Читаем Кукла из подпольного театра онлайн бесплатно

Книга I

Резкий порыв ветра подхватил ярко-желтый лист, проволок по рекламному стенду с красочной надписью – «Курс лекций: Как научиться управлять собственным мозгом» и бросил на вывеску здания – «Институт мозга человека», а потом, закружив в неистовом танце, внес через приоткрытую форточку в аудиторию.

Невысокий полный мужчина, чуть старше пятидесяти лет, с округлым детским лицом и вдумчивыми цепкими глазами, старательно записывал тему на доске: «Лекция 1: История исследования мозга». Он оторвался от своего занятия и капризно закричал дальним рядам:

– Кто-нибудь! Закройте окно, уже достаточно проветрилось – дует.

Симпатичная девушка, лет двадцати восьми, встала из-за парты и прикрыла форточку. Когда она направилась к своему месту, мужчина невольно задержал на ней взгляд: стройная фигура, джинсы и веселая майка с Микки-Маусом, светло-русые волосы, убранные в аккуратный пучок, умные, широко расставленные глаза – она ему понравилась.

– Спасибо, э-э-э… – мужчина вопросительно посмотрел на девушку.

– Меня зовут Арина Котровская, – отозвалась девушка.

– Спасибо, Арина, садитесь. Продолжим. – Он вернулся к лекции: – Мозг – эти загадочные полушария, многие века, не дающие покоя ученым. Что хранят они в себе? Какие возможности скрывают? – Он похлопал себя по нагрудному кармашку медицинского халата, невольно задев прикрепленный бейджик «Иван Михайлович Стриженов, профессор, доктор психологических наук», вынул сушку, задумчиво ее надкусил. – Чтобы изучить возможности мозга, к чему только не обращалось человечество: опыты над животными и людьми – часто бесчеловечные, многочасовые работы в лабораториях, гипноз. Вот вы, Арина, верите в возможности гипноза?

– Я скептик: верю, лишь, в то, что имеет под собой аргументированную базу, – уверенно ответила девушка.

Профессор хитро улыбнулся:

– Скептик, значит. Замечательно. – Он радостно потер руки. – Скептики – самые лучшие объекты для экспериментов. Спускайтесь ко мне, голубушка.

Девушка колебалась.

– Быстрее, быстрее, голубушка, не задерживайтесь, – поторопил ее профессор.

Арина пожала плечами: мол, чего мне бояться – и спустилась к кафедре.

Иван Михайлович оглядел аудиторию и ткнул пальцем в сторону темноволосого парня, чем-то неуловимо напоминающего грустного сенбернара:

– Так, голубчик, как вас зовут?

Парень растерянно завертел головой по сторонам, надеясь, что эти слова адресованы не ему.

– Голубчик, не оглядывайтесь на других, к вам я обращаюсь, именно к вам, к молодому человеку в оранжевой майке, – начал раздражаться Иван Михайлович. – Как вас зовут? – сердито повторил он вопрос.

– Павел, – встревожено пробасил парень. Видно было, что он не из тех, кто радуется вниманию к собственной персоне.

– Хорошо, Павел, – более миролюбиво продолжил профессор. – Вы тоже спускайтесь, мой ассистент опаздывает, а вас я помню, вы уже прослушали курс лекций у Сапронова, значит, не совсем новичок – сможете мне помочь.

– Но профессор… – испуганно отозвался Павел.

– Никаких возражений: у вас все получится, – требовательно прервал его Иван Михайлович, – и захватите два стула.

Павел немного помялся на месте, но потом взял два стула и нерешительно спустился к профессору и Арине.

– Замечательно, замечательно, – возбужденно потирая руки, повторял Иван Михайлович. Он поставил два стула спинками на расстоянии около полуметра между ними. Ткнул пальцем в Павла: – Сосредоточьтесь!

Павел растерянно заморгал, неуверенно кивнув. А Иван Михайлович тем временем поставил девушку напротив себя, беспокойно пошарил в нагрудном кармане:

– А что я сейчас интересное достану! – радостно вскрикнул он и вытащил обгрызенную сушку – аудитория взорвалась раскатистым смехом. – А не то… – досадливо поморщился профессор, невозмутимо положил себе кусочек в рот, смачно хрустнул и вытащил из кармашка длинную цепочку с маленьким зеркальцем, которое поднял вверх, растерянно замер – и быстро спрятал цепочку обратно в карман, невнятно пробурчав: – Ой, у нас же будет мост, не это нужно.

