Читаем Творчество Жака Фейдера онлайн бесплатно

Высокого роста, худощавый, всегда тщательно одетый, безукоризненно и холодновато вежливый — таким запомнился Жак Фейдер людям, часто видевшим его в павильонах, на съёмочных площадках и в коридорах киностудий. Его сдержанность не вязалась с обычным представлением о горячности и непосредственности французов. Впрочем, Фейдер был бельгийцем. И хотя все его силы и талант были отданы французскому кино, хотя с двадцати лет он стал парижанином, в нём жила память о родных местах и любовь к бельгийской культуре. Фейдер был северянином по темпераменту, мечтательным и замкнутым. От своих фламандских предков он унаследовал любовь к жизненной конкретности, к чувственной, телесной стороне бытия. А Париж воспитал в нем вкус к изяществу и завершенности, придал его уму рационалистическую и скептическую направленность.

Жак Фейдер для французского кино — фигура во многом легендарная. Вошли в пословицу его терпение и обходительность во время съёмок, его внимательный и далекий взгляд, то дипломатическое упорство, с которым он отстаивал свои права художника, защищал их от делячества продюсеров, и внезапные срывы, когда, словно махнув на все рукой, он равнодушно отдавался течению. В такие моменты его друзьям и сотрудникам, его жене Франсуазе Розе стоило большого труда вернуть ему энергию и волю, столь необходимые режиссеру в его нелегком труде. Этими внезапными переменами настроения в такой же мере, как и объективными трудностями, объясняется неровность его творческого пути.

В кинематограф Фейдер пришел в тот период, когда новое искусство только еще искало свой путь, колеблясь между вульгарной развлекательностью и отвлеченным экспериментаторством. Он полностью и без оглядки посвятил себя этой необычной и тогда еще многими презираемой профессии, потому что поверил в будущее нового вида искусства и потому что в этой области предстояло все открыть и выдумать самому. Громоздкая и все более усложнявшаяся техническая сторона съемок никогда не была для него просто «обузой», и он не склонен был передоверять реализацию своих замыслов «техническим специалистам». Он принадлежал к числу тех художников, которым необходимо чувствовать материал и в его сопротивлении черпать силы для творчества. Его увлекал сам процесс «делания фильмов», поиски выразительных средств, неожиданных решений. Но никогда прием не становился для него самоцелью. Высшими критериями он считал естественность, простоту и завершенность. Именно в завершенности многие историки кино видят отличительную черту его творчества.

Жак Фейдер работал в эпоху, когда западному искусству все труднее давались цельность и завершенность. Задачи частного характера сплошь и рядом приобретали самодовлеющее значение и абсолютную ценность. Во французском кино были поклонники ритма, ракурса или мягкофокусного «размыва». В 20-е годы многие искали «философский камень», магическое заклинание «сезам, откройся!», чтобы проникнуть в сокровищницы искусства. Для одних это было «движение в чистом виде», для других — погружение в область подсознания, для третьих — «таинственная фотогения». Фейдер не поддавался этим соблазнам. У него была уверенность, что искусство черпает силы из более глубоких источников. Он доверял художественной конкретности, знанию жизни и людей, профессиональному мастерству, достигаемому ценой упорных, каждодневных усилий.

В 30-е годы, в отличие от предыдущего периода, преобладал узкий профессионализм, теория и практика «хорошо сделанного» фильма. И снова Жак Фейдер одним из первых почувствовал, в каком направлении надо двигаться. Своими фильмами он помог французскому кино найти то сочетание жизненной конкретности и поэтической образности, которое определило успех школы поэтического реализма.

Далеко не все свои замыслы Фейдеру удалось осуществить. Всю жизнь он боролся с капиталистической системой кинопроизводства, стремящейся низвести режиссера до положения ремесленника, но одолеть ее так и не смог. В буржуазном обществе свобода творчества режиссера ограничивается и подавляется в гораздо большей степени, чем свобода творчества писателя, живописца или композитора. Конечно, и писателю приходится искать издателя, который согласился бы вложить необходимые средства в издание его произведений. Но, во-первых, затраты на издание книги несравнимы по размерам с затратами на постановку и эксплуатацию фильма, а во-вторых, даже при отсутствии издателя писатель может творить в расчете на будущее. Для этого ему нужно запастись только бумагой, чернилами и терпением. Кинорежиссер находится в более сложном положении: он должен сначала продать свое произведение, а лишь потом начать создавать его. Он трудится над фильмом, права на который принадлежат не ему, и надо подчас вести упорную и утомительную борьбу, чтобы отстоять свой замысел.

