Читаем Записки художника онлайн бесплатно

Что скрывает в себе тень? Мою душу, мои страхи или счастье? Если я пересилю себя и войду в нее, найду ли я там то, что ищу? Или же смерть станет моим вознаграждением за неустанный труд? Но что бы меня там ни ждало, оно не имеет такого значения, как сам путь к моей цели. Я готов умереть ради этого пути, готов отдать все, что у меня есть, лишь бы пройти его. Я наслаждаюсь своим отчаянием, я болен им.

Да, по всей видимости, я не совсем здоров. Не знаю, как называется моя болезнь, но, скорее всего, она не одинока: ей есть с кем развлечься у меня в голове. Что уж я знаю наверняка, так это то, что человек я ненормальный. С плохой или хорошей стороны – судить не мне. Во мне много странностей: как маленьких, присущих остальным людям, так и больших, которыми вряд ли обладает кто-то еще.

Начать хотя бы с того, что я собственными руками разрушил свою жизнь, которую в определенный промежуток времени можно было назвать идеальной. Тогда у меня было все, о чем только можно мечтать. Однако мой безрассудный нрав возжелал чего-то большего и тут же поплатился за это. Теперь я нахожусь в таком месте, откуда нет совершенно никакого выхода, ни единой лазейки. Я скован по рукам и ногам цепями, которые надел на себя сам.

В этом богом забытом месте есть люди, чем-то похожие на меня. Сейчас это просто ходячие трупы, но я уверен, что некоторым из них довелось пройти путь, который прошел когда-то я. Прямо в эту секунду я гляжу в их лица и не вижу там ничего кроме смерти. Кто-то из них рисует, кто-то играет в карты, а кто-то пытается побороть потолок в гляделки. Я же пишу историю своей жизни. Не знаю зачем, ведь вряд ли хоть кто-то прочитает это. Больше у меня нет ни близких друзей, ни родных, ни даже знакомых. Мне попросту некому передать мои записки. Когда я допишу их, я оставлю столбец испачканной бумаги у себя на столе и уйду. Если повезет, то мой труд не отдадут на съедение железной машине в первый же день. Может быть, какой-нибудь добрый человек даже возьмет это к себе домой и передаст другим. Последняя моя мечта – быть услышанным хоть кем-то. Я слишком долго держал ворота моего безумного мира закрытыми. Теперь я хочу впустить туда весь мир. Зайдите и взгляните на всю мою боль, на все переживания и те дни, когда я был счастлив. Зайдите! Вы можете бранить меня, сколько вашей душе угодно, можете сопереживать мне – ненавидеть или любить, мне все равно. Но только взгляните!

Да! Я безжалостно разрушил собственную жизнь, потеряв при этом все. Но я ни капли не жалею об этом. Я даже рад, что сейчас не сижу в шикарном доме с видом на море и с живописным садом позади. Я рад, что не вкушаю изысканных блюд, что не флиртую с красивой девушкой в компании друзей. Я рад, что я несчастлив. Не потому, что вся эта праздность кажется мне неправильной и греховной. Мне не перед кем оправдываться. Я не верю в людского бога. Причина лишь одна – все это плата и плата достойная, которую я с доблестью готов принять.

Хоть я и не обладаю никакими благами: ни материальными, ни духовными, у меня есть самое главное – память. Прошлое я ценю намного больше, чем настоящее и даже будущее, ведь оно останется со мной до последнего моего вздоха. И если после смерти меня ждет бесконечное ничто, я буду рад встрече с ним. Я утону в созерцании образов из прожитой мною жизни, как тонет богач в море своего золота. Тогда-то я буду намного счастливее любого, кто тратил жизнь на мимолетные наслаждения.

Память – это мой сундук с сокровищем. Но мое сокровище неиссякаемо, потому-то я готов поделиться им со всем миром. И прямо сейчас я распахиваю этот сундук перед всеми вами. Берите! Берите столько, сколько вашей душе угодно.

Раз уж я пишу историю своей жизни, то, пожалуй, должен рассказать вам все по порядку с самого начала. Ничего интереснее я просто не придумал, уж простите. Да и время мое уже на исходе. Так что начну с того, что помню сам и что знаю из рассказов родителей.

На свет я появился совершенно здоровым ребенком. Отец и мать долго меня ждали. Тогда они еще любили друг друга. Я стал для них новой игрушкой для получения призрачного счастья. С ними мне по-настоящему повезло, а вот им со мной не очень. Я никогда не думал о моих родителях плохо и сейчас продолжаю испытывать к ним только самые теплые чувства, насколько мне это позволяет мое промерзшее сердце. Так что прошу и вас не винить их вне зависимости от того, чтобы я вам ни поведал после.

