Читаем Размагничивание кораблей Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны онлайн бесплатно

Книга полковника-инженера в отставке, кандидата технических наук, лауреата Государственной премии В. Д. Панченко вслед за опубликованной в 1981 г. издательством «Наука» монографией контр-адмирала-инженера Б. А. Ткаченко «История размагничивания кораблей Советского Военно-Морского Флота» является трудом по истории борьбы с неконтактными магнитными минами в годы Великой Отечественной войны.

В. Д. Панченко не повторяет материал, изложенный в книге Б. А. Ткаченко, а хорошо дополняет его, так как более подробно и обстоятельно излагает особенности организации размагничивания кораблей на одном, очень важном театре военных действий — на Черном море.

Автор книги — активный участник работ по защите кораблей от магнитных мин — возглавлял во время войны Отделение размагничивания кораблей Технического отдела Черноморского флота и внес большой личный вклад во все работы по защите кораблей от неконтактных мин противника. По итогам работы за 1943, 1944 и 1945 гг. служба размагничивания кораблей Черноморского флота отмечалась на ежегодных сборах специалистов как лучшая среди служб размагничивания кораблей других флотов и флотилий поможет служить поэтому хорошим примером. Ее работа включала не только организацию штатного размагничивания большого числа кораблей, но также и проведение многих научных исследований, обеспечивших необходимое непрерывное совершенствование методов размагничивания в ходе войны.

Служба размагничивания кораблей Черноморского флота со своими задачами справилась успешно. За время войны не было ни одного случая подрыва размагниченных кораблей на магнитных минах противника.

В книге В. Д. Панченко приведен большой исторически подтвержденный (в книге много ссылок на документы Центрального архива Военно-Морского Флота — ЦВМА) материал, характеризующий становление и развитие службы размагничивания на Черном море и героический труд участников работ по размагничиванию кораблей. Как и опубликованная ранее монография Б. А. Ткаченко, настоящая книга является серьезным вкладом в общую сокровищницу памяти о самоотверженном труде советских людей в годы Великой Отечественной войны.

Эту книгу отличает от труда Б. А. Ткаченко еще и то, что автор здесь наряду со строгим подбором исторически документированных фактов приводит отдельные эпизоды и личные впечатления об окружающих его событиях и товарищах по работе. Это оживляет научное содержание книги, написанной с глубоким знанием дела.

К глубокому сожалению, Виктор Дмитриевич Панченко не дожил до выхода в свет своей книги, ее окончательное литературное редактирование проведено уже без него. Текст книги оставлен по возможности без изменений, чтобы не затрагивать содержания подготовленного к публикации материала. Это объясняет ряд шероховатостей в тексте, которых можно было бы избежать путем согласования с автором.

А. П. Александров, В. Р. Регель

На основании архивных документов и личных воспоминаний автор хотел показать, как в годы Великой Отечественной войны на Черноморском флоте под руководством ученых Ленинградского физико-технического института АН СССР А. П. Александрова и И. В. Курчатова и при активной практической работе инженеров и специалистов Военно-Морского Флота и промышленности организовывалась защита кораблей от магнитных мин противника и как создавалась и укреплялась служба размагничивания кораблей Черноморского флота.

В начале войны автор служил старшим инженером, затем начальником Отделения размагничивания кораблей Технического отдела Черноморского флота. При этом он не только руководил общей организацией работ на флоте, но и принимал практическое участие в размагничивании кораблей, особенно наиболее сложных объектов, что позволило лучше понять возможности размагничивания кораблей и накопить опыт. Со специалистами службы систематически проводились анализы наиболее сложных случаев работы, чем пробуждался интерес к делу и повышению качества размагничивания кораблей.

Число размагничиваемых кораблей с каждым месяцем возрастало. Работы проводились зачастую круглосуточно, при затемнении и в сложных метеорологических условиях.

Наряду с этим выполнялись научно-исследовательские работы по определению степени влияния различных боевых действий на изменение магнитных полей кораблей: близкие взрывы авиабомб, снарядов, мин, прямые попадания авиабомб с различной степенью разрушения корпусов кораблей. Эти исследования можно было проводить только в боевых условиях, в мирное время такой материал получить практически невозможно.

За успешное выполнение работ служба размагничивания кораблей Черноморского флота в 1943, 1944 и 1945 гг. отмечалась как лучшая среди служб размагничивания кораблей других флотов СССР.

Автор выражает свою признательность жене, Ираиде Николаевне Панченко, участнице Великой Отечественной войны, также работавшей в Техническом отделе Черноморского флота, за помощь в работе, корректуру и полезные обсуждения.

