Читаем Таможня не дает онлайн бесплатно

Самый первый был открыт на вокзале в городе Перми в туалете. Портал, переход, ворота между мирами, точка сопряжения. Называйте, как хотите, сути его это не изменит. Переход из одного мира в другой. Поэтому поводу ходит анекдот: Правительство поняло, что с открытием порталов ничто не удержит народ на месте, кем же тогда управлять, с кого денежки сосать и решили засекретить эту работу, но один физик решил сделать свою работу достоянием гласности. Тут у разных рассказчиков различные варианты, но кончается всё в одном месте. Загнали его бедолагу омоновцы, милиция, ФСБ и все спец разведки вместе взятые. Спрятался он от них в туалете, открыл портал и был таков. Что здесь правда, а что вымысел, сейчас не скажет никто. Даже по поводу города, где был открыт первый портал, мнения тоже расходятся. Единственное, что истинно, все порталы открыты в туалетах. Секрет тут прост, вода. Во время перехода организм обезвоживается. Жажда. Попить единственное желание после перехода.

Переход между мирами и многообразие, и их многочисленность, дало только то, что все побежали с родной земли.

Оказалось, открывать порталы гораздо интересней, чем их изучать. В конце концов, порталов оказалось открыто столько, что контролировать все не было ни какой возможности. Информации поступающей из миров было много. Все побежали в открытые вновь миры, от нищеты, от не устроенности. Много причин и много людей как говорят, каждая семья не счастлива по-своему и только счастливые семьи одинаковы. Ну, или что-то в этом роде.

Я Иван Дубов родился в одном из таких миров. Мои родители посчитали, что им лучше будет жить вдали от мира Земли. У папы Василия Дубова по его словам возникли, какие-то тёрки с его друганами и он решил, что ему лучше будет либо всех их замочить, либо куда-нибудь съе… уехать. Вот они с моей мамой и уехали. Я рос в этом мире, однако все сказки были порождением другого мира, мира Земли. Игрушек у меня было навалом, был у меня и компьютер личный самой последней модели. Я прожил на Денебе до десяти лет. Родители переживали о моём образовании. Откладывать возвращение дольше было нельзя. Но на землю нас не пустили (сами не захотели) и нам пришлось ждать (жить) разрешения в отстойнике, который носил название Земля один.

— Это полная жопа, — Мой папа никогда не пытался, скрывать свои мысли, за витиеватыми предложениями. Мама показала ему глазами на меня, — Да, жопа, он уже взрослый и должен знать, что в мире вместе с цветочками существует и жопа, и ты Маша рот мне не затыкай, пусть слушает. Ваня мой сын вынужден идти служить и не куда-нибудь в армию, а на таможню. Это же хрень собачья, мой сын и федеральный ублюдок, его папаша, надеюсь, что все-таки это я, всю свою жизнь считал западло сотрудничать, хоть с какой-нибудь властью, а этот пион…

— Заткнись, чему ты его учишь? И что значит, что ты надеешься, что он твой сын, это твой сын, как ты можешь? И потом ты сам был шерифом этого города.

— О господи не начинай, ты же знаешь, почему я это сделал.

Я вышел из комнаты, в большой коридор, в коридор выходило шесть дверей, одна вела в мою комнату. За остальными дверями жили наши соседи. Вообще у нас хорошее жилье. Его нам предоставила миграционная служба. Когда мне исполнилось восемнадцать, мне тоже предоставили комнату, а так я жил со своими родителями. Мы здесь жили после возвращения. Миграционная служба предоставила жилье и трудоустроила моих родителей, а меня определили в школу. Мне повезло, со школой я быстро развязался. Учителя про меня говорили энциклопедически развитый мальчик. Ну, еще бы читать мне было не чего, кроме электронных энциклопедий, тех, что папа с мамой взяли с собой.

Нашу планету, на которой я родился папа, почему-то назвал Денеб один. Только один раз слышал объяснение, почему именно такое название. К нам приехал один из лаборантов, которые осуществляли обмен с поселенцами. Информация или травки, мелкие животные или даже большие, причем неважно живые или их тушки, пробы грунта все это менялось на товары, которые требовались для жизни поселенцев.

— Вы я смотрю, неплохо устроились, Денеб вашу маму, я вам медведей таскаю, а вы мне хрень какую-то. Ты запомни дядя я ведь добрый причем очень и если ты мне в следующий раз не привезешь полный список того что я заказывал, то ты отсюда ни куда не уедешь. Если ты думаешь, что с тобой шуточки шутят, то ты глыбоко заблуждаешься.

— Что вы себе тут позволяете, ваша информация скудная, а вы за нее золотой запас России требуете.

В следующий приезд лаборанта, он вдруг пропал из дома, причем ни мама, ни папа особого беспокойства по этому поводу не проявляли. Мне же было интересно, куда он мог пропасть, ведь я даже поговорить с ним толком не успел. Что же раз мама с папой не переживают по этому поводу, то поисками лаборанта занялся я.

— Мам ты не видела, куда этот пи…р пошёл, — Я тут же получил затрещину, — за что?

— Не смей так говорить.