Отец рассказывал мне, что последующие пару лет после моего рождения были самыми счастливыми годами его жизни. А вот у матери уже тогда я начал вызывать некоторые подозрения. Хоть и не осознавая этого, она боялась своего двухлетнего ребенка – боялась смотреть в его огромные глаза, устремленные в пустоту; боялась оставаться с ним одна, когда он протягивает крохотную ручонку туда, где никого нет. Тогда она и начала отстраняться от меня все дальше и дальше. Пропасть между нами росла с неумолимой скоростью. С каждым годом преодолеть ее становилось все сложнее.

Однако тогда не составляло особого труда построить мост. Мой отец воздвигал его как только мог, и у него отлично это получалось.

Первая преграда на их пути к счастливой жизни появилась, когда мне исполнилось три года. К этому времени ребенок уже должен научиться составлять простые предложения, а я все еще не мог произнести ни слова. И да! Мои родители осознали это только в день моего рождения. Маме как будто стукнуло что-то в голову, она резко подскочила с дивана и начала испуганно вздыхать, ударяя при этом моего отца по плечу. Именно в эту секунду она осознала, что никогда еще не слышала того, как разговаривает ее дитя. Как бы странно и нелепо ни звучала эта ситуация, всему есть свое объяснение.

Моя мать вовсе не дурная женщина, не заботящаяся о своем ребенке. Виноват лишь глупый случай. Дело в том, что мой отец по профессии писатель – довольно популярный в узких кругах. Он пишет сложную, не подходящую для общей массы литературу. Поэтому он зарабатывает не так много и не в силах прокормить даже себя, а во время творческого кризиса и вовсе не получает ни гроша. Иногда он может просидеть за ноутбуком весь день, ни разу не встав с рабочего места, пока мама не вернется домой и силой не вытащит его оттуда.

Хоть и очень туманно, но я припоминаю один случай, когда ночью меня разбудил громкий скрип пола. Я приподнялся с кроватки и увидел настороженное лицо отца, идущего к гостиной. Кажется, тогда я начал проситься на ручки, а он прислонил указательный палец к своим губам и тихо прошипел в мою сторону.

Мой отец невероятно умен и талантлив. Его голова попросту напичкана разного рода информацией. Она подобна целой библиотеке, вот только книги по воспитанию детей в ней точно отсутствуют. В этом отношении он неисправимый глупец. Вряд ли ему можно было бы доверить даже котенка, что уж говорить о человеческом ребенке! Его взгляд всегда направлен куда-то вдаль, в небеса, в безграничный космос. Разве возможно одновременно созерцать все это и приглядывать за сыном?

Что же касается моей матери, помимо того, что она постоянно старалась сторониться меня, ее работа отбирала у нее все силы и время. Так что домой она приходила очень поздно и была настолько вымотана, что после ужина практически сразу же ложилась спать. Ей приходилось работать за двоих, давая своему мужу возможность дорыться до всех истин этого мира. При этом она всегда повторяла ему, чтобы он присматривал за мной и не отводил взгляда больше, чем на пять минут. Но даже такая простая задача оказалась невыполнимой для моего отца.

Вот и получается, что большую часть времени я находился в полной тишине. Мне было одиноко, скучно и грустно. Жгучая смесь этих чувств до сих пор не выветрилась из моей груди. Когда я плакал, мне приносили покушать или убаюкивали. Но подавал я эти сигналы очень редко – когда боль становилась невыносимой. Обычно я молчал. Мне было легче стерпеть, чем позвать кого-то на помощь. Наверное, мне довелось родиться с этой пагубной привычкой.

После нескольких минут маминой брани мы незамедлительно поехали в детское отделение поликлиники. Отец ужасно нервничал, его трясущиеся руки не могли как следует удержать руль. Учитывая при этом нескончаемую ругань матери, нам жутко повезло, что мы не попали в аварию. Доехали мы за пару минут. В этом первое из преимуществ маленького города – все самое необходимое находится буквально перед вашим домом.

После того как мои родители переругались со всем персоналом поликлиники, со всеми людьми в очереди и привели в жуткий беспорядок кабинет врача, меня отправили на обследование. В итоге выяснилось, что мой организм полностью здоров.

