Читаем Бесконечность. Слияние онлайн бесплатно

Открываю глаза. Поворачиваю голову. Боль. Резкая, режущая. Не знаю, как там говорят – «стекло посыпалось»? У меня не так: на заднем плане ощущений стоит шум, его можно сравнить с водой, текущей из крана в раковину, или, скорее, со звуком телевизора, включённого на канале, на котором нет трансляции. Да, это более точное определение – «белый шум» в моей голове. Сейчас уже и понятия такого нет – «телевизор». Это уже глубокая история для моего поколения. Всё больше разного вида приставки с корнем «панель»: галопанель, микропанель, стимпанель и так далее. А вспомнил это понятие «телевизор» я только потому, что дед у меня был интересной личностью, если не сказать странной. Мало того, что он любил рассказывать истории из своей жизни, точнее, не просто любил, а навязчиво рассказывал. Так ещё и подкреплял свои слова записями, благо в его жизни уже появились те самые современные микропанели, хоть несколько в ином виде, однако позволяющие делать запись изображения и звука. Так вот, дед с этим устройством практически не расставался, особенно в последние годы жизни, записывал каждый день. Наверное, хотел сохранить себя. Хотя как я могу знать, что творилось у него в голове? Странным он для меня остался до сих пор, даже несмотря на то, что он практически меня вырастил.

Но не об этом я хотел сказать, а о «белом шуме», потому как у деда была и такая запись. Зачем он её делал, до сих пор не понятно, но я всегда её помню, это «шшшшш» продолжительностью в несколько часов. Я, конечно, всю её не видел, но по таймеру посмотрел длительность ролика и ещё очень удивлялся, зачем деду такие записи.

И, видимо, из-за того, что помню об этой записи, как просыпаюсь с похмелья, фоном у меня это «шшшшш», а при движении головы резкая боль, как будто вставляют в мозг раскалённые иглы. И чтобы унять эти иглы, приходится искать положение тела в пространстве, при котором боль в голове наименьшая. И этот подъём собственного тела из горизонтального положения в вертикальное происходит по замысловатой траектории с моментами замирания. Смешно, но как люди пили, так и пьют, как было похмелье, так и есть, несмотря на то, что человечество продвинулось далеко в медицине с тех самых дедовских времён. Несмотря на то, что победили рак, блокировали СПИД, от которого теперь не умирают, одной профилактической капсулой защищают организм от простудных инфекций на целый год. Несмотря на всё это до сих пор ничего не могут поделать с похмельем. Нет, сейчас существуют средства, нейтрализующие все последствия похмелья, но препарат находится на кухне, а до неё надо ещё дойти.

А может, учёные просто не в состоянии решить этот вопрос? Как бы далеко медицина ни продвинулась, а вот с тайнами мозга ничего поделать не могут. И на место одних смертельных болезней пришли другие, связанные именно с мозгом. Одна «Мульта-С» чего стоит. Это когда в уже сформированном мозге по неизвестной пока причине начинается процесс роста нейронов. Затем эти, казалось бы, нужные нейроны собираются в так называемые микропучки и начинают блокировать некоторые участки мозга. В результате мозговое вещество расширяется, что ведёт к деградации всего мозга в целом. Этот процесс усиливается с каждым днём и в итоге приводит к летальному исходу. От постановки диагноза до смерти проходит не более двух лет.

А всё оттого, что в нашу жизнь очень плотно вошли капсулы глубокого погружения. Этакие гробы с датчиками. Сначала они использовались только для развлекательной индустрии, те же игры – виртуальные миры как фэнтезийной направленности, так и всевозможных исторических реконструкций. А потом их стали применять вообще везде. Вот встаёт с утра человек с кровати – и тут же ложиться в этот «гроб». Это он «пошёл на работу». И получается, что он всю жизнь просто лежит, а мозг его трудится. Так начали появляться множество болезней, связанных с мозгом.

У меня тоже был такой «гроб», я тоже, как и все, сначала играл в этой капсуле, а потом и работал. Продавал различный софт для этих же капсул таким же виртуальным людям, как и я.

Но теперь я – уборщик мусора. Да, человечество, как бы ни продвинулось вперёд, как бы ни шёл научный прогресс, всё так же непрестанно гадит. Да, согласен, и в этом направлении есть свои подвижки. Например, те же вакуумные автоматические мини-боксы, специальные накопительные контейнеры, не устающие боты-уборщики – как для внутренних помещений, так и для улиц. Но то для разных богатеев и элит. А на периферии практически ничего не изменилось. Нет, конечно, теперь уже практически невозможно увидеть горы неубранного мусора, да и на газонах уже ничего не валяется – технологии дошли и до нас. Однако если вы не видите мусора – это ещё не значит, что его нет! Ведь кому-то приходится убирать все эти отходы.

