, поскольку изначальное видение глобальной биоэтики охватывает как биосферу, так и человека и их взаимодействие друг с другом в ближней и в дальней перспективе. Кроме создания непосредственно этой концепции, Поттер со временем содействовал рождению биоэтики окружающей среды.