Это одно из первых моих воспоминаний, которое я могу восстановить в точности по деталям. Я помню, как сидел на кушетке посреди разбросанных бумаг. В кабинете было чертовски холодно, хотя за окном еще виднелось солнце. Мое тело все дрожало, и я укутался в комок, защищаясь от озноба и от всего того безумия, что творилось вокруг. Тогда я еще ничего не понимал и лишь мог наблюдать за тем, как впереди меня стояли родители. Пожилой мужчина в белом халате, с длинной седой бородой и в пошарпанных очках с пластиковой оправой без умолку что-то бормотал. Его лицо казалось таким грозным – непоколебимым. Я увидел в нем воплощение всей людской мудрости и думал, что ничто на всем белом свете не сможет потревожить его серьезность. Мои родители же с покорным видом кивали на каждое его слово. Отец даже начинал записывать, когда мужчина в белом халате переводил свой грозный взгляд на него.

В итоге выяснилось, что у меня была задержка речевого развития из-за того, что мне уделяли слишком мало внимания. Хоть врач и ругал моих родителей за халатность, но мама все равно не сказала ни слова в свое оправдание, не желая выставлять мужа в плохом свете.

Мужчина в халате строго рекомендовал нанять специалиста для того, чтобы исправить ситуацию как можно быстрее. Здесь, впервые за все время, начал говорить мой отец. Ему было очень стыдно, и он обвинял во всем случившемся только себя. Он вызвался присматривать за мной, но не так, как делал это раньше, а вкладывая в это всю свою душу. Он обязался разработать целую программу тренировок для меня. На ходу придумывал грандиозные идеи, стараясь заслужить доверие. В его словах было столько сожаления, что даже строгий доктор не устоял и согласился с его предложением, но только при условии, что меня будут возить на прием к врачу как минимум два раза в месяц.

Как только мы вышли за двери поликлиники, на меня тут же осыпался целый град из несвязанной речи отца и матери. Они смотрели мне в глаза и вперемешку выкрикивали какие-то слова, не желая упускать ни секунды. Так мы добрались до машины, отец сел за руль, а мать взяла меня на руки. Теперь я спокойно мог наслаждаться ласковой маминой речью.

Сидя у нее на коленях, я чувствовал, как тепло нежно разливается по всему моему телу. Я был маленькой пташкой, укрытой одним лишь тоненьким крылом от дождя, холода, хищников и всех остальных невзгод этого сложного мира.

По приезде домой мама еще раз отчитала моего отца. В порыве гнева она сделала то, чего никогда не позволяла себе делать, – задела его гордость, упрекнула его в том, что он не делает ничего ради семьи. Она произнесла слова, часто вертевшиеся у нее в голове, но оттесненные любовью к мужу. Хоть сделала она это неосознанно и даже начала просить прощения, отца полностью поглотило самобичевание. И так презирающий себя до глубины души, теперь он считал себя своим злейшим врагом.

После ужина отец сразу же бросился к ноутбуку, но не затем, чтобы писать. Как и обещал, он начал разрабатывать план моих тренировок, попутно перечитывая гору литературы по воспитанию детей и лечению задержки речевого развития.

Мы остались вдвоем с мамой. Она широко улыбалась, глядя на меня, и крутила в руках какую-то новую игрушку. Тогда мне стало неловко. Это новое чувство хорошо врезалось в мою грудь. И теперь, когда мне случается видеться с новыми людьми, я вспоминаю довольное лицо мамы, которая была счастлива, хотя раньше никогда не проводила со мной так много времени.

Она мигом прогнала молчание из нашей комнаты, как зараженного чумой бродягу, произнеся какой-то однотонный и протяжный звук, указывая при этом на предмет в ее руках. Это был маленький кубик с рисунком и большой буквой «А». Она широко открыла рот и повторила этот звук еще раз, показывая теперь в мою сторону. Я быстро догадался, что мне нужно делать и последовал ее примеру. Мама посмотрела на меня с удивлением, захлопала в ладоши и поцеловала мой лоб.

Теперь на очереди была буква «Б». Мама произнесла ее громко, резко кивнув головой вниз. Мне это показалось забавным. По моему лицу расплылась улыбка. В этот миг женщина, которая когда-то сторонилась меня, казалась счастливее всех людей в мире. Тогда я посмотрел на кубик с буквой «Б» – на нем был изображен бегемот. Это животное кого-то мне напомнило, и я с восторгом начал повторять новый звук, показывая пальцем в сторону голой стены. Я смеялся как никогда. Я хотел сделать маму еще счастливее. Только вот она не смогла понять моей детской шутки и попыталась просто закрыть на это глаза, взяв другой кубик с буквой.