Читаем Не смотри назад онлайн бесплатно

Живи каждый день, как последний, и однажды ты не ошибешься.

Директора гоночной команды «Форвард» Сашу Морозова многие считали железным человеком. Он никогда не поддавался эмоциям, всегда был спокоен и готов встретить лицом к лицу любые трудности. За это его и уважала команда. Но сейчас, когда он, поджав губы, смотрел в одну точку, на мою искалеченную «Сильвию», кажется, даже он не знал, что делать.

Четыре дня назад мы приехали в Красноярск участвовать в первом этапе гонок «Российской дрифт-серии». Но уже на тренировочном заезде у меня вдруг застучал мотор, машина резко перестала слушаться руля, и на входе в поворот я вылетел с трека, что называется, «копать червей».

Машину привезли в гараж на эвакуаторе. Она была в плачевном состоянии: отлетели оба бампера, из-под капота валил дым, капало масло и резко пахло чем-то горелым. Механики и пилоты теперь стояли вокруг машины, и мертвая тишина скорее напоминала минуту молчания.

Это был уже не первый раз. Проблемы с двигателем повторялись, но все время разные. Причина была неизвестна. До квалификации оставались сутки, и починить сгоревший движок, с которым непонятно что происходит, мы бы не успели ни при каких условиях. Это означало, что гонка для нас закончена.

– Все, парни, – наконец сказал Саша. – Похоже, мы все.

Разочарованный вздох прокатился по толпе.

Все думали об одном: полгода подготовки, специально доработанная машина, с которой вроде бы уже – наконец-то – все было хорошо, и ушатать движок наглухо на первом же круге тренировочного заезда – для этого сложно подобрать слова.

Главный механик в отчаянии выругался:

– Сука, я не знаю, что с ней не так! Мы все перебрали, каждую деталь как под микроскопом смотрели. Я не знаю, почему это опять происходит. Не знаю.

Тем временем к машине подошел парень в таком же, как у всех механиков, сером комбинезоне, и погладил остывающий капот «Сильвии». Я мельком взглянул на него. Точно, Влад, новый инженер.

Он присоединился к команде только весной, чтобы помочь построить новую машину к следующему сезону. Саша говорил, что нам очень повезло заполучить специалиста такого уровня. Я о нем знал только, что раньше он строил какие-то немыслимые суперкары нефтяникам, и поговаривали, что за совершенно неприличные деньги.

Это был высокий и хорошо сложенный парень, на полголовы выше меня или около того. Он точно был меня старше, но я затруднялся определить, на сколько. Темные волосы, волевой подбородок, четкая упрямая линия губ – такие обычно нравятся девчонкам, не прилагая никаких усилий. Отдельно обращали на себя внимание его глаза – ясные, серые, и как будто всегда грустные. Даже в простой серой форме механика он выглядел как кинозвезда. От этой мысли меня немножко кольнула зависть: я не мог похвастаться выдающимся экстерьером, и девушек скорее привлекала моя растущая популярность, чем я сам.

Ребята еще не успели с ним толком познакомится, но сейчас он полностью завладел их вниманием, как только сказал:

– Есть одна идея. Если я прав, то завтра сможешь ехать. – Он кивнул мне. – Может быть, успеешь на квалификацию.

Вся команда молча уставилась на него с недоверием. Я затаил дыхание.

– Мы слишком накрутили мощность, – пояснил он, – и похоже, что 750 лошадей – это все-таки многовато для четырех цилиндров, тем более в жару. Скорость большая, поэтому в длинных поворотах от инерции масло стекает в одну сторону поддона, и двигатель перегревается. Отсюда все эти проблемы – то заслонка, то клапана, то еще что. У нас от перегрузок движок разваливается.

Голос у него был негромкий и приятный. Я не смог представить его, например, ржущим над похабными шуточками вместе с парнями в гараже.

– Блин, мысль, – восхитился кто-то из ребят.

– Нужно заменить двигатель и поставить систему сухого картера. Подходящий у нас есть. Точнее, – поправился он, – есть откуда снять.