— А почему папе можно, а мне нельзя?

— Папе тоже нельзя, но он хитрый.

— Я тоже хитрый.

— Пожалуйста будь хитрым, но до того времени пока не вырастешь и не решишь что тебе можно употреблять такие слова, не употребляй их при мне, а лучше ни при ком не употребляй, хорошо?

— Я подумаю над твоим предложением, скажи, куда делся этот дебил?

— Ванечка, пожалуйста, я тебя очень прошу, ну где ты таких слов то нахватался?

— наверное, в газете прочитал.

— Знаю я эту газету, вот только появится он с охоты я ему задам.

Я понял, что маму лучше сейчас не трогать, папу ждать мне не хотелось, и я пошел искать сам. Нашёл я его в одной из папиных ловушек. Большая клетка на краю леса, папа такие ловушки называл мышеловками.

— Привет.

Лаборант сидел в клетке и молчал.

— Чего молчишь, язык проглотил? Тебя как сюда занесло? Это же для гоблинов, ты чё гоблин?

Папа всех зверушек, которые маленькие называл гоблинами, а которые большие троллями или мишками иногда слонярами.

— Мы с папой поставили эту мышеловку для зверушки, которую будем выменивать мне на книжки, а то мне читать совсем нечего. А еще я хочу апгрейд компьютеру, а для того что бы он хорошо работал нужен новый ветрогон.

— Не ветрогон, а ветрогенератор. — Лаборант смотрел на меня и улыбался.

— Это собранное слово?

— Да собранное, ветряной электрогенератор.

— Еще больше слов стало.

— Я открыть клетку не могу.

— А тут надо крышку поднять, — я наклонился, подцепил дверку клеточки и поднял, — Вот видишь как просто, у гоблинов силы не хватает открыть, а что бы они ямку не выкопали и не убежали мы с папой лист железа на землю ложим.

Лаборант посмотрел на меня как-то странно, вышел из клетки и быстро побежал к переходу. На нашей планете переход был сделан в каменном гроте в полукилометре от нашего дома. Я бежал с ним рядом всю дорогу до перехода. Лаборант добежал до грота открыл своим ключом дверь и захлопнул ее у меня перед носом.

— Ну, вот я его вытащил, а он.

Вдруг у меня закружилась голова, я никогда до этого не был возле грота во время перехода. Я вдруг увидел человека он стоял ко мне спиной он начал поворачиваться, я очень сильно испугался и закричал.

Я очутился далеко от дома, очень далеко. Когда папа пришел домой из леса, мама первым делом спросила, где Ваня. Она постоянно чувствовала, где бы я не находился, вот и сейчас она каким-то шестым чувством поняла, что меня нет рядом. Я в свои десть лет уже излазил все окрестности, в радиусе километра от дома, а надо сказать, что это не в городе, где ты постоянно на виду у людей и то там происходят всякие гадости. Здесь была планета с не изведанной флорой и фауной. Папа бросился на мои поиски впрочем, он сразу знал, где меня искать и даже на каком расстоянии от дома я находился просто чутьё охотника. Возможно, эту особенность он приобрёл после модификации. Я же поняв, что до дома мне сегодня не добраться, двинул в сторону дома через лес. Лес был хороший в том плане, что мне не приходилось перелезать через буреломы, короче чистенький был лес, деревья очень похожие на земные сосны и осинки росли не очень часто, что позволяло смотреть вокруг и в радиусе тридцати шагов отмечать малейшие шевеления зверушек. До дома было очень далеко, второй раз сунуться в переход мне не хватило духа, неизвестно где бы меня выкинуло в этот раз, а здесь все было знакомо хоть и далеко от дома. Мы с папой не раз ходили на охоту, уходя от дома надолго, иногда даже ночевали в лесу, но всегда предупреждали маму по рации, сейчас у меня с собой не было ничего из того, чем бы я мог подать о себе весточку. Кроме рогатки с металлическими шариками у меня был нож и пистолет, как папа выражался пукалка, ПСМ калибра пять сорок пять. Мне он очень нравился, был достаточно лёгок для меня, и папа разрешил мне его постоянно с собой таскать. Мама была поначалу против, но папа её быстро убедил в такой необходимости. Так что я был вооружён. Я не боялся леса, был в нем не первый раз, правда, так далеко я один никогда не забредал. Мимо меня пробежал заяц, как на картинках в энциклопедии. Иногда я переходил на бег, представляя, будто преследую большого зверя. Иногда крался от одного дерева до другого и один раз вышел на штушу кутушу. Штуша кутуша это папа так назвал местную рысь, вообще он если видел что — то неизвестное, любил давать названия. Поэтому лес вокруг нас был наводнён всякими гоблинами, пипами, пухами, плюшками и был даже лопотун. Штуша сидела на большой ветке в метре над землёй, её морда оказалась напротив моего лица. Страха не было, я тихонько потянул пистолет из-за спины, по пути снимая с предохранителя, все эти движения были мной отработаны не раз, папа ещё учил при этом уходить в сторону с переворотом, но сейчас я этого делать не стал. Настоящее приключение при этом промелькнули мысли, как похвалит папа и как попадёт от мамы.

