Читаем Комсомол имени Летова онлайн бесплатно

Василий Кузьмин

Комсомол имени Летова. Хроники сопротивления под флагом АКМ

Москва 2020

Авангард Красной Молодежи, сокращенное название — АКМ. Такое звучное, такое красивое, и все играют. О многих левых организациях написаны книги, а про АКМ до сих пор не было ни одной. Сегодня о гремевшей в середине нулевых движухе многие уже не помнят и даже не знают. Я считаю, что такая несправедливость должна быть обязательно ликвидирована.

На этих страницах я совершу небольшое путешествие во времени. Пятнадцать лет назад еще не было социальных сетей, ютуба и айфонов. Нельзя было раз в неделю лайкнуть картинку с Лениным и с гордым видом считать себя коммунистом. Агитация в сети практически не велась, новые сторонники приходили, увидев граффити на стенах и листовки в метро. В Путине еще не было такого количества ботокса, а в кодексе об административных правонарушениях — таких огромных штрафов. В середине нулевых цензура еще не достигла откровенного уровня антиутопии, сегодня же могут найти тысячу идиотских поводов даже для запрета этой книжки. В конце концов, здесь приводится план Шанешникова по захвату власти.

В силу молодежного статуса организации нас часто называли комсомольцами. Многие, и я одним из первых, на это всегда обижались. «Комсомольцы картошку убирают, а мы революционеры!», — гордо заявляли активисты АКМ. Но для старшего поколения мы упорно олицетворяли это понятие, и переубедить их было невозможно. Хотя из ленинского комсомола подавляющее большинство из нас незамедлительно выгнали бы за внешний вид. Действительно, ни в одной организации не было такого количества панков и других неформалов: с длинными волосами и ирокезами, в рваных джинсах и косухах с шипами и нашивками маршировали мы с красными флагами по просторам столицы. Я точно не помню, где услышал фразу «летовский комсомол», но она характеризовала нас максимально точно.

Фигура Егора Летова была для организации воистину центровой. Ни один из теоретиков и вождей мирового пролетариата и близко не стоял в плане культовости. Летов всегда был выше Ленина и заменял его в некоторых речевках. Вся объективная связь Игоря Федоровича с нашей организацией состояла в том, что АКМ организовывал несколько концертов «Гражданской Обороны». Порой, надо сказать, не без приключений. Был и кассир, выпивший «огненной воды» и заснувший, и поломанные кресла в кинотеатре. Формальным членом АКМ или хотя бы «Трудовой России» Летов никогда не был, хотя и носил одно время большой значок с Анпиловым.

Присутствие Летова в жизни активистов было колоссальным. Под его музыку спорили, придумывали акции, рисовали плакаты и просто общались и пили пиво. У каждого второго была футболка, бандана или нашивка «Обороны». Мы говорили цитатами из его песен и пытались писать свои, подражая. Если кто-то доставал гитару, можно было не сомневаться, репертуар какой группы будет наиболее востребован. Даже в личной и интимной сфере не обходилось без Егора. Один из персонажей книги в рамках специального проекта однажды попытался растянуть половой акт на все протяжение песни «Русское поле экспериментов», однако не сдержался, кончив на фразе «подманил ее пряником». Да и сам я однажды финишировал под рингтон «Слава психонавтам!» на некстати зазвонившем телефоне подруги.

В этой книге тоже очень чувствуется присутствие Егора. Много прямых и косвенных цитат, упоминаний и аллюзий. Да и не могло быть по-другому. Мы были воспитаны газетой «Лимонка», издательством «Ультра. Культура», магазином «Фаланстер» и песнями Летова. И это было классно!

Сильно ли мы отличались от нынешнего поколения? И да, и нет. С одной стороны, есть некий общий психотип неофита в левом движении. Неравнодушие, жажда справедливости и приключений, желание найти единомышленников — вот наши главные общие черты на все времена. В чем-то нынешняя молодежь превосходит нас. Так, они могут спокойно обсуждать дела за чашкой чая в веганском кафе, в то время как мы неизбежно пили пиво на лавочке. Они более продвинуты технически, умеют делать картинки в фотошопе и писать программы для агитации в сети. С другой стороны, мы и представить себе не могли такое понятие, как «диванные войска», к которым сегодня можно отнести две трети левого молодняка. Все отношения с оппонентами мы предпочитали выяснять вживую. Для нас было нормой забить на учебу ради акции или даже агитрейда, а сегодня из этого многие делают трагедию. В АКМ нельзя было иметь авторитет, если ты боялся ходить на акции прямого действия. Сегодня многие уважаемые люди даже не рассматривают акционизм как важное направление деятельности. Мы бы жестко заклеймили таких задротами и вряд ли бы прислушивались к их мнению. Мы дружились в автозаках и отделениях полиции, а не в контактиках и фейсбуках. Впрочем, я до сих пор слепо верю, что новый выход левых пассионариев на политическую арену не за горами.

