Читаем Учиха Мадара. Жизнь После онлайн бесплатно

«Родившись в этом мире, мы обречены на вечную войну, и только смерть избавит нас от этой ноши.»

Сарутоби Хирузен

«Из любой передряги есть выход.»

Хатаке Какаши

Где-то во внутреннем мире Кагуи Ооцуцуки, 992 год после рождения Мудреца Шести Путей.

Учиха Мадара вспоминал прожитые годы. Один из величайших шиноби за последнее тысячелетие, бывший лидер, добровольный отступник из собственного клана. Убийца, манипулятор, воскресший мертвец. Потерявший почти все что ему было дорого и добровольно положивший на алтарь далекой мечты немногое оставшееся и не случившееся будущее. Реформатор мира, считавший, что знает единственный верный путь. Познавший силу Мудреца Шести Путей джинчуурики Десятихвостого. Неудавшийся спаситель, преданный в шаге от исполнения своей мечты. Марионетка, мнившая себя великим кукловодом.

Он признавал всю иронию ситуации, болтаясь где-то в пустоте внутреннего мира возрожденной Богини бесплотным духом, отделенным от собственного тела и лишенным всей чакры.

Шиноби не хотел проигрывать подобным образом — не от рук сильного противника, а от очередного удара в спину. Шок, отрицание, гнев. О, как же великий Учиха злился! Злился на весь мир, словно вернувшись в день, когда погиб Изуна. Но минуты сменялись часами, а может и днями. Время здесь совсем не ощущалось. И ничего не менялось.

Мадара тщетно искал возможность выбраться, перебирал варианты, строил и тут же отбрасывал десятки планов. Даже его последняя надежда — Изанаги, перенаправленная с помощью Камимусуби Мэйсин Теням из Лимбо в последний, перед поглощением Кагуей, миг — просто ушла, не возымев никакого эффекта.

Где-то там в его теле с юнцами, получившими часть силы Мудреца Шести Путей, сражалась воскресшая Богиня Кролик, а он размышлял, переоценивая свою жизнь. Злость уже ушла, как ушли и надежда, и вечное стремление к победе. Учиха Мадара постепенно осознавал, что его путь, его мечта — столь значимые и столь же как оказалось фальшивые — подошли к концу, оставив после себя лишь пепел сожалений и груз старых воспоминаний.

Мужчина вспоминал сделанные выборы и принесенные жертвы. Стоило ли оно того?

* * *

Восемь подростков от пятнадцати до восемнадцати лет обступили покрытую землей и мхом каменную плиту. Молодые Учиха, близкие друзья, пережившие вместе не одно сражение и не раз спасавшие друг друга. В поисках силы решившие проверить старые легенды об отринутом за чрезмерную цену пути к силе. Пути, что был похоронен на древнем даже по меркам их клана кладбище.

Бушевала непрекращающаяся междоусобная война. Они стремились защитить остатки своих семей, а потому без колебания кинули жребий. Четверо, что будут сражаться между собой за обладание таинственным Мангеке Шаринганом, чтобы иметь силу встать во главе. И четверо, что присягнут победителям на верность, неся их волю из тени.

Мадара сражался первым. И победил. А потом что-то внутри него сломалось и вместе с горечью утраты пришла сила. И знания. Способность правого Мангеке — Микаге Омиками, Великий Дух Божественного Отражения. Возможность единожды применить любую технику без каких-либо последствий. И Камимусуби Мэйсин, Связующее Божество Заблудшего духа. Возможность левого глаза «одолжить» чужое зрение, связывая себя с глазами цели незримой нитью чакры. Техника, позволяющая один час наблюдать за миром сразу двумя парами глаз, с восстановлением в год.

Он использовал обе способности еще до того, как солнце сменилось луной в очередной раз, и ни разу об этом не пожалел.