Это не мой осознанный выбор – это моя печальная история, и я сам виновен в том, что стал тем, кем являюсь сейчас. Может, я слабохарактерный, может, нет во мне «стального стержня», но уж какой есть, и хорошо хоть такую работу дали – мог бы совсем спиться и просто не проснуться следующим утром.

Ну хватит рефлексии, да и лекарство от похмелья уже действует, как всегда. Боли утихли, организм ожил, пора идти разгребать мусор. Уже через двадцать минут подъедет мой напарник по столь ответственной работе, и направимся мы на свою зону жилого массива вывозить бесконечные отходы человеческого существования. Вот как раз успею кофе выпить.

Достаю любимую кружку из кухонного шкафчика и замечаю то ли царапину, то ли трещину. Вроде раньше её не было. Пора менять на другую. Ладно, сегодня последний раз ты мне послужишь, а вечером забегу в магазин и заменю.

Наливаю кипяток в кружку, и она лопается на две половинки.

– Ёп… – восклицаю я, и кипяток брызгает мне на ноги. Потому как с утра я мало того что с похмелья, так ещё и просто малоактивен. Вот после кофе бы проснулся. А так получил «кучу приятных ощущений», такой «экстренный бодряк».

– Плоховато что-то день начинается, – произношу со вздохом и смотрю на осколки, на ошпаренные ноги. Больно, конечно, но не смертельно. – Вот и я добавил отходов к своей работе, – размышляя, прибираю мусор и собираюсь на работу. – Сегодня я без кофе. Да, не с той ноги день начинается. Эх, люди – свиньи! Хотя, наверное, даже хуже. Свиньи хотя бы не осознают, что они свиньи, а люди мало того что осознают, так ещё и не предпринимают попыток изменить это. Ладно, чего зря на них наговаривать, пока они такие – у меня есть работа. Ну вот, уже позитивные мысли. Хех, ещё дед мне говорил: «Ты, Славка, меньше бы ругался, а больше бы искал положительные стороны в чём-то нехорошем. Того гляди и жить легче будет!» Да, дед, не всегда ты чушь говорил, иногда у тебя проскальзывали и хорошие мысли, – и я сам себе улыбнулся.

Разобравшись с мусором, ещё раз взглянул на ошпаренные ноги – может, мазью какой помазать надо, а там уже ничего и нет.

– Странно, может, вода успела остыть, хотя кружка-то лопнула, да и боль я чувствовал, – подумалось мне. – Так, а это что ещё за ерунда! – снимаю с шеи армейский жетон. – Как я мог его не заметить?

Пока рассматривал жетон, подумал: «Что за раритетная безделушка? Хотя, признаться, выглядит симпатично. Так, что там написано? «Бесконечность».

– Что за бред? – вырвалось у меня.

Взял двумя пальцами за лицевую и тыльную сторону, чтобы положить на стол, и вдруг появился голографический экран микропанели:

– Чьи это приколы? – продолжаю мысленно я говорить и перебирать в голове вчерашние события, пытаясь вспомнить, откуда у меня мог появиться этот жетон. Начал одеваться и бормотать себе под нос: – Так, после работы зашёл домой, переоделся и пошёл в бар. Жетона не было. Дальше познакомился с парой таких же работяг, как и я. Выпили. У них жетонов не было. Дальше нас понесло в клуб – нам потребовалось женское общество. Там тоже жетонов не помню. Может, была какая-то стилизованная вечеринка? Да нет, я бы запомнил, я тогда ещё был не совсем пьян, в отличие от моих собутыльников. А вот дальше уже застилает туман.

Помню, познакомились с девушками, хотя, может, это было в другой раз? Нет, помню, одна из них, как её? Как же её звали? Марина, что ли? Точно, она просила называть себя Маришка. Да, помню, пока я ещё не совсем напился, я всё пытался выяснить, почему она себя так зовёт. И я её попеременно то Машкой, то Мариной звал. Ну, пьяный был. Это, конечно, её очень раздражало. В итоге она обиделась, и мы разругались. Ну, не срослось общение, и ладно. Да и страшная она была, а я ведь уже и до кондиции добрался.