Мой рассказ об АКМ не претендует на энциклопедичность, ведь организация появилась в 1999 году, а я пришел в 2003. В конце концов, я встречал более двух десятков человек, которые «вдвоем с Удальцовым создавали АКМ». С них про ранние годы и спрашивайте. На мою же долю выпал самый интересный период истории организации. Я не старался написать автобиографию, хотя от личной призмы тоже никуда не деться. В тексте можно встретить элементы оффтопа и трэша, но по-другому я просто не умею. Как говорится, если я не могу танцевать, это не моя революция!

Ну что, погнали?

Когда тебе восемнадцать лет, в наушниках играют Летов и Rage Against The Machine, в руках «Анти-Дюринг» Энгельса, а со значка на вороте куртки с характерным прищуром глядит Владимир Ильич, дальнейшая дорога предопределена. На значке может быть символ анархии, а в руках «Хлеб и Воля» Кропоткина, но принципиальной разницы здесь нет. Можно, конечно, еще пару месяцев штурмовать книжные магазины в поисках редких левых авторов, ночами читать их, вдохновенно пересказывать открывшиеся истины равнодушным сокурсникам и друзьям. Но совсем скоро этого станет ничтожно мало. Захочется выйти на новый уровень. Найти знамя, под которым можно сложить буйную голову в праведном бою. «Пора, товарищ, пора» — молча скажет Че Гевара с плаката в твоей комнате. После этого вступление в левую организацию — дело решенное. Если, конечно, «борьба» и «революция» для тебя не просто существительные женского рода.

Я окончательно решил покинуть ряды беспартийных летом 2003 года. Выбор встал между тремя организациями: АКМ, РКСМ(б) и тогда еще не запрещенной НБП[1]. КПРФ и их комсомол я не рассматривал в принципе, а о разномастных карликах просто не знал. НБП отличалась раскруткой, массовостью и красивыми девушками, но мне некстати попалась газета «Лимонка» с несколькими довольно правыми статьями. Вспомнилась не особо понравившаяся в школьные годы «Анатомия героя» Лимонова. Да и знаменитый лозунг «Россия — все, остальное — ничто!» был явным перебором для неокрепшего левацкого мировоззрения. В дальнейшем мое отношение к нацболам изменилось в лучшую сторону, среди них появилось немало товарищей, а некоторые произведения Эдуарда Вениаминовича я и по сей день считаю шедеврами. Взять хотя бы замечательную лекцию про семью как «монстра с заплаканными глазами». Однако тогда душа требовала более классической вариации на тему коммунизма. У РКСМ(б) был довольно стильный сайт, но этим достоинства, в общем-то, ограничивались. За АКМ говорили радикальный имидж и принадлежность к «Трудовой России» Анпилова. Виктора Ивановича и его марши пустых кастрюль я помнил еще с раннего детства. Телевидение и родные преподносили его как нечто ультралевое, на грани безумия. В детстве было в принципе до лампочки, но теперь вспомнилось и вызывало немалый интерес. Выбор был нелегким, хотелось все сравнить и проверить.

Первым практическим шагом стало посещение так называемой «цепочки защитников Мавзолея». Это был пикет у музея Ленина (иногда дораставший до небольшого митинга) в первой половине дня по выходным. В субботу организатором выступала РКРП, а в воскресенье — трудороссы. Особой разницы между двумя днями не было, поскольку за исключением нескольких партийных активистов скромную массовку составляли одни и те же лица — преимущественно пенсионеры плюс несколько потерявших свежесть женщин учительского склада. Много откровенной клиники. Бичеватые люди с красными флагами в центре столицы больше развлекают туристов и мажоров, чем несут агитационную функцию. Скорее, можно говорить о дискредитации левого движения. Но в то воскресенье я впервые приехал на коммунистический митинг и не был разочарован. После долгого общения с кучей аполитичного и невосприимчивого к идеям народа отрадно было видеть приверженцев левых идей, пусть даже и в таком виде. Да, комичные, нелепые, еле передвигают ноги, но это — ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ. К тому же, рюкзак приятно наполнился закупленными на все деньги книгами (торговля левой литературой по низким ценам процветала) и стопкой различных газет и листовок (их пытались всучить всем, включая иностранцев). Поэт Анатолий Гай читал стихи про политзаключенных, из магнитофона звучали советские песни. Погода была на редкость удачная, народ понемногу прибывал. К сожалению, молодежи не было наглухо. Ожидалось выступление Анпилова.