— А я ей и не скажу.

Штуша вздрогнула от моего голоса и зашипела на меня. Папа мне говорил просто так зверей убивать нельзя, но штуша настолько вредная, она будет красться за тобой, пока ты не уйдешь из её владений, или пока ей не представится возможность напасть на тебя. Мы смотрели друг на друга, пистолет в моей руке был направлен прямо ей в морду. Я её не боялся, и она это чувствовала, одну такую я задавил голыми руками. Полгода назад мы с папой пошли в лес проверить камеры, которые развесили по периметру, я отошел от костра, пописать и в самый ответственный момент штуша набросилась на меня, я её поймал на лету, предплечьем прижал к себе, что-то мерзко хрустнуло. Папа был уже рядом в руке Стечкин: — Пи…ц котенку срать не будет. Папа всегда лаконичен и точен в своих высказываниях. С этой же что делать я так и не решил.

— Вот понюхай и иди своей дорогой. — Я ткнул пистолетом прямо в нос штуше, она только отодвинулась, но попыток двинуть лапой меня не делала, — Если пойдёшь за мной, убью.

Тихонько пятясь от нее, я отошёл метров на двадцать развернулся и, оглядываясь, пошёл дальше. Попыток последовать за мной штуша не делала, она так и осталась сидеть на ветке, провожая меня взглядом, её силуэт слился с деревьями, только глаза ярко желтые были видны издалека. О таком приключении только мечтать и вот сбылось, один в лесу о голоде я не думал, в кармане у меня были конфеты и печенье, на поясе фляжка с водой. Я разведчик и следопыт, как в той книжке у Фенимора. Только тот был лох ходил с винчестером, я бы на его месте снайперку взял. Свобода пьянила как после папиного вина, которое он ставил на местных ягодах. Я слушал лес и слышал. Я знал, что папа уже вышел мне на встречу, мама осталась нас ждать, она очень волновалась, а папа был спокоен и бежал по лесу с крейсерской скоростью, напевая песенку, состоящую из одних ругательных слов, наверное, потому что он хитрый. Вокруг меня было тихо только иногда, слышно было как маленькая мышка грызла сухофрукты. Они запасали в норки всякие корешки, шишки папа их запасы называл сухофруктами. Опять выскочил заяц. Папа назвал его пердуном, потом хотел переименовать в электрика, но решили оставить как есть.

Как-то мы с папой преследовали штушу. Штуша охотилась, шла по следу пердуна. Мы увидели, как штуша метнулась к пердуну, и тот большим прыжком в сторону отскочил от штуши и пустил струю заметную даже с двадцати метров. Штуша села помотала головой и пошла тихонько, потеряв все ориентиры. Мы с папой подскочили к ней, она на нас даже внимания не обратила. Мы спокойно связали ей лапы, она даже не пыталась сопротивляться. Что же пердун выпустил ей в морду такое, что она даже не соображала где она и что с ней делают. Когда мы упаковали штушу, поискали взглядом зайца, он спокойно висел на дереве в трех метрах и даже не пытался убегать. На передних лапках у него есть небольшие когти, а на задних всего один, но большой вот с помощью этих когтей он и висел. Папа спокойно снял пердуна с дерева и сунул его в мешок. Потом лаборант сказал, что провели анализ выпускаемых зайцем ферментов, оказалось, что это вещество сродни наркотику.

Заяц снова выскочил на меня, он забегал вперед потом разворачивался и бежал прямо на меня. Его действия были не понятны, как будто он хотел поиграть.

— Сейчас добегаешь, я тебя из рогатки попотчую.

Я остановился, не далеко в кустах находился охотник я его "услышал" осторожный и не понятный он не был похож ни на один цветовой рисунок, который я уже видел в лесу. Такое впечатление, что он удивлен. Я остановился, не зная, что предпринять. Идти дальше не сворачивая, пройду от него в трех метрах. Если это большой зверь, то ему достаточно будет прыгнуть и я у него в лапах. Неизвестность пугала. Пердун забежал вперед в очередной раз и понёсся на меня, я растопырил руки и сделал вид, будто хочу его поймать, но в последний момент отскочил в сторону. Пердун в высоком прыжке пустил струю в то место, где должен был находиться я, но меня уже там не было. Я стоял в трех метрах затаив дыхание, на всякий случай. Папа первый на себе проверил действие этого фермента выпускаемого зайцем, потом ходил как пьяный, а сперва даже двигаться не мог. Я тоже изобразил, будто меня шатает. Я стоял спиной к тому месту, где прятался незнакомый мне зверь. Я услышал осторожные шаги, когда они приблизились, я повернулся пистолет в руке. Передо мной в трех метрах стоял на двух ногах странный черный зверь.

— Стой там и не шевелись, иначе я тебя завалю.

Передо мной стоял или стояло существо на двух ногах, первое, что бросилось в глаза и очень напугало это его лицо или морда и глаза очень большие они, не моргая, смотрели на меня. Это существо неотрывно смотрело на меня, в руках у него была большая дубина. Из-за его черноты я даже не понял сперва, одет он или же совсем голый.