– Да, согласен, – вздохнул главный механик. – Но мощность придется хотя бы до 700 понизить, а то все зря. Маловато, но Роме сезон хватит продержаться. А потом надо на 6 цилиндров переходить, давно пора.

– Работы много, – сказал Влад. – Но за сутки должны успеть. – Он посмотрел на Сашу. – Вопрос в том, есть ли у нас это время?

Саша развернулся к новичку, глаза его светились:

– Время есть. Действуйте.

***

Была суббота, второй день гонки. Накануне я прошел квалификацию, как выразился комментатор, с баллами выше всяких ожиданий, и занял в ней головокружительное третье место. Машина была в порядке. Механики просили меня не жестить, и я берег ее как мог.

В этом сезоне стала еще больше заметна тенденция: заезды преследователем мне удавались неплохо, а вот с лидерством были постоянные проблемы.

– Это странно, первым же ехать обычно проще, – недоумевал Влад, когда мы болтали с ним за кофе в перерыве.

– Ну а мне не проще, – огрызнулся я, и мне мгновенно стало за это стыдно. – Извини. Нервы ни к черту.

– Я смотрел все твои заезды, если что. И ты всегда как будто опасаешься преследователя, что он в тебя прилетит. А ты не смотри назад. Тебе важно проехать красивую траекторию, четко по судейскому заданию, и все клипы собрать. А его дистанция – это не твоя проблема. Понял? Просто не смотри на него.

Я кивнул.

– Попробую.

***

Несмотря на все сложности, я все-таки выбрался из Топ-16. Комментаторы опять стали наперебой называть меня то «открытием сезона», то «главной надеждой» команды.

Но на одном из заездов в Топ-8 мне достался серьезный соперник – Женя Гусев из команды «Лукойла». Он был раза в полтора меня старше и настолько же опытнее.

Лидером я проехал вполне неплохо. На хот-пите Саша успел пошутить, что любит меня, хлопнуть по плечу, и попросить быть осторожнее с Гусевым в «шпильке». В эту самую первую, но очень крутую дугу нужно было войти уже в заносе, и аккуратно пройти ее полностью в скольжении без корректировок и прямых колес. Задача сама по себе была не самая простая.

Но во второй заезд, когда я ехал уже преследователем, гонка неожиданно для всех закончилась именно там.

Со скорости около 150 км/ч на постановке, я красиво переложился и вошел в поворот одновременно с Гусевым, сохраняя дистанцию до соперника чуть больше метра. Но на самом пике внезапно всем правым бортом влетел ему в бок.

Все произошло слишком быстро. От удара на такой скорости «Сильвию» закрутило, и я позорно вылетел с трека, подняв столб мелкого щебня, пыли и травы. Было слышно, как трибуны взорвались негодующими криками.

– Что случилось? – спросил в эфире механический голос Саши.

– Ромку на шпильке размотало, – послышался сдобренный помехами голос споттера.

– Сука! – ругнулся директор.

– Гусь переуглил и завис там. Роме никуда не деться было, – кисло пояснил наблюдатель. – Но косяк наш. Так что все, походу.

Судьи решили точно так же. Это означало, что в этом этапе на пьедестал я уже точно не попадаю.

– Ромчик, ты молодец, – ободряюще сказал директор. – У Гуся бывает. Он это не специально так, просто косячит.

Но меня хватило только на короткое «понял». Я выравнивал тачку, чтобы направиться к финишу.

Саша постоянно твердил, что нужно научиться проигрывать. Что дрифт – это непредсказуемый спорт, и здесь это необходимый для выживания навык. Но пока не получалось. От финиша я катился на питлейн, а в душе уже закипала буря.

Из тачки я выбрался под сочувственные взгляды ребят. И эти взгляды меня доконали: я стянул с головы шлем и подшлемник, сунул его в руки кому-то из парней, и почти бегом бросился в гараж.

Внутри кто-то на ходу поймал меня за плечо.

– Эй. Ну-ка, стоять.

Это был Влад. Он крепко схватил меня под локоть и оттащил в сторону, за стеллажи с покрышками, где у механиков располагалось что-то вроде закутка для отдыха. Сейчас там никого не было.