Стоит сказать об еще одном факте. Вместе со мной на «цепочку» поехал Костыль, друг со школьных времен. Он достаточно давно (хотя и неактивно) сочувствовал левым идеям и уже бывал на подобных мероприятиях. Однако примечателен он не только левизной и хорошим музыкальным вкусом, но и несчетным количеством приключений под градусом в стиле Венечки Ерофеева. В тот раз Костыль начал разогреваться еще с утра на автобусной остановке. Я благоразумно не присоединился, поскольку «в компании с Костылем время летит незаметно», и, учитывая нашу разницу в весе, очнуться можно через пару дней черт знает где. К началу выступления лидера «Трудовой России» Костыль был уже в неслабой кондиции. Анпилов произнес достаточно банальную речь о гадах-обидчиках трудового народа и необходимости их экспроприации. Но мне понравилось, приятно было ловить знакомые цитаты классиков. Костылю, видимо, понравилось еще больше. Допив последнюю полторашку коктейля, он прошел в гущу бабок и начал пытаться с ними слэмиться. Можно представить ужас анпиловцев, на которых летело это бородатое существо (габаритами Костыль отличается немалыми). Вообразив себя на концерте, Костыль продолжал толкаться с возмущенными пенсионерами и рубиться под спич Анпилова. Попытки вернуть его в реальность были тщетны. Когда оратор завершил выступление, Костыль подбежал ко мне и заплетающимся языком предложил «взять автограф у Анпила». Эта идея показалась мне интересной, и мы устремились к крыльцу музея Ленина. Виктор Иванович несколько оживился, выдав что-то в духе: «Молодежь, почему еще не у нас состоите?» Пожал нам руки, с небольшим недовольством расписался на книгах Хо Ши Мина и Ким Чен Ира (книга самого Анпилова стоила как-то непомерно дорого, особенно в сравнении с азиатскими деятелями). После этого лидер «Трудовой России» сразу направился к знаменитой партийной газели, а кто-то из его соратников прочел Костылю лекцию о недопустимости распития во время речи вождя. На том все и завершилось.

Следующие выходные я тоже провел на «цепочке». Вместо Костыля компанию мне составил Тимур Могжанов, достойный сын татарского народа и единственной единомышленник на курсе. Он тоже подумывал о вступлении в какую-нибудь организацию и даже успел побывать в бункере НБП[2]. Правда, туда его скорее привело бесперспективное половое влечение к симпатичной нацболке, работавшей в музее Маяковского, а не приверженность идеям национал-большевизма. Так или иначе, лимоновцем он не стал, а отправился на поиски молодых коммунистов вместе со мной. В субботу нам довелось встретить аж двух представителей РКСМ(б), Виктора и Тихона. Впечатление они оставили неоднозначное. С одной стороны, ребята ставили на магнитофоне песни высоко нами ценимой белорусской группы «Красные Звезды» и дали пронести до Мавзолея симпатичные флаги своей организации с изображением Че Гевары. С другой — вопли Тихона в духе «Сталин-Берия-Гулаг» звучали в центре столицы вовсе не грозно (как ему казалось), а очень несуразно и комично. Выглядело это как своего рода прикрытие маской красного тоталитаризма собственного подросткового комплекса неполноценности. Тихона в следующий раз я встретил через пару недель в анпиловском подвале. Он тоже пришел писать заявление о вступлении в АКМ.

На воскресенье пришелся день города, и трудороссов немного сместили с привычного места из-за праздничных гуляний. Митинг вышел более компактным и в хорошем смысле напряженным. Вместо обычного одинокого мента приехал целый автобус правоохранителей. Пенсионеры надрывно обзывали их фашистами и палачами, те ухмылялись. К нам подошел Стас Рузанов, начитанный и разговорчивый парень. Общение было явно интереснее, чем с РКСМ(б)шниками, и довольно скоро мы договорились со Стасом, что заглянем на ближайшее собрание АКМ. «Здорово, пацаны!» — сказал звучный голос. Нам протянула руку высокая фигура в черной кожаной куртке. Так я познакомился со своим будущим боевым товарищем Сергеем Удальцовым. В дряхлом анпиловском войске он выглядел внушительно и немного нелогично. Обсудив с нами грядущий «Антикапитализм», Сергей выдал самоклеящиеся листовки с призывом прийти на шествие и поспешил на выручку Анпилову, которого задержали менты, по-моему, за использование мегафона. Лидера «ТР» отпустили быстро, и еще не закончившийся старческий вой по этому поводу перерос в бурную овацию. Виктор Иванович толкнул речь, после чего все дружно приняли резолюцию митинга, традиционно осуждающую «людоедский режим». Сколько еще этих резолюций будет принято на моем веку! Уже где-то на третьей станет смешно, но за первую резолюцию я проголосовал вполне искренне, вскинув вверх сжатый кулак.

Мы с Тимой еще немного погуляли по центру, расклеивая полученные стикеры. Поклейка листовок — это первое задание для 90 процентов начинающих партийную деятельность. Немного неуклюже наклеивая свою первую листовку на столб или стены вагона метро, ты переходишь из разряда наблюдателей в разряд деятелей. Пусть само по себе действие — важно, что ТЫ его совершаешь. Делаешь первый шаг на своем Красном Дао.