Читаем Политическая лирика(СИ) онлайн бесплатно

Виктор Райзман

ПОЛИТИЧЕСКАЯ

ЛИРИКА

(Книгу на русском языке можно приобрести на вебсайте Amazon.com в разделе Books, введя адрес viktor rayzman и кликнув в открывшемся списке наименование PoliticalLyric Poetry: Poems of 1970-2010 Years. Russian Edition)

Санта Моника

Калифорния

2015

Райзман Виктор Лазаревич

Родился в Одессе в 1934-м году. С 1944-го по 1991-й г.г. жил в Ленинграде (Санкт Петербурге). Инженер-металлург, кандидат (1978) и доктор (1990) технических наук. В 1991-м году эмигрировал в США. Стихи публиковались в альманахах: "Альманах поэзии" (Сан Хосе, Калифорния), "Из Калифорнии с любовью" (ОГИ, Москва, Россия, 2008), "Эмигрантская лира" (Брюссель, 2010), "Связь времён" (Сан Хосе, 2010), авторских сборниках "Полоса памяти" (Лос Анджелес, Калифорния, 2005), "Смена широт" (Санта Моника, Калифорния, 2007), "Место во Вселенной" (Санта Моника, 2009), "Дар отражения (Gift jf Reflection)" (Charlestown, 2013), "На старте века" (Charlestown, 2014), "Мир, как он есть" (Charlestown, 2014), "Сила судьбы" (Lulu.ru, 2014), в различных периодических изданиях. Финалист конкурсов поэтов Русского Зарубежья "Пушкин в Британии-2009" (Лондон) и "Эмигрантская лира-2010" (Брюссель).

11 сентября 2001 года

Мы это видели в кино,-

Взрыв, дым, и никуда не деться!

Такие ужасы давно

Нам Голивуд внушает с детства.

Но точно знали, что в конце

Добро восторжествует снова...

Как рухнул вдруг Всемирный Центр

С высот четырехсотметровых.

Видать, экрана миражи

Кому-то пресными казались,

И вот он сценой сделал жизнь,

Всем фильмам ужасов на зависть.

Скорбит Земля - оглушена,

И никаких надежд на чудо...

Кого ж бояться больше нам, -

Шахидов или Голливуда?

Надпись на стене

Вбегаю в рэструм*... вымыть руки.

Вдруг - наяву или во сне?-

Три неприличных буквы русских -

Перед глазами на стене!

Откуда здесь, в Оушенсайде,

В калифорнийской глубине,

Явился этот символ сальный

Перед глазами на стене?

Кто, горемычною судьбиной

Гонимый в собственной стране,

Развлёкся надписью недлинной

Перед глазами на стене?

Уже непрошенные слёзы

Дыханье затрудняют мне,

Вот-вот раскинутся берёзы

Перед глазами на стене...

Отмерил воду кран исправно,

И я читаю в тишине

Три буквы, как газету "Правда",

Перед глазами на стене.

_____________________________________

*restroom (амер.)-общественный туалет

Encinitas, Калифорния, декабрь 1999 -май 2000.

Америка для человека

При свете брежневских медалей

В "хрущобских" кухнях и в пивных

Мы над портвейном бормотали:

-Мол, что у нас? Вот как у них!

Под гнётом ЖЭКа и генсека

Мы лишены и прав, и благ!

Америка - для человека.

Россия, что ли, для собак?"

Тогда в Америку, казалось,

Как на Венеру, нет пути.

"Потустороннее" каралось

"С лишением... До десяти".

А там уж, в "зоне", встретив зека,

Ты мог склонять и так, и сяк:

"Америка - для человека,

Россия вроде, - для собак!"

Но, медленней или скорее,

Иное время настаёт.

С собакой верною своею

Сажусь в заморский самолёт.

"Не плачьте, - время лучший лекарь,

Не рвите вороты рубах!

Америка - для человека,

И, я надеюсь, - для собак!"