В обществе, где господствует власть денег, даже наиболее выдающимся мастерам кино приходится время от времени соглашаться на постановку проходных, коммерческих картин. Все, что остается в этих условиях художнику, — это попытаться вложить элементы своего авторского мировосприятия в сюжет и тему, навязанные со стороны. При этом продюсер контролирует весь процесс производства. Кроме того, существует Цензура, официальная и неофициальная, религиозная и светская, политическая и моральная.

Так что художники экрана могут, как правило, подходить к решению острых социальных и морально этических проблем лишь окольным путем.

Жак Фейдер принадлежит к числу тех немногих мастеров западного кино, которые, несмотря на железную узду экономической зависимости, вопреки ограниченности своего мировоззрения, отразили ряд существенных черт современной эпохи и общества, в котором они живут.

Жак Фейдер (его настоящее имя Жак Фредерикс) родился в Брюсселе 21 июля 1888 г. Семейство Фредериксов имело давние и вошедшие в традицию связи с искусством. Дед Фейдера был именитым бельгийским театральным критиком, другом Виктора Гюго и Сент-Бёва. Его литературные труды составили несколько томов. Отец Фейдера, хотя и не был профессиональным литератором, живо интересовался искусством и в течение ряда лет руководил художественным обществом «Серкль артистик де Бельжик».

С юных лет Жак был завсегдатаем брюссельских театров. Родители не возражали против этого увлечения, но не хотели, чтобы искусство стало основным занятием их сына. Молодого Фредерикса предназначали то для юридической, то для дипломатической, то для военной карьеры.

В 1908 г. Фейдер оставил военную школу (куда поступил незадолго до этого) и уехал в Париж, где решил испытать свои силы в области драматургии. Ежегодно он писал по несколько пьес, но ни одна из них так и не увидела света рампы, если не считать маленькой одноактной пьески, которая была поставлена и провалилась.

Одновременно Фейдер начал выступать в качестве актера, и здесь его дела пошли гораздо успешнее. Он играл на сцене парижских театров «Мишель» и «Порт Сен Мартен». Во время гастролей в Лионе в 1913 г, он познакомился с актрисой Франсуазой Розе, ставшей вскоре его женой.

В кино Фейдер снялся впервые в 1912 г. Он дебютировал в одной из феерий Жоржа Мельеса, прославленного мастера сказочных и фантастических фильмов. Сотрудничество с Мельесом оказалось непродолжительным, и дальнейшая кинематографическая судьба молодого актера определилась благодаря встрече с Луи Фейадом — художественным руководителем студии «Гомон». Несмотря на внешнюю грубоватость, Фейад был культурным и талантливым режиссером. Он относился к фильмам как к произведениям искусства, хотя часто маскировал свои художественные устремления подчеркнутым практицизмом. У него вызывали ироническую усмешку усилия некоторых театральных деятелей, пришедших в кино затем, чтобы «облагородить» это «простонародное» развлечение. Подобное начинание было предпринято в 1908 г. обществом «Фильм д’Ар», начавшим выпуск «художественных серий» по произведениям признанных в то время литераторов и с привлечением знаменитых театральных актеров. Однако вместо того, чтобы направить свои усилия на поиски собственно кинематографических художественных средств, авторы «художественных серий» пошли по линии подчинения кино условностям академического театра и академической литературы.

В противоположность художественным претензиям «Фильм д’Ар», на студии «Гомон» не любили разговоров о «высоких материях». Там подчеркивали плебейский характер кинозрелища, а в сотрудниках больше всего ценили профессиональную хватку; и вместе с тем в процессе работы постепенно нащупывали (пока еще в чисто эмпирическом, ремесленном плане) возможности киновыразительности в области темпа, ритма, изобразительного решения, актерской игры. На студии «Гомон» не гнались за знаменитыми актерами и светилами сцены, не стремились подражать пышности театральных постановок. Фейад очень ценил изобретательность и выдумку, а также точность и правдоподобие деталей и обстановки, каким бы неправдоподобным ни был сюжет фильма. Он подобрал и воспитал труппу настоящих актеров, которые гораздо лучше ощущали своеобразие кинематографической игры, чем актеры, пришедшие из театра. Театральным актерам, если только они хотели работать с Фейадом, надо было переучиваться, овладевать новыми профессиональными навыками. Механического перенесения в кино театральных приемов Фейад не терпел. Эти и многие другие требования Фейада, которые сегодня выглядят как нечто само собой разумеющееся, тогда были ясны далеко не всем.