В начале июня 1941 г. на Черноморском флоте проходили военно-морские учения, и у нас на передающем радиоцентре главной базы Черноморского флота в Севастополе, где я в то время проходил переподготовку в должности инженера, все было подчинено требованиям учений. Вся аппаратура работала с большой нагрузкой, и от личного состава требовалось много сил для обеспечения ее работоспособности, тем более что на время учений часть личного состава была переведена для работы в штольни Инкермана, где находился запасной передающий радиоцентр.

Международная обстановка в то время была очень напряженной, и часто можно было слышать то в одном, то в другом месте разговоры о возможном нападении фашистской Германии на нашу страну.

Но вот учения закончились, и корабли эскадры Черноморского флота и других соединений в субботу, 21 июня, к 12 часам возвратились в Севастополь. Было известно, что в Доме флота состоится торжественный вечер.

Окончание учений истолковывалось нами и некоторыми другими как верный признак того, что опасность миновала и в ближайшее время войны не будет. На душе стало легче!

День выдался жаркий. На всех кораблях, стоявших в севастопольских бухтах, проводился аврал, и этому, как обычно, сопутствовала музыка, передаваемая по корабельным трансляциям. Закончившиеся учения, яркое южное солнце, музыка с кораблей и предстоящее увольнение на берег создавали хорошее настроение.

В Северной бухте, ближе всего к нам, стоял крейсер «Молотов», недавно поднявший военно-морской флаг[1], восточнее — крейсер «Ворошилов», вступивший в кампанию несколькими месяцами ранее, а западнее, впереди, за Угольной пристанью, — крейсер «Красный Кавказ», на котором в 1938 г. во время прохождения срочной службы я служил командиром отделения радистов. Ближе к выходу из бухты находился линейный корабль «Парижская коммуна». В другой колонне стояли крейсеры «Червона Украина», «Красный Крым» и «Коминтерн». Со всех кораблей звучала музыка, и казалось, ничто не предвещало беды.

После 18 часов началось увольнение личного состава кораблей на берег. Движение катеров по севастопольским бухтам значительно оживилось. К пристани III Интернационала (Графской) непрерывно подходили катера и баркасы с матросами и старшинами. На площади царило оживление: встречались друзья, знакомые, родственники, влюбленные. Большинство составляли белые форменки и бескозырки. Везде слышались молодые, звонкие голоса, шутки, смех.

У нас на передающем радиоцентре также состоялось увольнение: сначала ушли матросы и старшины срочной службы, затем — сверхсрочники и наконец — офицеры. Осталась дежурная служба и часть личного состава. Я оставался старшим по радиоцентру. Мне в тот вечер хотелось проявить фотопленки и подготовиться к завтрашнему дню: мы с друзьями собирались на загородную прогулку. Я закончил свои дела в половине первого ночи и только заснул, как в 00 ч 50 мин дежурный по передающему радиоцентру доложил, что меня вызывает оперативный дежурный штаба Черноморского флота. От него я получил приказание перевести передающий радиоцентр на готовность № 1.

Через несколько минут в Севастополе был подан сигнал «большой сбор». Вскоре на всех кораблях, а затем и на береговых флотских объектах было введено затемнение. А потом и в городе. Еще некоторое время ярко светились отличительные огни катеров, доставлявших на корабли личный состав по «большому сбору». Вскоре и они погасли. Небо было облачным, и все погрузилось в темноту. Это было непривычно для Севастополя и вызывало беспокойство.

Примерно в половине третьего ночи послышался необычный гул приближающихся самолетов. (Гул наших самолетов мы хорошо знали.) Небо осветилось перемещающимися лучами прожекторов, а артиллерия и все огневые средства кораблей и береговой обороны открыли заградительный огонь! Казалось, стреляло все, что могло стрелять! Грохот канонады многократно усиливался эхом ближайших гор, и от этого ощущение еще больше обострялось. Когда в разрывах между облаками появлялись одиночные самолеты, лучи прожекторов скрещивались на них и в их сторону устремлялись снаряды, многие из которых были трассирующими. Все это синхронно перемещалось по небу, пока самолеты снова не скрывались в облаках. Было видно, как с самолетов на парашютах сбрасывали какие-то предметы. Позже выяснилось, что это были морские магнитные мины. Они предназначались для установки на фарватерах, а две из них отнесло ветром на город: одна попала в трехэтажное здание школы по улице Щербака, а другая — на Приморский бульвар, вблизи памятника затопленным кораблям в войне 1854–1855 гг.

