Читаем Детективное агенство «Аргус» [сборник] онлайн бесплатно

Килеса Вячеслав Владимирович родился 25 ноября 1949 года в г. Белогорске Крымской области. Закончил исторический и юридический факультеты Одесского государственного университета им. И. И. Мечникова. Жил в городах Одесса, Тирасполь, Александров, Киржач, Москва, Белогорск. В настоящее время — житель г. Симферополя. Работал каменщиком, командиром мотострелковой роты, преподавателем училища и техникума, библиотекарем, начальником инспекции по делам несовершеннолетних РОВД, юрисконсультом. Последние годы занимает должность начальника отдела правовой и кадровой работы Министерства экономики АРК.

Поэт, прозаик, публицист. Автор книг “Сказки бабушки Даши", “Калейдоскоп”, “Хроника одной семьи”, “Наша вся жизнь" (под псевдонимом “Вячеслав Сергеев"), “Весенний снег”, “Истории, рассказанные вчера”, “Провинциальные рассказы”, “Лестница любви", “Оглянуться, остановиться…”. Член Национального Союза писателей Украины, Союза писателей России, Международного Союза писателей СНГ. Заместитель редактора журнала “Литературный детский мир".

В это апрельское утро Валерий Вилкин сидел за столом в комнате, украшенной вывеской «Детективное агентство «Аргус», и подсчитывал, когда ему придется выбирать между нелечебным голоданием и возвращением в ряды государственных служащих, которые он покинул в позапрошлом месяце, превратившись из оперуполномоченного уголовного розыска в частного предпринимателя. Получалось, что если исключить из меню все, кроме воды и хлеба, то удастся дотянуть до конца мая, а если питаться так, как советует журнал «Здоровье», то агентство закроется через неделю.

Вздохнув, Вилкин посмотрел на висевший на стенке календарь с улыбающейся Аллой Пугачевой, перевел взгляд в сторону окна, где виднелся ствол и нижняя крона орехового дерева, подумал, что напрасно надел куртку, поскольку день обещает быть жарким, и хотел подумать о чем — то еще, но… зазвонил телефон.

— «Аргус» слушает! — с надеждой объявил Вилкин в трубку.

В трубке засмеялись и спросили:

— Шерлок Холмс принимает?

— Принимает! — сердито ответил Вилкин. Звонил Саша Свидпов, приятель и бывший коллега по уголовному розыску.

— Как дела? — догадавшись о настроении друга, сочувственно спросил Свидпов.

— Хуже некуда! — вздохнул Вилкин. — Деньги заканчиваются. Часть отдал за аренду и обустройство помещения, часть — на объявления в газетах. А клиентов нет.

— Зато у нас: хоть метлой выгоняй! — похвастал Свидпов.

— Государство — это фирма, а ты для населения: то ли нэпман, то ли жулик. Начальник спрашивает: возвращаться не надумал? Твое место тебя ждет.

— Нет! — сухо сказал Вилкин. — Пока! Некогда!

— До свидания! Понимаю: клиенты толпой ввалились! — съязвил Свидлов, не догадываясь, что в дверь агентства действительно вошла сухонькая старушка с газетой в руках.

— Это вы кражами занимаетесь? — спросила старушка, подозрительно рассматривая Вилкина.

— Я — ответил Вилкин, приглашая старушку к столу. — И не только кражами, но и другими преступлениями, в первую очередь против личности, а также сбором сведений об интересующих вас объектах.

— Образование какое? — усевшись на стул, начала допрос старушка.

— Стационарное отделение филологического факультета и заочное отделение юридического института плюс восемь лет работы в милиции — отрапортовал Вилкин.

— Грамотный! — похвалила старушка. — Хоть и молодой!

— Тридцать один год — пожал плечами Вилкин. — Если это недостаток, то, как говорит классика, со временем исправлю.

— Подходишь, — заключила старушка. — Слушай мою беду.

Старушка рассказала, что зовут ее Елизавета Сергеевна Тюбикова; она проживает в большом собственном доме на улице Кечкеметской вместе сорокатрехлетней дочкой Верой Ивановной и внучками Таней и Олей. Дочь разведена, работает поваром в столовой; старшая внучка Таня — секретарь — машинистка на заводе, а Оля учится на втором курсе строительного профтехучилища.