Итак, я в Штаты прибыл гордо.

Как снять квартиру - вот вопрос;

Твердили вежливо лендлорды:

-Окей, живите сэр, но пёс...

Уж так заведено от века

И не тебе менять, чудак, -

Америка - для человека,

Россия, может, для собак.

Грустит мой пёсик о России,

Знать не забыл, наверняка,

Как лапы резвые носили

По всем дворам без поводка...

Слегка приподнимает веко:

-Давай вернёмся , коли так?

Америка - для человека,

Россия - больше для собак."

Кливленд, Огайо - Лос Анджелес, Калифорния, 1993-2004

Русские собаки в Италии. Конец 1970-х

В Риме зной, как в термах Каракаллы,

А до самолёта - только шаг.

Но развёл таможеник руками:

Не берёт Америка собак...

Гул винтов - предвестник

расставаний,

Горький знак пожизненной межи.

Плакали хвостатые, вставали,

Лапы на ограду положив.

Вот бы им догнать взлетевший "Боинг",-

Лая в самолётное окно,

Рядом плыть в пространство голубое...

Но собакам небо не дано.

Их удел в широтах этих низких -

Скользкие обрывки макарон,

Суета базаров италийских

И чужой язык со всех сторон.

Изредка в протоках улиц узких

Не толпой, а вытянувшись в нить,

Вслед за говорящими по-русски,

Вслушиваясь, будут семенить.

Постепенно всё бледней, всё глуше

Память, растворённая в крови,

О России, растерявшей души

И не досчитавшейся любви...

Умирая, лишь вздохнут без гнева,

Вспомнив сквозь сгущающийся мрак,-

Тень крыла, над ним - чужое небо,

Гул винтов, неслышный плач собак.

Кливленд-Сан Диего-Лос Анджелес, 1992-2005

Попутчик Голицер

(перефразировка)

"Не падайте духом, поручик Голицын..." /Михаил Звездинский/

Прощайте, Арбата знакомые лица,

Ушла из-под крыльев родная страна.

Не падайте духом, попутчик Голицер,

Кларнет Оболенскиc, не пейте вина.

По два чемодана всего лишь увозим,

А там, за бортом, где Россия во мгле,

В ночных ресторанах сидят мафиози,

Как прежде, сидят коммунисты в Кремле.

Отец пал в бою, - Сталинград им гордится.

Я плавил металл, чтобы крепла страна.

Где Ваши проекты, конструктор Голицер?

Сержант Оболенскис, надеть ордена!

Не дай Б-г дождаться российского бунта,

Где трупы в крови и руины в золе!

Уходим по небу от пятого пункта,

Чтоб русскими стать на нерусской земле...

Гудит самолёт, рассекая границы,

Чужая страна из-за туч не видна.

Не щурьтесь напрасно, попутчик Голицер,

Кларнет Оболенскис, налейте вина!

Сан Диего-Лос Анджелес, 1995-2000

Сиреневый туман

(перефразировка)

Сиреневый туман над нами проплывает,

Над башнею горит пурпурная звезда.

Таможня не спешит, таможня понимает,

Что с родиною я прощаюсь навсегда.

Звонят в последний раз над башнею

куранты,

И нам щемит сердца прощальный их

мотив,-

Уже мы чужаки, ещё не эмигранты,

Проводит нас Москва, а встретит

Тель-Авив.

Пора, пора взлетaть к Земле Обетованной!

Таможня даст добро, махнём рукой звезде.

Погрузят в самолёт и нас, и чемоданы,

Путь на гору Синай и далее - везде!

Санта Моника, Калифорния, май 2004,

После смерти Сталина

Дела врачей прекращены,

Кто выжил - те отпущены,.

А черносотенцы страны,

Как в русский квас опущены:

-Эх, кабы жил Отец и Вождь,

Пошли б у нас погромчики!

Эх, ускользнули ни за грош

Вредители-арончики!"