– Свет мой зеркальце, скажи, – негромко прокомментировали его действия на передних партах.

– Профессор, она не Белоснежка! – раздался залихватский крик с задних рядов.

– Тишина в аудитории! – раскатисто гаркнул Иван Михайлович, от былого добродушия не осталось и следа. Все невольно замолчали, а он спокойным, но властным тоном продолжил: – Сейчас я вам покажу одну из разновидностей гипноза – каталептический мост. Он повернулся к Арине и скомандовал: – Ноги вместе, плотно прижаты друг к другу, ладони сжать в кулаки, руки вдоль тела, глаза открыты!

Арина с удивлением отмечала, что невольно выполняет все приказы профессора. А он тем временем отошел от девушки, повелительно выкинул руку вперед направленной открытой ладонью к ее лицу:

– Смотри в центр моей ладони. Как только я подойду к тебе, ты закроешь глаза и не откроешь их, пока я не разрешу!

Иван Михайлович приблизился к девушке – она закрыла глаза. В аудитории воцарилась абсолютная тишина. Он слегка хлопнул ее по рукам и ногам, приговаривая:

– Руки закостенели, ноги закостенели. – Провел рукой по ее позвоночнику: – Туловище окаменело.

Стремительным движением подхватил ее тело под мышками и повелительно посмотрел на Павла. Тот торопливо схватил девушку за ноги – и они положили ее на спинки стульев.

Профессор победно отошел от Арины – она неподвижно лежала на спинках стульев. Аудитория разразилась аплодисментами. Польщенный, Иван Михайлович заулыбался.

– Вот пример одной из разновидности гипноза – каталептический мост. Я бы его назвал эксперимент над скепти… .

И в этот момент Арина, как младенец, заплакала. Профессор растерянно застыл, глаза его загорелись фанатичным блеском, он, тихо говоря, сделал несколько шагов к Арине:

– Этого не может быть – крик младенца! Неужели!

Он на секунду замер рядом с девушкой решаясь, а потом громко и очень властно воскликнул:

– Вам пять лет! – голос его наполнился какой-то непередаваемой силой. Он повторил свою фразу, но уже тише: – Пять лет. – Приблизил свои губы к ее уху и прошептал: – Пять лет.

Арина замолчала, потом заговорила на незнакомом языке голосом маленькой девочки.

Многие слушатели, невзирая на висящую на стене грозную табличку: «Съемка запрещена», достали телефоны и принялись фиксировать происходящее.

– Это она на польском говорит, – озадаченно прошептал Павел и перевел: «мама, мама, у меня умерла мама». – Он растерянно почесал затылок: – Только диалект какой-то странный, не все понятно.

Арина тоненько заплакала.

– Это… это… – заволновался профессор, обхватил себя руками, покачиваясь из стороны в сторону.

Аудитория загомонила:

– А здесь еще и языкам учат!

– Да, может, польский ее родной.

– А я хочу выучить китайский.

– Не мешайте!

Профессор некоторое время возбужденно наблюдал за девушкой, а потом тихо обратился к Павлу:

– Так, голубчик, будем девушку возвращать в наш бренный мир.

Стриженов и Павел поставили Арину на ноги. Секунду спустя Иван Михайлович скомандовал:

– Арина, делаем глубокий вдох и открываем глаза!

Девушка ошеломленно оглядывалась. Профессор впился в нее взглядом:

– Арина, вы знаете польский язык?

– Нет. – Ее глаза от изумления широко распахнулись: – А что?

Хлопнула входная дверь – пришел запоздавший ассистент.

– Не прошло и полгода, – рассеянно кивнул Стриженов появившемуся в дверях молодому человеку в красной бейсболке.

– Я в пробку попал и…

– Неважно, – прервал его Иван Михайлович и обратился к аудитории: – Друзья мои, прошу убрать ваши телефоны. В связи с необходимостью изучить произошедшее явление я вынужден покинуть вас. Лекцию продолжит мой ассистент Андрей Высоковец.