Жили дружно, пока неделю назад не исчез из запертой шкатулки золотой перстень с драгоценным камнем в форме печатки с непонятной надписью на нем: семейная реликвия с царских времен, сохраненная даже в военные и голодные годы. Обыскали дом, двор, но безрезультатно. Посторонние в доме не появляются, перстень взял кто — то из членов семьи, поэтому в милицию Елизавета Сергеевна не обращалась и очень обрадовалась, прочитав в газете об «Аргусе».

После первых слов Елизаветы Сергеевны Вилкин незаметно включил приделанный под столом магнитофон; так же незаметно выключив его, сказал:

— Заключим договор: я беру десять гривен в сутки и сто гривен после возвращения перстня.

Вилкин назвал минимальную сумму, но старуха осталась недовольна:

— Дорого что — то… Я думала: дам тридцатку и перстень отыщешь. А сколько дней искать будешь?

— Пять — рискнул Вилкин, опасаясь, что старуха подымится и уйдет. — Учтите: в десять гривен входит мое питание и транспортные расходы.

— Ладно! — подумав, согласилась старушка. — Если харч твой… Но перстень найдешь за три дня.

Быстро, пока старушка не передумала, Вилкин заполнил два экземпляра договора, подписал и передал старушке, поставившей свою подпись после двукратного прочтения.

Старенький «Москвич», доставшийся Вилкину по наследству от отца, стоял рядом с подъездом. Посадив старушку на переднее сиденье, Вилкин включил зажигание и, выбирая кратчайший маршрут, через двадцать минут подкатил к дому Тюбиковых, по дороге расспросив старушку о внешнем виде и особых приметах перстня.

Тщательный осмотр трех комнат и дворика, огороженного высокой каменной стеной, подтвердил предположение Елизаветы Сергеевны: кража совершена членом семьи. Посторонний заинтересовался бы Таниным магнитофоном, Вериной шубой или серебряными ложками в буфете.

Шкатулка стояла на этажерке в комнате Елизаветы Сергеевны; ключ от нее находился в нижнем ящике гардероба, о чем знали все домочадцы.

— Елизавета Сергеевна, давайте говорить на доверии — попросил Вилкин. — У вашей дочери и внучек есть близкие друзья или кавалеры, которым разрешается сюда приходить?

— Близких друзей нет, а ухажеров я сюда не допускаю, — категорично заявила старушка. — Так прямо и говорю: муж — пожалуйста, а остальных буду гнать поганой метлой. Зачем вам это: я весь день дома, только в магазин за продуктами выхожу.

— Но кавалеры, наверное, есть — настаивал Вилкин. — Кто они?

Старушка задумалась, припоминая:

— У Веры какой — то женатый инженер, они где — то на стороне встречаются. Таню несколько раз паренек с завода спрашивал: симпатичный, серьезный! А к Оле зашли как— то двое патлатых, так я их быстро отсюда отправила.

— А как реагировали члены семьи на пропажу перстня?

— Дочь вначале не поверила, решила, что я куда — то переложила и забыла об этом, — и приняла всерьез тогда, когда осмотрели дом снизу до верху. Таня отнеслась к пропаже равнодушно, — но она по характеру флегматик, а Оля сразу начала кричать, что перстень не брала и он ей даром не нужен.

— Где они сейчас?

— Вера и Танечка на работе, а Оля будет через полчаса.

— Тогда, с вашего разрешения, я осмотрю комнаты и подожду Олю.

— Пожалуйста, пожалуйста — замахала руками старушка.

— А я пока оладьи испеку и чаек поставлю.

У девочек было одна комната на двоих, Вера Ивановна жила рядом, а напротив, через коридор, располагались кладовая и комната Елизаветы Сергеевны. Судя по скромной обстановке, Вера Ивановна довольствовалась статусом незамужней женщины и лишних денег не имела. Оля явно увлекалась рок — музыкой, отдавая предпочтение, как объясняли пришпиленные к стене рисунки и фотографии, группам со скандальной славой. Возле Таниной кровати стояла этажерка с книгами, подбор которых свидетельствовал о хорошем вкусе с налетом романтизма.