Работа на французских киностудиях в то время характеризовалась своеобразным сочетанием духа практицизма и романтики. От фильма требовалось связное изложение событий, хорошее качество фотографии и стоимость не выше предусмотренной. Таковы были прозаические требования фирмы. А на практике постановка чуть ли не каждого фильма выливалась в занимательное приключение. Еще не было разработанной техники комбинированных съемок, многие рискованные сцены разыгрывались «взаправду», и часто от смелости, ловкости и находчивости исполнителей зависел не только успех фильма, но и их собственная жизнь. Это был «героический период» истории кинематографа, о котором участники и очевидцы, не устают рассказывать анекдоты и слагать легенды.

Жак Фейдер был захвачен атмосферой студии. При этом особенно привлекала его работа режиссера. «Во время перерывов на съемочной площадке, - вспоминает он, я слонялся по другую сторону камеры, где царит режиссер и его штаб... Я был любопытен, я терся возле ассистентов, операторов и аппаратуры, совершенно забывал о своем персонаже и жил своей собственной жизнью вместо жизни, которая мне предписывалась сценарием»[1]. Вскоре Фейдер стал ассистентом режиссёра Гастона Равеля. Гастон Равель был призван в армию, и Фейдер закончил очередной фильм вместо него. Равель предложил Фейдеру соавторство на условиях, изложенных в следующем письме:

«Дорогой Фейдер,

с удовольствием сообщаю Вам, что господин Гомон согласился, чтобы мы произвели опыт совместной постановки. Вот условия

Сценарии должны быть предварительно представлены господину Фейаду и приняты им;

ввиду того, что я имею четырехлетнюю практику и хорошо знаком с запросами фирмы «Гомон», мое решение, будет решающим в случае, если между нами возникнут разногласия относительно выбора сюжета, артистов и т.д.;

наше сотрудничество будет продолжаться в течение всего срока моего пребывания в армии, иначе говоря, пока мои военные обязанности не позволят мне самому заниматься постановкой фильмов;

Вы будете получать 1 франк за каждый метр принятого негатива, не считая титров; моя доля будет составлять 0,5 франка за метр. Эти цифры будут постоянными, независимо от того, будет ли сценарий написан Вами, мной или нами обоими.

Я совершенно уверен в результатах нашего сотрудничества, так как я уже успел убедиться в том, что у Вас есть вкус, воображение и — главное — большое желание преуспеть на этом новом для Вас поприще.

Сообщите мне о Вашем согласии, и прошу Вас, дорогой Фейдер, верить в мою глубокую к Вам симпатию.

Гастон Равель»[2]

3.ІІ.1916 г.

Это письмо открыло Фейдеру двери к самостоятельным постановкам, так как художественное руководство Равеля было, по-видимому, формальным.

Киностудия «Гомон», расположенная в парижском предместье Бютт-Шомон представляла собой сооружение из стали и стекла площадью в 900 кв. метров и высотой в 34 метра. Для освещения использовался солнечный свет, который регулировался с помощью темных занавесей, экранов и рефлекторов. Если дневного света было недостаточно, прибегали к искусственной подсветке дуговыми и ртутными лампами. Декорации были рисованными, с рельефными деталями и реальными аксессуарами на переднем плане.

В студии снималось одновременно несколько фильмов разными режиссерами. У режиссера был только литературный сценарий на нескольких страничках. Фильм создавался непосредственно на съемочной площадке, часто в порядке свободной импровизации. В то время процесс создания фильма не требовал столь узкой специализации, как теперь. Режиссер должен был сам заниматься сценарием, постройкой декораций, установкой света, организационными вопросами, руководством актерами, монтажом отснятого материала. Эпизоды снимались, как правило, один раз, после черновой репетиции. Фейдер работал увлеченно, овладевая приемами и проникая в тайны нового для него ремесла.