Слушатели возмущенно загудели. Слышались выкрики:

– Так нечестно!

– Нам интересно!

– Я тоже хочу гипноза!

– Профессор, мне очень нужен китайский!

Иван Михайлович, не обращая внимания на протесты, обратился к стоящим на кафедре ребятам:

– Павел, Арина, идите за мной.

Они покинули аудиторию.

В уютной светлой комнате, уставленной макетами полушарий человеческого мозга, Иван Михайлович сел за парту, ребятам указал на расположенные напротив стулья:

– Садитесь.

Он проследил за тем, чтобы они удобно сели, достал из выдвижного ящика стола сушки, одну отправил себе в рот, другую привычно закинул в кармашек халата, немного похрустел и обратился к девушке:

– Ну-с, голубушка, скептик вы наш ненаглядный, рассказывайте, что вы видели.

Арина насупилась, ей показалось, что профессор иронизирует:

– Я так, понимаю, вы меня искусственно усыпили. Мне приснился обычной сон.

– Сон, не сон – полемика в данной ситуации не уместна. Что вы видели? – нетерпеливо повторил свой вопрос профессор.

Арина пожала плечами, холодно ответила:

– Это был интересный сон, как фильм. – Глаза ее немного затуманились. – Я видела, что нахожусь около церкви, к входу ведет большая очередь. Я спрашиваю: куда стоим? Один отвечает: «К Иисусу», второй: «К Будде», третий возмущается: «Они вас обманывают – очередь к Аллаху». В разговор вступили и другие, называя какие-то незнакомые имена. Они все спорили, к кому мы стоим, а я молчала. Как-то быстро оказалась у входа, зашла внутрь и очутилась в помещении, чем-то напоминающим форму яйца. На уровне второго этажа, вдоль стены, тянулся узенький балкончик с трамплином. По нему я и прошла, увидела внизу парящую в воздухе газообразную голову мужчины.

– Иисуса? – с любопытством уточнил профессор.

– Не знаю, я с ним лично не знакома, – пожала плечами девушка.

– Вы издеваетесь?

– В отличие от вас я не люблю издеваться над людьми, – сердито буркнула Арина. – А вы что, увидев газообразную голову, смогли бы утверждать: это голова Иисуса?

– Э-э-э, – стушевался Иван Михайлович, не находясь, что ответить. Порылся в кармане, достал сушку, надкусил ее и сквозь хруст неуверенно пояснил: – Я не издеваюсь, а провоцирую, изучаю реакции – это моя профессия. – Он помолчал, а потом неожиданно перешел в наступление: – Почему я спросил: чью голову вы увидели? Я так понимаю, что ответ на этот вопрос отразил бы ваше вероисповедание.

– А зачем вам мое вероисповедание? Это слишком интимно и к делу не относится. Я не буду это обсуждать, – отрезала Арина.

– Ну, знаете ли, голубушка, вы пришли ко мне, желая изучить мозг, а что может быть интимнее?

– Вот именно – мозг! – оживилась Арина. – Мне нужен подход с точки зрения научных знаний. Если бы мне нужна была теология, я бы пошла в церковь. Если бы мне нужны были оккультные науки – я бы пошла к бабкам.

– Вот оно как! Я оказался где-то между церковью и бабками – это даже льстит, – хмыкнул профессор. – Вы знаете, – доверительно заметил он, – наука не мешает верить. Я, вот, например, буддист, верю в переселение душ, а Павел – католик.

– Откуда вы знаете? – удивился Павел.

Иван Михайлович подбородком показал на большой крест, висящий на его шее. Павел смущенно спрятал его за отворот майки.

– А вы, я так понимаю, у нас атеистка? – полувопросительно -полу утвердительно спросил у девушки профессор.

Она демонстративно отвернулась к окну, не желая отвечать.

Иван Михайлович потер руки:

– Что ж, голубчики вы мои, с радостью сообщаю вам: у нас подобралась необычная компания – буддист, атеист и католик.

Павел нетерпеливо заерзал на стуле, радость профессора ему была непонятна, и вообще он был не из тех, кто любит присутствовать при чужих спорах, а еще скоро закроют буфет, а он не обедал.