При повторном заходе группы самолетов корабельные прожектора уже не включали, дабы не демаскировать себя. Вскоре был выполнен следующий маневр: стрельба прекратилась, все прожектора были выключены, за исключением одного на северной стороне. Он освещал облака снизу, а наши истребители, которые к этому времени появились в небе, зашли сверху и атаковали самолеты противника, хорошо видные на фоне освещаемых снизу облаков. Затем мы увидели, как на северной стороне произошел взрыв, все вокруг озарилось огнем, и прожектор погас. Не прошло и минуты, как вспыхнул другой прожектор, продолжавший освещать облака снизу.

Так началась война в Севастополе. Описанные события свидетельствуют о том, что это не было неожиданным для Военно-Морского Флота и Севастополя.

И все-таки не хотелось верить, что это война. Мы понимали, что она будет долгой, потребует неисчислимых жертв и принесет людям много горя и страданий.

Днем 22 июня 1941 г., когда мы уже знали, что началась война, я по служебным делам на катере отправился в город. В широкой Северной бухте, где стояли основные крупные корабли эскадры, и на ее берегах, занятых военными складами, мастерскими, доками, несмотря на воскресный день, полным ходом шли работы. Часто проходили корабли и вспомогательные суда.

В небе непрерывно барражировали наши истребители, а в городе наблюдалось непривычное возбуждение.

Уже в этот первый день войны белые парадные форменки и бескозырки исчезли. Матросы проходили строем в рабочей одежде и с суровыми лицами. Население города, в большинстве своем связанное с флотом, также сменило одежду на темную.

Оконные стекла многих домов были высажены ударной волной, на некоторых витринах еще лежали товары, засыпанные битым стеклом, а кое-где осколки стекла валялись и на тротуарах. Но население в этот грозный час было объединено единым порывом — направить все силы на разгром врага.

С первого дня войны Черноморский флот, как и все Вооруженные Силы нашей страны, был переведен на боевую готовность. Круглосуточно шли работы по приему на корабли боезапаса, топлива, продовольствия и другого снаряжения. С кораблей снимали все, что не нужно для войны, — внутренние деревянные отделки кают и кают-компаний, парадный паркетный настил палуб (где он был!), убирали горючие материалы.

У нас на передающем радиоцентре (ПРЦ) еще с первых чисел июня под моим руководством проводились монтажные работы по установке двух новых радиопередатчиков. Теперь они форсировались и проводились круглосуточно. Матросы и старшины трудились самоотверженно, хотя, кроме монтажных работ, они несли караульную службу по охране ПРЦ.

Он находился на склоне горы между Килен- и Троицкой бухтами, в безлюдной зоне, поросшей густым высоким кустарником и редкими деревьями, что сильно затрудняло обзор. Необходимо было охранять его от возможного нападения диверсантов. Посты выставлялись из личного состава ПРЦ, среди которого было много молодых матросов, только что окончивших школы учебного отряда Черноморского флота. По роду службы (я хочу особенно подчеркнуть это емкое слово «служба», которое охватывает всю разнообразную деятельность человека в Вооруженных Силах, тем более в военное время) мне не раз приходилось наблюдать, как буквально за часы взрослели молодые парни и превращались в стойких бойцов.

Сначала через ночь, а затем и каждую ночь фашистская авиация совершала налеты на главную базу Черноморского флота, пытаясь постановкой магнитных мин заблокировать корабли в бухтах. Во время этих налетов все огневые средства кораблей, противовоздушной и береговой обороны создавали мощный заградительный огонь. Когда же налеты прекращались все снова погружалось в темноту и наступала тревожная тишина. Лишь изредка нарушалась она ночными шорохами, в каждом из которых можно было предположить движение диверсантов.

Вот в такой обстановке мужали и закалялись в первые дни войны молодые матросы. О старшинах и офицерах я уже не говорю: они по долгу службы обязаны были подавать пример.

В связи со словом «пример» мне вспоминается, что в Севастополе, на Матросском бульваре, откуда видны рейд и бухты, стоит памятник капитан-лейтенанту Казарскому, который в 1829 г. на 18-пушечном бриге «Меркурий» у Босфора вступил в неравный бой с двумя турецкими линейными кораблями — «Селиме» и «Реал-бей». Эти корабли имели десятикратное преимущества в артиллерии и значительное — в скорости хода. В этом: бою русский бриг получил 22 повреждения корпуса, 16 повреждений рангоута и 280 повреждений такелажа, но метким прицельным огнем своей артиллерии он разбил руль сначала у одного турецкого линейного корабля, а затем и у другого. Они потеряли управление и, гонимые ветром, вышли из боя, а бриг «Меркурий» остался победителем. На памятнике есть короткая, но многозначительная надпись: «Потомству в пример». Действительно, пример, достойный подражания!