Задыхаясь от обиды и ярости, я поднял на него залитое слезами лицо и меня прорвало:

– Это пиздец… Я просто не мог… Там без вариантов было держаться за ним, и не встать. Слишком медленно!

Он обнял меня и запустил руку в волосы, так что моя голова оказалась на его плече.

– Я знаю. Я видел. Тише, все.

Я уткнулся лицом в грубую серую ткань его куртки и беззвучно разрыдался. Он тихонько гладил меня по спине, и от этого простого выражения заботы слезы текли еще сильнее.

Но от слез сразу полегчало. Я тайком вытирал их кулаком— господи, не дай бог кто-то еще из команды увидит, что я рыдаю как баба! Но в гараже больше никого не было. С улицы доносились возбужденные голоса и треск раций: все обсуждали мой проеб, и ждали остальных ребят с трибун.

Наконец, Влад тихо заговорил:

– Никто не смог бы выполнить такой маневр, это невозможно. Споттеры говорили то же самое. Это не твой косяк. Слишком маленькая скорость, слишком большой угол. Зато лидером ты проехал просто роскошно.

– Я не смотрел назад, – выдохнул я ему в плечо.

Он отодвинул меня, ловя мой взгляд. Казалось, что сейчас от его всегда грустных серых глаз исходит какой-то теплый и бесконечно добрый свет.

– Рома, ты не представляешь какой ты молодец. Я тобой восхищаюсь.

Я уже понял, что он мне нравится. Как-то совершенно по-особенному. Оказалось, что мне приятно даже вот так стоять рядом с ним, смотреть на него, чувствовать тепло его рук… В конце концов, если бы не он, сегодняшнего заезда вообще бы не было. Но кроме уважения и благодарности в этом было что-то еще. Как будто он был мне гораздо ближе, чем друг и коллега. Как будто я могу рассказать ему вообще все, что угодно, и он меня поймет. Я никогда такого раньше не испытывал.

Даже не знаю, почему, но я потянулся к нему и, зкрыв глаза, прижался губами к его губам.

На секунду мне показалось, что сейчас он шарахнется прочь, или даст мне по роже – так сильно он вздрогнул и напрягся. Но даже если так, в тот момент мне, честно, было похуй. Я не мог и не хотел этому сопротивляться.

Но после секундной паузы Влад внезапно ответил на поцелуй: его язык осторожно скользнул по моим соленым от слез губам. И все мое тело будто прошил насквозь мощный разряд, сбившийся в пульсирующий комок где-то в паху. Такого я не ожидал: в ушах зазвенело, колени задрожали, и я бы, наверное, сполз на пол, но он крепко прижимал меня к себе.

По моим ощущениям так прошло всего несколько секунд, и одновременно как будто целая вечность. Сердце колотилось от страха, ведь нас могли увидеть в любой момент, но я физически не мог себя заставить оторваться от него.

Кто-то завозился у входа в бокс, и Влад рывком отодвинул меня – покрасневшего и запыхавшегося – на пионерскую дистанцию от себя. Какое-то время мы прислушивались, но никто так и не вошел.

Мы молча посмотрели друг на друга, словно заговорщики.

– Ну что, все? – спросил он с улыбкой, пока я пытался отдышаться, и нервно вытирал рукавом уже почти высохшие слезы.

И сам же ответил:

– Все. Пора.

***

Это была квартира, которую Влад снял на неделю на время гонки, чтобы не мотаться из пригорода. Простой интерьер в стиле лофт, никакого освещения, кроме настольной лампы и телика, и от этого было довольно уютно.

Мы расположились на большом угловом диване, сделанном из деревянных поддонов, с пухлыми серыми подушками, набитыми поролоновой крошкой. Я впервые видел его без комбинезона, а он меня – без формы пилота, и это было странное ощущение. В обычных джинсах и мятой домашней футболке он казался мне еще симпатичнее, если такое вообще было возможно. Мы пили пиво, болтали и краем глаза смотрели прошлогодние заезды RDS.

