Читаем Сростинское дело онлайн бесплатно

Старинное село Сростки, родина Василия Макаровича Шукшина, ныне известное далеко за пределами Алтая и даже России. А в остальном это обычное село. Все, что выпало на долю других сел, страны в целом, не обошло и Сростки. Катком прошлись по нему раскулачивание, насильственная коллективизация, сталинские репрессии.

Есть в Сростках «Камень скорби». Это памятник жертвам политических репрессий. В 1995 году, как только открылся доступ к архивным документам репрессированных, в селе был образован общественный совет по увековечению их памяти. В его состав вошли дети репрессированных: Н.М. Зиновьева (родная сестра В.М. Шукшина), И.И. Шукшин (двоюродный дядя В.М. Шукшина), Л.М. Воеводина, М.А. Калачикова, А.И. Куксин, а также директор музея- заповедника В.М. Шукшина Л.А. Чуднова. Возглавил совет Н.Н. Фадеенков, внук репрессированного.

Памятник жертвам политических репрессий 1933–1937 гг. ("Камень скорби")

в с. Сростки, Бийский район Алтайского края. Открыт 19 июля 1997.

Надпись на плите: "Вечная память невинным жертвам политических репрессий 30-х годов – жителям села Сростки".

Совет уточнил список репрессированных, собрал их фотографии, письма, документы (что сохранилось), записал воспоминания родственников и все это передал в музей, организовал сбор средств на сооружение памятника. На призыв совета охотно откликнулись десятки сростинцев. Одни помогли деньгами, другие безвозмездным трудом. И, вот, 19 июня 1997 г. памятник был открыт! Каждый год, 28 апреля, сростинцы приходят сюда всем селом.

Пик политических репрессий в Сростках пришелся на начало 30-х годов прошлого века. Поводом, а точнее – сигналом для них послужило выступление Сталина на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 7 января 1933 г. Восхваляя достижения колхозного строя, он вместе с тем заявил, что «в ряде колхозов заправляют делами хорошо замаскированные антисоветские элементы, организуя там вредительство и саботаж». Кто были эти «антисоветские элементы», гадать не приходилось. Сталин их назвал. «Нынешние кулаки, - сказал он, - сладенькие, почти святые. Они занимают должности кладовщиков, завхозов, счетоводов и т.д. Не замечая колхозного врага и его новой маски, некоторые товарищи успокаивают себя тем, что кулаков уже нет, антисоветские элементы уничтожены. Кулаки разбиты, но не добиты...».

Групповое фото трактористов машино-тракторной станции в Сростках. 1932 год.

В верхнем ряду третий справа - М.Л.Шукшин (фото из музея В.Шукшина в Сростках)

Это была прямая установка на продолжение репрессий против многострадального крестьянства. А они еще от раскулачивания не опомнились, от насильственной коллективизации!

Надо ли говорить, как восприняты были на местах указания «мудрого вождя и учителя»? Органы ГПУ не замедлили сфальсифицировать грандиозный «заговор в сельском хозяйстве Западной Сибири». По обвинению в принадлежности к нему было осуждено 2092 человека, из них расстреляно 976, приговорено к различным срокам лагерей - 1114. В районах, вошедших в 1937 г. во вновь образованный Алтайский край, расстреляно 529 человек, оказалось в лагерях 615. Позже все они были реабилитированы за отсутствием состава преступления. Сростки не остались в стороне. Здесь тоже принялись выискивать врагов колхозного строя. Вот, для примера, несколько выдержек из протоколов заседаний правления колхоза «Коммунар Алтая», состоявшихся 16 февраля и 11 марта 1933 г.:

«Куксин Григорий. Сын кулака. Потерял 18 кулей (мешков). Исключить из колхоза, лишить права голоса.

Егоров Иван. Сын кулака, каковой не должен быть в колхозе. Из колхоза исключить, просить сельсовет лишить его права голоса.

Шукшин Михаил Павлович (брат деда Василия Макаровича Шукшина), так как сельсовет лишил его права голоса, каковой не может быть в колхозе. Исключить со всей семьей.

Председатель колхоза А. Тюрин».

Всего за февраль-март из колхоза «Коммунар Алтая» было «вычищено» 12 человек. А через месяц был «вычищен» и, хуже того, арестован сам председатель колхоза Тюрин Алексей Яковлевич. Наверно, оказался недостаточно послушным в деле очистки колхоза от «антисоветских элементов». Трескучая кампания по изгнанию «кулаков» развернулась и в других сростинских колхозах. В 1933 г. их здесь было три: «Пламя коммунизма», «Коммунар Алтая» и «Заветы Ленина». В 1935 г. колхоз «Коммунар Алтая» был разукрупнен на два: «Знамя труда» и «Катунь».