– Профессор, это все очень интересно, но можно я пойду?

Иван Михайлович удивленно на него посмотрел:

– Голубчик, неужели вам неинтересно?

– Интересно, – тускло ответил Павел. – Буфет скоро закроют, а я еще не обедал. Слушаю истории про сны.

– Ну, сны или не сны, мы еще будем выяснять. – Иван Михайлович повернулся к Арине: – Голубушка, не будем тратить время на споры, вернемся к вашему… э-э-э… сновидению. Опишите, что было дальше.

Девушка пожала плечами, мол, как скажите, и продолжила свой рассказ ровным бесстрастным голосом:

– Я прыгнула вниз, в эту голову – и оказалась в невесомости. Миллион картинок проносился передо мной, их было так много, что я практически ничего не запомнила. У меня создалось впечатление, что меня судили, но поняли: я не виновна. Я вздохнула и выдохнула воздух… в утробном крике младенца. Высоко надо мной был деревянный потолок – балки. Сбоку располагалось замысловатое большое окно в виде розы, вместо стекол – витражи.

– Готический стиль, – со знанием дела кивнул головой Павел. Перехватив сердитый взгляд профессора, он пояснил: – Я архитектор.

– Продолжайте, Арина, – сказал профессор.

– По-моему, это был старинный замок. Меня пеленали акушерки. Они перешептывались: «Эх, бедняжка, знала бы, чего ее мать лишила своей безрассудной любовью. Ладно, хоть поженились с этим злосчастным художником, а то быть бедной крошке незаконнорожденной».

Девушка разволновалась и замолчала.

– Выпейте водички, – предложил ей Иван Михайлович.

Арина благодарно кивнула, взяла стакан с водой и жадно выпила.

– А потом был другой сон. Мне пять лет, я в той же комнате. Ко мне заходит строгая пожилая женщина, в корсетном черном платье с длинной юбкой, говорит: «Твоя мать, да упокоить Бог ее душу, соединилась на небе с твоим отцом. Ты теперь круглая сирота, девочка. Собирайся, тебя согласилась взять на воспитание сестра покойной. Тебе очень повезло: она, вдова, богата и бездетна». Женщина мне вручила мешок, по-моему, в нем было кольцо, она сказала что-то вроде того, что это все что оставила мне моя мать в наследство.

– Еще что-нибудь сказала? – спросил профессор.

– Много чего, но я не запомнила, – нахмурилась Арина. – Я плакала. Потом очнулась.

– По вашим ощущениям, какое это было время? – спросил Иван Михайлович.

– Начало девятнадцатого века, – уверенно ответила девушка.

– Какая страна?

– Польша.

– Значит, Россия.

– Да, точно, я помню, в начале девятнадцатого века Польша была частью России, – подтвердила Арина.

Профессор доверительно наклонился к Котровской, его лицо снова приняло детское, мягкое выражение:

– Голубушка, вы сказали, вам нужен научный подход. Для чего?

Девушка резко откинулась на спинку стула, перевела невидящий взгляд в окно, всем своим видом демонстрируя, что не будет это обсуждать.

Профессор встал из-за парты, нервно заходил взад-вперед по кабинету, рука привычно потянулась в карман – за сушкой.

– Понятно, объяснять не будет, мне нужно самому понять, что ей мешает, – бормотал он, – она из ОКеистов.

– Хоккеистов?! – удивленно повторил Павел.

– Не мешайте, – отмахнулся от него профессор. – У них всегда все отлично, – шептал он, – гордецы, рассчитывают только на себя, им сложно просить о помощи других. Стыдно признаться, что с чем-то не справились. Трудно пускают в свой круг. Как же с ними справиться? – Он радостно воскликнул: – Нужен тет-а-тет.

Иван Михайлович остановился напротив Павла, посмотрел на часы, благодушно заметил:

– Голубчик, пришло время выполнить ваше горячее желание и отпустить вас в буфет. Ступайте, ступайте, вы еще успеете что-нибудь перехватить.

Павел легко вскочил со стула и торопливо, насколько это было возможно для столь большого человека, направился к выходу. Окрик профессора остановил его около выхода.