Учиха Такэ, так его звали. Парнишку, вставшего в боевую стойку напротив Изуны. Хороший друг, верный товарищ. Но — не родной брат, последний из оставшихся. Самый старший из них, против самого младшего.

Мадара на мгновение прикрыл глаза, сосредотачиваясь на противнике брата. И открыл, наблюдая за начавшимся поединком уже сразу с двух ракурсов. Техника сработала на удивление легко и незаметно. Он чувствовал азарт боя и страх смерти Такэ, видел от первого лица как Изуна постепенно выдыхается, проигрывая бой не силе, но выносливости более взрослого. А потом вдруг осознал, что следующий удар станет для его брата последним. И отправил по невидимой связи, что соединяла их глаза, технику правого Мангеке, понимая, что иначе просто не успеет вмешаться.

Обычное гендзюцу, на долю секунды исказившее восприятие старшего из Учиха. Удар, что должен был пробить сердце Изуны, прошел мимо, лишь скользнув по ребрам. Следом Мадара почувствовал быстро угасающую боль Такэ и оборвал связь, тайком вытирая кровавые слезы, пока все поздравляли самого младшего из присутствующих подростков с победой.

Они ушли с кладбища тем же вечером, забирая с собой плиту и оставляя две свежие могилы. Спустя годы именно там он похоронит сначала Изуну, а потом и остальных.

* * *

Непрекращающиеся битвы. Много, много сражений сначала внутри клана, захватывая лидерство, затем и со всеми окружающими, доказывая право потомков Рикудо на выживание. Воин Сусано — единственная оставшаяся в его распоряжении боевая техника Мангеке Шарингана — быстро вознес его на вершину. Клан Учиха впервые за долгие годы получил силу, что давала надежду на выживание. Мадара «затачивал» себя словно клинок, избавляясь от малейших слабостей. Повергал противников одного за другим, вынудив многие окружающие кланы в поисках спасения присоединяться к его вечному противнику. Но не учел одного. Проклятия слепоты Мангеке. Его глаза почти не теряли остроту зрения, несмотря на многочисленные призывы гигантского стража клана Учих. Изуна же почти не пользовался своим, но зрение его подвело.

Кукурихиме Сэйган, Глаз Примирения. Такова была единственная способность Мангеке младшего из братьев. Дар, что позволял забирать боль как внутреннюю, так и внешнюю. Мадара сражался, не думая о последствиях. А Изуна слеп за двоих, жертвуя собой ради брата. Но узнал об этом будущий обладатель Вечного Мангеке Шарингана, лишь провожая последнего члена своей семьи в Чистый Мир. Он забрал его глаза и поклялся, что сдержит данное обещание. Защитит клан Учиха.

* * *

Мадара лежал на земле и наблюдал, как Тобирама заносит над ним меч. Даже обновленное доудзюцу не принесло ему победы над Хаширамой, но это был отличный бой. Он выбрал себе достойного вечного противника.

Он знал, что будет дальше. Меч пронзит его, и он умрет. Но комбинация из восстановившихся после обновления глаз техник и Изанаги даст ему долю секунды, чтобы отомстить убийце Изуны. Учиха истощен и не сможет покинуть поле боя, окруженный многочисленными Сенджу. Однако заберет с собой попутчика в Чистый Мир.

Что ж, Хаширама снова его удивил. Готовность пожертвовать собой ради мира подкупала. И заставляла поверить, что та, во многом наивная, мечта из далекого детства может быть осуществлена.

Сенджу и Учиха объединились, желая обрести мир среди бушующих повсюду войн.