После того как я потерял в авиакатастрофе свою любимую жену, которая уже буквально через несколько недель должна была подарить этому миру мою доченьку… Мои маленькие, нежные солнышки… После этого как-то трудно общаться с противоположным полом, знакомиться. Всегда легче просто напиться…

Стоп. Может, она чего из-за обиды со мной сделала? Нет, на стерву не похожа. Ладно, чёрт с ней. А вот дальше совсем не помню. Может, к каким-нибудь реконструкторам или ролевикам приблудился? Влился, так сказать, в вечеринку, ну меня и посвятили в… игроки? Тоже бред. Я никогда этим не увлекался. Да и не понимаю я этих ролевиков. Мало того, что жизнь прожигают в этих вирт-мирах, так ещё эти миры в реальность тащат, совсем пришибленные. Ладно, понимаю, там разные терапии для больных и инвалидов, там процессы выздоровления идут быстрее, но здоровые индивиды… Так загоняться по вирту, что и свою реальную жизнь превратить в вирт – бред! Хотя сейчас у нас ведь все в этих капсулах-гробах. Всё общество в них отлёживается, а эти хоть воздухом реальным дышат, в компашки собираются, пусть и чокнутые. Понятно, что ничего не понятно. Всё, хватит, потом разберусь – опаздываю уже.

Подошёл к шкафу с одеждой. На нём зеркало. Я критически окинул себя взглядом. На меня смотрит невысокий черноволосый парень. Во мне роста сто семьдесят два сантиметра. И, в общем-то, это нормальный рост, но я выглядел меньше своих сверстников, поэтому в мой адрес всегда летели такие эпитеты, как «мелкий», «метр с кепкой», «коротышка» и т. д. И что самое интересное – ни одной подобной клички ко мне не приклеилось. Причёска как раз передаёт моё состояние – плюнь на меня и не трогай. А, ничего страшного, сейчас руками приглажу – и будет порядок.

Я среднего телосложения. Раньше про меня можно было сказать «он занимается спортом», а сейчас у меня совсем неспортивная фигура: на месте пресса, тех самых «кубиков», лёгкий животик. Ещё немного – и можно гордо именовать эту часть тела «трудовая мозоль». А ведь я не стар, мне всего тридцать два года. Как говорится, «в самом расцвете сил». Грудь, когда-то притягивающая взгляды на пляже, сейчас способна вызвать совсем противоположный эффект, под стать животу. Ноги… ноги, мои ноги. Моя гордость. Сейчас уже не похожи на «мощный и эффективный инструмент для достижения победы», как любил говорить наш тренер и до изнеможения гонял нас по полю. Да, раньше я очень серьёзно занимался футболом. Всё это моё «великолепие», отражённое в зеркале, обрамляют свободные трусы – «семейки». Именно так, и никак иначе, называл их мой дед. Сейчас такие трусы не делают. Приходится шить по спецзаказу.

Подвигаюсь ближе к зеркалу, чтобы лучше рассмотреть своё худощавое овальное лицо с острым подбородком. Обычная небритость. Не потому что это модно, а потому что лень каждый день бриться, да ещё и с утра. Утро не моё время суток. Тонкие губы. Слегка впалые щеки, тонкая кость носа, и большие глаза, немного не сочетающиеся со всем остальным. После вчерашнего – слегка припухшие и красноватые.

Совсем не красавец, но и не урод. При определённом подходе и лоске можно иметь популярность у противоположного пола. Но это не моё. У меня одна любовь. Была. Наверное, таких, как я, называют «однолюб». Да, были разные девушки в моей жизни, но любовь была одна. С кем я мог чувствовать себя счастливо, сыто и уютно, с кем хотелось всегда оставаться рядом и никого вокруг не замечать. Чью улыбку, вселяющую в меня уверенность, ничем не заменить. Ладно. Её больше нет. Я вздохнул.

Все эти действия и мысли не заняли и минуты. Я мотнул головой, словно выкидывая из неё лишнее, открыл шкаф и стал спешно собираться. Быстро надел однотонную футболку повседневного серого цвета. Затем спецодежду: комбинезон и куртку – обе детали светло-зелёного цвета, с аббревиатурой WFT. Сами буквы небесно-голубого цвета, а кайма белого. Это как бы некое напоминание об экологии, о голубом небе и о том, что наша работа напрямую связана с очисткой природы. Эти буквы у меня на комбинезоне, спереди на груди и на куртке на спине. Эта аббревиатура лозунга международной компании: Waste, Firma, Trade. Что соответственно означает: «Отходы, Предприятие, Торговля». Совместное предприятие финнов и русских. Причём слово firma в лозунге финское, а остальные – русские переведённые, потому что фирма международная. А лозунг – потому что в каждое слово вкладывается огромный смысл. Самое главное – это, естественно, «фирма», а в более конкретном случая – «семья» и т. п.

Всё это и многое другое нам вливается огромным потоком в уже ставших обыденными корпоративных тренингах. Для накачки патриотизма фирме-семье и большей отдачи от работы. А то, что мы всего лишь маленькое дочернее предприятие, занимающееся простой перевозкой мусора из города на полигон (всем остальным занимается сама компания), никого не волнует. Так, последний элемент одежды – мои любимые растоптанные белые кеды. Главное слово – «растоптанные». Когда сидят на ноге и совсем не ощущаются.