Во дворе послышался шум: кто — то шел, напевая песенку. Оля, — а это явно была она, — оказалась шатенкой среднего роста, изуродованной «хипповой» прической и пятнистыми варенками. Елизавета Сергеевна вышла ей навстречу: после короткой беседы Оля, негодующе тряхнув головой, направилась в комнату к ожидавшему ее Вилкину.

— Здравствуйте! — с независимым видом объявила Оля, сердито глядя на Вилкина. — Вы что: в моих вещах роетесь?

Я этого не разрешала.

— Просто рассматриваю, — успокаивающе произнес Вилкин. — Вы ведь знаете о пропаже перстня.

— Подумаешь, пропажа? Бабушка его потеряла, а теперь выдумывает, настроение всем портит. Никому он не нужен.

— Считаете, что перстень сам собой найдется? — осторожно спросил Вилкин.

— Не знаю, — растерялась Оля. — Может, найдется, а может, нет. Но я тут ни при чем, учтите.

— А кто «причем»?

— Да откуда я знаю!? Вот привязались!

— Виноват, исправлюсь! — улыбнулся Вилкин. — Что мы стоя разговариваем?! Давайте за стол сядем.

Негодующе фыркнув, Оля обошла Вилкина по кругу и села на самый дальний стул; Вилкин пристроился неподалеку. Ситуация его забавляла: эта сердитая девочка чем— то ему импонировала.

— Вы игры любите? — внезапно спросил Вилкин.

— Вот еще! — фыркнула Оля. — Что я: детсадовская?!

— Давайте попробуем: вы ведь хотите, чтобы вора нашли. Я буду называть слово, а вы противоположное по аналогии. Например: жена — муж, сестра — брат и так далее. Согласны?

— Ладно! — недоуменно сказала Оля.

— Свет!

Оля задумалась, потом произнесла:

— Ночь.

— Огонь! Быстрее говорите! — поторопил Вилкин.

— Ну, лед.

— Друг!

— Враг!

— Дом!

Оля опять задумалась:

— Улица, наверное.

— Перстень!

— Не знаю. Пусть будут серьги.

— Земля!

— Небо. Долго еще?

— Хватит. Спасибо. До вечера!

Зайдя на кухню, Вилкин по настоянию Елизаветы Сергеевны попил чай с оладьями, и, уточнив, как проехать на работу ее дочери, отправился в путь. Вера Ивановна оказалась невысокой, в меру упитанной женщиной, со спокойными движениями и рассудительным голосом. Узнав о цели визита, она вздохнула, произнесла: «Наверное, мама права: другого выхода не было» и, отведя Вилкина в пустующее подсобное помещение, приготовилась отвечать на вопросы.

— Ваше мнение о краже перстня? — спросил Вилкин.

— Двойственное. С одной стороны, мне жаль перстень: помню, как в детстве я показывала его подругам и мне все завидовали, потому что у меня было то, что отличало нашу семью от других. С другой стороны, я понимаю, что взял кто — то из дочек. А это не только материальная, но и моральная потеря: мы всегда доверяли друг другу и теперь этого не будет.

— Как вы думаете: кто виноват?

— Оля, конечно. Эти ее дружки: лохматые, с какими — то дикими песнями и поступками! Я пыталась переубедить ее, объяснить, что в ее годы ребята должны думать о карьере, стараться прилично выглядеть, а не изображать из себя соловьев — разбойников. Но она упрямая: если вобьет что в голову, — не выбьешь. И скрытная очень.

— АТаня?

— Это моя любимица. С детства носилась с раненными птичками, обиженными кошками. Жажда кого — то спасти. На врача хочет учиться, но пока неудачно: дважды в медицинском институте до проходного бала не дотягивала.

— Скажите, а не было ли незадолго до кражи разговора о стоимости перстня?

— Был. Оля спросила, когда всей семьей ужинали: она на эту тему с Таней поспорила. Бабушка объяснила, что перстень несколько тысяч рублей стоит: его еще во времена императрицы Екатерины наш предок за военные заслуги получил.

Уточнив у Веры Ивановны ряд интересовавших его обстоятельств, Вилкин отправился к ждавшему его на улице «Москвичу». Заехав в ломбард, Вилкин убедился, что перстень туда не сдавали, после чего направился в читальный зал библиотеки, где около трех часов изучал литературу о перстнях. Посмотрев на часы, решил, что пора обедать, и поехал домой.