* * *

Мадара наблюдал. С каждым месяцем, что продолжалось расширение деревни, он все отчетливее видел, что ему придется сделать выбор. Выбор между надеждой на мир Хаширамы и мечтой Изуны. Кланы, что приходили один за другим, приносили с собой амбиции, жадность и страх. Страх перед Учиха, страх в первую очередь перед ним самим. Одни потеряли близких после встречи с кровавым демоном с красными глазами. А еще больше о нем просто слышали. И инстинктивно склонялись к Сенджу в поисках защиты, неосознанно распространяя его дурную славу на всех Учих. Мадара понимал, что где-то там отметился и Тобирама, плетя сети интриг, но его это уже не волновало. Он осознавал, что у клана не будет по-настоящему светлого будущего в этой Деревне. Уже нет. Селение, что существовало по принципу важности большинства над личными интересами отдельных кланов, избавится ото всех, кто ему помешает. Даже от Учиха или Сенджу.

Он продумывал планы, готовился к исходу из Деревни. Пытался донести свою позицию, объяснить, дать новую цель. Но его не поняли. Лишь четверо из четырех сотен, примкнувших к деревне, были готовы пойти за ним. Те самые, уже повзрослевшие подростки, его верные тени, что желали дать клану шанс на спасение. Он оставил и их, и всех остальных позади, потеряв всякий интерес к своим соклановцам. Лишь навестил перед уходом из Конохи каменный монумент в храме Нака. Скрижаль, что собственноручно установил сюда годы назад.

И остался там на целую ночь, скользя взглядом алых глаз по строчкам выбитых в камне символов. Смутная тень плана, что видел лишь Вечный Мангеке. Намек на изменение мира, оставленный самим Мудрецом Шести Путей, прародителем чакры. И указание первого шага: обретение легендарного Риннегана. Путь одиночества и войны против всего мира, дабы принести в него вечный порядок.

Мужчина думал. И думал. И думал. А на рассвете встретился с Хаширамой, чтобы уйти из Конохи уже окончательно.

* * *

Четверо мертвецов с активированным Шаринганом стояли на опушке леса рядом с границей Страны Огня, преграждая ему путь. Клановые доспехи, потрескавшаяся серая кожа и черные склеры глаз.

— Так вот она какая, техника Нечестивого Воскрешения. — Мадара остановился, оглядывая округу активированным Мангеке. — А Хаширама не говорил, что выглядит все это настолько мерзко. Выходи, Тобирама. Не прячься как трус!

Учиха ощущал их. Два десятка сильных шиноби, рассредоточившихся по округе. Шимура, Сарутоби, Сенджу. Даже пара Учих. Он узнавал знакомую чакру членов этих кланов, с которыми не раз пересекался в Конохе. Узнавал и мертвецов, достойных джоунинов его бывшего клана, в разное время павших на поле боя. И конечно же Тобираму. Эту чакру мерзкого червя он не спутает ни с чем.

— Предатели Конохи должны умереть. — синхронно, но абсолютно безэмоционально ответили ему порождения нечестивой техники. В то же мгновение гигантский ограничивающий куб барьера запечатал их пятерых.

Что же, мужчина всегда признавал, что младший брат Хаширамы был чертовым гением, пусть и полным дерьмом как человек. Обладатель Вечного Мангеке Шарингана убивал. И убивал. И убивал. Но мертвые Учиха лишь собирались вновь, стягивая к себе пыль и прах. Попытки запечатать хотя бы одного срывались постоянными самоубийственными техниками, а барьер мешал разорвать дистанцию, чтобы перевести дух. Хорошая вышла ловушка. Мадара неплохо размялся, даже жаль. Ведь время, отпущенное им на развлечения, подходило к концу. Поэтому он отпрыгнул к границе одного из барьеров и лишь предвкушающе сложил печать концентрации.

Гигантский завершенный Сусано прорвал ограничивающую технику словно бумагу. Пару лет назад барьер бы его удержал. Но Тобирама слишком погряз в своих бумажках, забыв о том, что в мире шиноби именно сила имеет первостепенное значение.

Мадара снова убивал. Просто в этот раз живых. Не ушел никто, кроме будущего Второго Хокаге. Эта его техника перемещения!

Вернувшись после бойни, мужчина тут же пожалел о том, что Сенджу выжил. Четыре сосуда, что использовались для воскрешения, были ему знакомы. Последние верные Учиха. Братья не по крови, но по духу, сопровождавшие его долгие годы.