Про инцидент в гараже он ничего не сказал, но мне не хотелось это так оставлять. Наконец я озвучил то, что весь день не давало мне покоя:

– Мне очень стыдно перед тобой, что я разнюнился как баба.

Он удивился.

– Херня это все, Рома. Забей.

– Нет, ты послушай, – упорствовал я. – Не представляю себе, например, чтобы Гоча так истерил.

На экране легендарный Гоча как раз уделывал соперника в Топ-32.

– Он же спокоен всегда, как танк. Против него Масато Кавабата выходит, чемпион мира, на этом своем звездолете в полторы тысячи сил – тут бы самое время охуеть от ужаса. А Гоча просто садится – и едет.

Влад хрюкнул от смеха, но я не унимался:

– А меня перед каждой гонкой трясет, и чем ближе к концу этапа, тем сильнее. И вроде ерунда: ну сколько там этот заезд, 30 секунд? Но на него буквально все силы уходят. И если еще и случается что-то – ну, вот как сегодня, то уже просто заорать хочется. Ты как раз застал такой момент.

Я украдкой посмотрел на него. Кажется, впервые в своей жизни я вот так запросто говорил другому человеку что-то, что меня по-настоящему беспокоило.

Влад улыбался, а в его глазах плясали теплые искорки.

– Знаешь что? Иногда, если тебе хочется заорать, то надо так и сделать.

Он открыл бутылку пива и точным броском отправил крышку в коробку в углу комнаты. Пользуясь случаем, я придвинулся к нему поближе, чтобы чуть-чуть касаться его коленом. Он этого, кажется, не заметил.

– Мне кажется, ты вообще ничего не боишься. Когда я вижу, как ты несешься на полной скорости боком на бетонную стену, в этом дыму, я иногда просто в ужас прихожу. Меня это еще в прошлом сезоне впечатлило: вроде такой пиздюк, а гоняешь, как настоящий монстр. – Влад усмехнулся. – Глупо, наверное. Когда в записи смотришь – это все даже не выглядит таким уж сложным. А вживую каждый раз страшно.

– Я не пиздюк, – в шутку обиделся я. – Мне двадцать три. Будет.

И добавил:

– И на самом деле я боюсь.

Он внимательно смотрел на меня.

– Правда?

– Правда. Иногда даже очень. Бывает, даже из машины сразу не выхожу, потому что ноги дрожат. Только Саше не говори. Он и так все время твердит, что я, конечно, хорош, но эмоционально нестабилен.

Мы засмеялись. Мне было хорошо с ним. Так хорошо, как уже давно – а может и никогда – ни с кем не было.

Я сделал хороший глоток пива и спросил:

– Ну а ты? Чего ты боишься?

Влад помолчал, глядя на синхронно скользящие по экрану машины. И ответил:

– Не знаю даже. Умереть в одиночестве, наверное, было бы страшно. Или жить долго, но несчастливо. Еще, кстати, неизвестно, что хуже. Не знаю. – Он вздохнул. – А может быть, я боюсь, что мне никогда смелости не хватит тебе сказать, как сильно ты мне нравишься. И что я с прошлого года глаз от тебя не могу оторвать.

Я остолбенел.

– Саша ведь меня несколько лет звал, а тут я сам к нему пришел. Представляешь, как он удивился?

Он отрешенно смотрел куда-то в сторону, как будто все сказанное вообще ко мне не относилось. Потом все-таки взглянул на меня, потормошил за плечо и снова вздохнул.

– Ты прости. Наверное, для тебя это все дичь какая-то. Для меня, честно говоря, это тоже дичь, Рома. Но это факт. Ты мне нравишься, серьезно, как-то по особенному. И я отлично понимаю, что у всего этого нет никаких шансов ни на что. – Он помолчал. – Но тачку я тебе построю такую, что ты на ней всех разъебешь, без шуток.

Я не мог выдавить ни звука.

– Не переживай, если что. Приставать не буду, – он усмехнулся. – Я к этой хуйне еще сам не привык. Со мной такое впервые.