Зубовным скрежетом грозя,

Глушила чернь "Московскую"

Да пялилась, продрав глаза,

На башню на кремлёвскую:

-Когда ж с неё звезда мигнёт-

Кончать с жидами с этими?..."

Был начат стартовый отсчёт

От Спасских кованых ворот,

А совершился наш Исход

К концу тысячелетия.

Санта Моника, Калифорния, август 2003

По долинам и по взгорьям

(перефразировка)

По долинам и по взгорьям

Мы тащили рюкзаки,

Чтоб с надеждою во взоре

Поменять материки..

И останутся, как в сказке,

Если вспомним невзначай,

Палка докторской колбаски

И грузинский чёрный чай.

Этих дней не смолкнет слава,

Не померкнет никогда:

Мы как беженцы по праву

Покидали города.

Где ты, Питер, где Тбилиси,

Где Одесса, Киев, Львов?..

Навсегда оторвались мы

От родимых берегов.

Мчались на аэроплане

От невзгод и непогод.

И на Тихом океане

Свой закончили поход!

Кливленд - Санта Моника,,

октябрь 1994 -сентябрь 2011.

Моё поколение

Какое нам хмурое выпало детство, -

Теплушки, дуранда и вши.

И крылья с крестами над белой Одессой,

И папы, что в небыль ушли.

Сжимая в ручонках наган

деревянный,

Мы били "врага" бузиной

И, руки раскинув, сшибались в таранах,

И тыл оглашали войной.

А ночью, сложив под щекою ладошки,

Мы видели брошенный дом

И свой самокат, и с повидлом лепёшки,

И - папа сидит за столом...

Какая нам ломкая выпала юность, -

Гремел за оркестром оркестр,

Мы были готовы: -В труде и в бою нас

Проверь, - призывали. -Отец!"

Взамен наших пап, что под снегом

зарыты

Без красной звезды и креста,

Единственной Верой, Надеждой, Защитой

Он - "мудрый и ласковый" стал.

Мы в жизнь собирались молитвенно

строго:

Стоять - так уж насмерть стоять,

Рубить - так под корень, любить - так до

гроба,

Шагать - так до самых Саян!..

Но... смерть "не страшат ни посты,

ни границы".

Нас била отчаянья дрожь,

Когда оказалось, что был он убийцей

И психом, скончавшийся вождь...

Какая нам пошлая выпала зрелость,-

Врастаем в пороки и в быт.

Ну, что же, что большего раньше хотелось,

Порыв благородный забыт.

Тот пьёт, тот чулок набивает

деньгами,

А тот под подолы глядит.

И только вздыхает Земля под ногами,

Да ветер бензином смердит...

Какая ж нам хмурая выпала старость!

Что слушаем? Крики в ночи.

Что чувствуем? В мышцаж и душах

усталость.

Что смотрим? Анализ мочи.

Ленинград, 1971 - Санта Моника, октябрь 2003

Автобан в России

"В России две беды - дураки и дороги"

Н.В. Гоголь

В России ляжет автобан

От Пскова до Владивостока, -

Пульсирующая труба

Среди дремучего простора.

Народ сбежится, разодет,

Вдохнёт бензиновую "свежесть".

Пообещал им президент,

Что лично ленточку разрежет.

Россия, ты сошла с ума!

На что нацелилась, держава?!

Где возводила терема,

Где ты богатырей рожала,

Там пролетят в степях, в лесах,

Победной спесью преисполнясь,

На "Ягуаре" англосакс,

На "Хонде" - ласковый японец...

Когда-то в битве мировой

Исход смертельный был возможен,

Но вышло с Гитлером на бой

Спасительное бездорожье.

Теперь доступно всё вполне,

Шоссе достроят, знай - катайся.

Глядишь, прибавится в стране

Людей на миллиард китайцев.

Изучат в школе яркий труд

Детишки новых поколений:

Мол, из Китая род ведут

Царь Пётр и добрый дядя Ленин;

И что в Америке - обман.