— Тобирама!!! — крик боли и ярости пронесся по округе, уносясь к небесам.

* * *

Он сражался с Хаширамой снова. Отловив Девятихвостого, отточив навыки, настроившись на победу. Победу при любом исходе, поскольку теперь его вела Цель. Исправление этого грешного мира. А потому даже проигрыш Хашираме был допустим, просчитан и включен в план. Но желание победить все равно было сильнее. И поэтому случилось то, что многие их современники впоследствии называли Битвой Богов Шиноби. Каждый из них стремился донести до другого свои идеалы хотя бы таким способом, в последний раз.

Поражение. Очередное. Только теперь, смотря на бывшего друга, пронзившего его со спины, пришло осознание, что изменился не только он. Мечта Хаширамы поглотила его с головой, и Мадара понимал его как никогда хорошо. Ведь и сам стал таким.

Поэтому, когда запечатанная в Шарингане техника Изанаги сработала спустя пару дней после официальной смерти, он не вернулся мстить Тобираме, как собирался изначально. Лишь посмотрел на место своего упокоения. Беловолосый Сенджу явно постарался спрятать его труп ото всех. Что же, мечта его глупого старшего брата когда-нибудь погубит и его, и его клан. Мадара был в этом уверен.

Очередное Изанаги, на этот раз выполненное с помощью способности правого глаза, обнулившей весь вред — и ослепший глаз снова открылся, наливаясь багрянцем Шарингана. А в могиле осталась точная копия тела, лишенная, впрочем, всех его секретов.

Сильнейший в известной истории Учиха уходил в тень, на долгие и долгие годы. Его вела Цель.

* * *

Учиха Мадара уже почти смирился с неудачей. Последний бой с Хаширамой, который он проиграл несмотря на всю подготовку, пусть и достигнув своей цели. Груз призрака, вынужденного наблюдать за угасанием старого недруга и погружением мира в первую в своем роде мировую войну. И годы, потраченные, как ему казалось, впустую.

ДНК Сенджу, полученная в бою, приживалась плохо. Кучи перелопаченных свитков по медицине, очень редких в то время. И десятки шиноби-медиков со всех Великих Стран, пропавших во время миссий и прямо из Селений по его вине. Но желанной силы для изменения мира так и не было.

Второй Хокаге погиб, пожертвовав собой. Смерть бывшего врага вызвала лишь запоздалое сожаление о том, что убийцей был не он. Очередное, в копилку множества других.

Закончилась Первая Мировая Война Шиноби. Наступил период мира. Или затишья перед новой бурей, как считал сам Мадара. Страны накапливали знания и техники. Подрастали новые поколения, накачиваемые пропагандой о величии собственных Селений. Происходило ровно то, о чем он предупреждал в свое время Хашираму. Дети снова готовились убивать детей по воле взрослых шиноби, только масштабы выросли в разы.

Прошло десятилетие с тех пор, как ему удалось-таки приживить суть Сенджу. Но глаза оставались прежними. И восемь лет со смерти последнего из ирьенинов во время приступа бессильного гнева. Больше Мадара не злился на других, только на себя — за бессмысленно потраченную жизнь. А потом ушла и злость. Больше его не интересовало ничего, он просто наблюдал за падающим в пропасть насилия миром. Учиха Мадара был подобен призраку старых времен. Забросил тренировки десятилетия назад. Тело, некогда подобное заточенному клинку, «покрылось ржавчиной». Шиноби, на равных сражавшийся с тем, кого называли Богом, превратился в дряхлую развалину. Дух угас, а мечты больше не имели для него значения.

Но однажды все изменилось. Просто один из обычных дней в мало обустроенной пещере, потерявшей за прошедшее время даже намек на прежнее предназначение. Он уснул старым и немощным. А проснулся совершенно другим.