Вилкин жил вместе с матерью, Анной Николаевной, возле больницы имени Семашко. Район был тихий, спокойный; Вилкин помнил, как радовалась Анна Николаевна, проработавшая до пенсии заведующей кафедрой русского языка филологического факультета, когда получила эту двухкомнатную квартиру.

— Опоздал сегодня! — констатировала Анна Николаевна, открывая сыну дверь. — Или дело наконец — то появилось?

— Угадала. Разыскиваю перстень времен Екатерины Великой: а возможно, и более позднего времени.

Обедая, Вилкин попутно рассказывал о деле. Отец Вил— кина погиб, когда Вилкин заканчивал пятый класс, и с тех пор мать стала для Валеры не только наставником, но и другом. Именно она помогла Вилкину создать то, что он назвал «психологической лингвистикой», позволяющей, основываясь на особенностях языка и психологии, определять реальные поступки и цели людей.

— Первые впечатления есть? — спросила Анна Николаевна, выслушав сына.

— Смутные. Неясно, кто и зачем, и непонятно, случаен ли предмет кражи.

Вечером Вилкин вновь был в доме Тюбиковых, попросив Елизавету Сергеевну позволить ему побеседовать с Таней.

Девушка Вилкину понравилась: миловидное лицо, стройная фигура, аккуратная одежда.

— Что думаете о краже перстня? — спросил Вилкин.

— Ничего, — пожала плечами Таня. — Я сомневаюсь, что его украли: потерялся, и бабушка напрасно запаниковала.

— Но дом осмотрели и ничего не нашли.

— Ну и что?! Может, в щелку в полу провалился, может, с мусором выбросили. А еще, я читала, вороны блестящее любят: бабушка положила перстень на подоконник, вороны его и украли.

— Может быть, — не стал спорить Вилкин. — Я с Олей играл в одну игру, давайте с вами попробуем.

Вилкин объяснил правила и назвал первое слово:

— Мороз!

— Жара.

— Дерево!

— Куст.

— Человек!

— Зверь.

— Голова!

— Туловище.

— Перстень!

— Кольцо.

— А вы быстро соображаете, — похвалил Вилкин девушку.

— Время на раздумье не тратите.

— Можно идти? — спросила Таня.

— Конечно. Только скажите: парень, с которым дружите, Ягупов?

О Таниной симпатии Вилкину рассказала Вера Ивановна, характеризовав Ягупова как обаятельного, галантного кавалера.

Лицо Тани дернулось, стало злым, некрасивым.

— Вам какое дело?! — вспыхнула она и, хлопнув дверью, выскочила из комнаты.

Какое — то время Вилкин сидел, задумчиво глядя на дверь, потом встал и отправился на розыски Елизаветы Сергеевны. Нашел ее на кухне.

— Поужинаешь с нами? — увидев Вилкина, спросила Елизавета Сергеевна.

— Спасибо, не надо, — отказался Вилкин. — Скажите, кем были ваши родители?

— Работали в Петербургской Чека: отец — начальником отдела, а мать — служащей в канцелярии.

— Понятно. Значит, рассказ Веры Ивановны, что перстень получил за военные заслуги кто — то из предков — легенда?

Елизавета Сергеевна смутилась.

— Угадал. Я, когда дочке в детстве сказки рассказывала, эту историю придумала, — и сама в нее поверила. Отца в 1927 году в перестрелке убили, мама этот перстень в его вещах обнаружила. Откуда он у него, так и не узнали, но на всякий случай спрятали и никому не показывали: времена были страшные, читал небось. А как мой обман обнаружил?

— Судя по вашему описанию, перстень иудейский: такой раввины носили. Российская императрица не могла награждать им своих служащих, тем более военных.

— Надо же! — Елизавета Сергеевна с уважением посмотрела на Вилкина. — Шустрый какой: не ошиблась в тебе!

— Спасибо! До завтра!

Загнав машину в гараж — к счастью, он находился в общем дворе, где жил Вилкин, а не у черта на куличках — сыщик поднялся на свой четвертый этаж.