Европа? Там общаться не с кем.

И слышен будет барабан,

А не, к примеру, Дунаевский...

Позвать бы Гоголя туда,

Сказал бы Николай Васильич:

- Осталась нынче, господа,

Всего одна беда в России".

Лос Анджелес, ноябрь 2004

Там и здесь

Бреду на берег тихоокеанский,

Гляжу, прищурясь, в солнечный закат.

Там - русские, а здесь - американцы,

Как пьют, о чём толкуют, что творят?

Там с другом, сидя, пропускал

рюмашку,

Здесь пью стоймя, в толпе, а-ля фуршет,

Там душу открывал, рванув рубашку,

Здесь тело обнажают, душу - нет.

Ни там, ни здесь народ не благородней,

А так уже сложилось с давних пор:

Там недруг - кто с тобой не пьёт сегодня,

Здесь тот, кто пьёт с тобою, - лишь партнёр.

Там, если кошку чёрную встречают,

Идут в обход, в объезд и даже вспять.

Здесь кошек по цветам не различают,

Здесь не до кошки - лишь бы не застрять.

Там против олигархов массы ропщут,

А здесь любой миллиардер хорош.

Там богача ограбить - благо, в общем,

А здесь суды карают за грабёж.

Там - гнев и стон, здесь - бодрость и

везенье,

Там тот, а здесь иной менталитет:

Там - в милостыне чьей-нибудь спасенье,

Здесь - без обогащенья счастья нет...

В известной, свыше спущенной

программе

Ведёт к беде подобный разнобой.

Когда "из искры возгорится пламя".

И "Манифест". И автор с бородой.

Санта Моника, июль 2004

Правителям

Когда картошка дорога,

Страна раздета, не обута,

Народ свой образом врага

Кормите, - так сытней, как будто.

Санта Моника, сентябрь 2006

В России

Кошмарный парадокс страны,

Где то, что власть, издревле свято.

Чем больше родина богата,

Тем больше граждане бедны.

Санта Моника, декабрь 2006

Х Х Х

Всё жалуются три балтийских нации,

Что оккупировали их большевики.

Да, не было бы этой оккупации,

Когда бы не латышские стрелки!

Санта Моника, декабрь 2006

Нота Госдепа

Не смей обогащать уран,

Иран!

Смотри - схлопочешь, как Ирак,

Дурак!

Санта Моника, 2008

Случай в Севлаге

По мотивам письма Варлама Шаламова Борису Пастернаку

Мороз, обмётан рот коростой.

Невыполненье норм - расстрел.

Он за сугроб шмыгнуть успел,

Ползком - в кустарник мелкорослый.

Тревогу подняли в колонне,

Был для поимки послан взвод,

Собаки взяли след, и вот -

Настигла беглеца погоня.

-Стой! Он петляет юрким зайцем.

-Огонь! Оборвана тропа, -

Беглец качнулся и упал.

Он взводу мёртвым показался.

Отрезав трупу обе кисти,

Чтоб отпечатки пальцев снять,

Ушли в казарму досыпать,

Тушёнку есть, винтовки чистить...

Труп застонал внезапно: -Братцы!

И встал, превозмогая боль.

Не чуя снега под собой,

Он смог до лагеря добраться.

Вопрос о нём решить сумели

В теченье часа или двух:

-Куда теперь такой без рук?

Расстрел - и никаких сомнений!..

А мне порой другое снится:

Безрукий лагерь обогнул

И сквозь десятилетий мглу,

Кровавя снег, бредёт в столицу.

Их миллионы, и шаги их

Устремлены к зубцам Кремля.

И станет пухом им земля,

Когда покаются живые.

Санта Моника, ноябрь - декабрь 2004

Учитель музыки

Он музыке учил детишек в школе,

Голосовал, как все мы, только "за",

Не выделялся - был не алкоголик,

Но два-три раза лыка не вязал.

На педсоветах вежлив был взаимно,

На митингах садился за рояль

И извлекал святые звуки гимна,

Чем укреплял советскую мораль.

А зал вставал в предписанном

порыве,

Президиум от стульев рвал зады,

И в мире ликов не было счастливей

Под отблеском рубиновой звезды...

Закрылась школа, стал учитель

нищим.

Но раз, когда в ночи он тосковал,

Его внезапно осенило свыше:

Ведь я ж сидел, когда весь зал вставал!

Трясло от гимна музыкальный ящик,

Весь педсовет стоял, а я сидел!

Выходит, значит, был я настоящий -

Как это называлось? - ди - сси - дент!

Теперь кричит он, самолюбье грея,

И устремляет палец в вышину:

-Мы с Сахаровым - как его? - Андреем

Боролись! А плоды другие жнут!..

Есть в жизни место храбрецам и

трусам.

Но вот промчится, этак, лет с полста,

Глядишь - великих имена сотрутся,

А ловкачи взойдут на пьедестал.

Санта Моника, апрель 2005 - март 2007

Дорога на родину

Я к родине дорогу потерял,

Ушёл, когда почувствовал - не нужен.

Моря и континенты покорял

И к прошлому казался равнодушен.

Что толку, если б захотелось вдруг,

Чтобы дорога привела обратно, -

Дорога, как река, она - не круг,

Не циркулем наносится на ватман.

Держава развалилась на куски,

Расцветкой новой заиграли карты.

По банкам растеклись большевики,

По заграницам - физики и барды...

Я к родине дорогу потерял,

Ушёл, когда почувствовал - не нужен.

И как потом бинокль ни протирал,

Обратного пути не обнаружил.

Санта Моника, май - октябрь 2005.

Кто виноват?

Я - мастер смены. Беспартийный.

В бригаде двадцать остряков.

По одному и коллективно

Поносим власть у верстаков.

Но каждый вторник хмурим лица,

И я на пресном языке

Читаю им передовицы

В скрипучем красном уголке.

Профорг Евсей садится слева,

А справа - Пётр из партбюро,

И выражает наша смена

Партийной линии "добро".

Строчу для токаря Сизова

К партхозактиву краткий спич.

Его расскажет слово в слово

С трибуны Николай Кузьмич.

Потом к ноябрьской годовщине

Вовсю готовится завод.

Составлен список. В нём мужчины,

Кто, что, в каком ряду несёт.

За длинный лозунг - два отгула,

А за портрет вождя - один.

Колонна плечи развернула,

Весь "треугольник" - впереди.

Конечно, мы в пути устали,

Но коллектив единству рад...

Пускай не врут, что лично Сталин

В том самом культе виноват.

Санта Моника, декабрь 2005-ноябрь 2007

Странный сон

"Что русскому здорово,

то немцу - смерть" /Пословица/

Мне сон приснился. Странный.

Исторический.

Две сверхдержавы - Штаты и Союз,

Наделав бомб в немереном количестве,

Пошли швырять друг в друга страшный груз.

Земля покрылась пеплом и

пожарами,

Расплавились арктические льды,

И хлынули библейской Б-жьей карою

Потоки нескончаемой воды.

Америка намокла и Евразия,

Архипелаги и материки,

Окопы затопило жидкой грязью, и -

В дерьме по горло бравые полки.

Без коек, без горячего питания

Поникли янки гордой головой.

Солдатам русским эти испытания

Знакомы, им такое не впервой .

Ушли, укрылись супермены бывшие

В своей заокеанской стороне.

Советы, жить в дерьме давно привыкшие,

Верх одержали в ядерной войне...

Ворочался потом в постели долго я,

С кошмарами не в силах совладать.

С Россией воевать - идея дохлая.

Там жить порой страшней, чем воевать.

Санта Моника, сентябрь 2006 - май 2007

Выучить детей!

Издревле создавали состояния

Не ангелы, что сахара белей, -

Пираты их величества в Британии,

Корсары арагонских королей.