Само собой, за выкорчевку «антисоветских элементов» взялись и сотрудники Старо-Бардинского райотдела ОГПУ. В этот район входили тогда Сростки. Взялись с размахом. В январе-марте, до начала массовых арестов, они в одних лишь Сростках допросили 39 человек – рядовых колхозников, бригадиров, трактористов, руководство Сростинской МТС (она обслуживала 10 колхозов, находившихся в Сростках, Березовке, Быстрянке, Образцовке, Соусканихе, Старой Суртайке, Верх-Талице). Следователи выпытывали у робевших мужичков (а кто перед «Чекою» не сробеет?) сведения о всяких неполадках, недостатках в работе колхоза, МТС, отдельных должностных лиц и рядовых колхозников. Случайная поломка трактора (а они ломались чуть не каждый день, это были старенькие, изношенные «фордзоны» и «путиловцы»), опоздание на работу, потерянный куль, преждевременно ожеребившаяся кобыла, неосторожно оброненное слово - все шло в дело, все годилось для «компромата» при будущих арестах!

Потом на этих фактах и фактиках, раздутых и приукрашенных, были построены обвинения во вредительстве, саботаже и - уж совсем ни в какие ворота - в попытке вооруженного свержения советской власти. Некоторые из допрошенных, возможно, с перепугу или по простоте, высказали обиды и - в духе тех лет - подозрения во вредительстве в адрес главного агронома Сростинской МТС Малявского Евгения Денисовича: «матерится по матушке», «гоняет трактора с поля на поле», «частенько захаживает к огороднику колхоза «Пламя коммунизма» Юрманову поесть арбуза, а этот Юрманов, недавно переселившийся из Тульской области, имел там, сказывают, кулацкое хозяйство, держал батрака». Недаром говорят: простота хуже воровства. Такие показания и навели, наверно, чекистов на мысль поставить Малявского во главе сфальсифицированной ими контрреволюционной организации. Напрасно Евгений Малявский, 23-летний выпускник Омской агрономической школы, комсомолец, пытался доказать, что все недостатки в его работе имеют объективные причины, что он ни в чем не виноват. 16 марта 1933 г., несмотря на заступничество директора МТС, коммуниста с дореволюционным стажем, он, первый в Сростках, был арестован.

Макар Леонтьевич Шукшин

В тот же день был впервые допрошен в качестве свидетеля и Макар Шукшин. В протоколе допроса указаны такие его биографические данные:

«Год рождения – 1912, малограмотный, беспартийный машинист на молотяге. Жена Мария Сергеевна – 21 год, дети: сын Василий – 3 года, дочь Наталья – 1 год. Отец Леонтий Павлович с матерью Анной Кузьминичной – в колхозе «Пламя коммунизма», сестра Анна, 16 лет, там же; брат Петр – в Красной Армии; брат Андрей, 12 лет, учится. Хозяйство – кулацкое: посева было 14 га, 3 лошади, две коровы, дом с пристройками. В 1929 г. отделился от отца. В настоящее время имеет дом, корову». Остается добавить, что в 1929 г. Макар Леонтьевич одним из первых вступил в колхоз «Пламя коммунизма», а за год перед тем, 16-летним парнем, женился на односельчанке Марии Поповой.

Шукшин Леонтий Павлович

«Рассказывают, - пишет Василий Макарович, - это был огромный мужик, спокойный, красивый. Моя мать вышла за него убегом... А потом жили неважно. Отец был на редкость неразговорчивый. И не ласковый был. Не любил попа. Работать отец умел и любил».

Учащийся сельской семилетки Шукшин Василий, 1942 год

Эти грустные строки Василий Макарович написал уже в тридцатилетием возрасте. А когда отца арестовали, ему было всего три года и восемь месяцев. Всю глубину случившейся трагедии он осознал позднее. Рассказывают, что он не мог спокойно, без слез, вспоминать отца.

Мария Сергеевна Куксина, жена М.Л. Шукшина, с сыном Васей, 1931 год.

фото из музея В.Шукшина в Сростках

Вернемся к протоколу допроса, к биографической его части. Свое хозяйство кулацким назвал, разумеется, не сам Макар Леонтьевич, а следователь. Нетрудно понять, с какой целью нужно было ему зачислить Макара Шукшина в кулаки. Его оценка опровергается справкой сельсовета от 26 марта 1933 г. В ней сказано, что по соц- происхождению он – сын середняка, и сам является середняком. Сыном середняка назван он и в справке, выданной правлением колхоза.

Между прочим, в последней справке сказано, что к работе Макар Шукшин относился удовлетворительно. Спору нет, до революции Шукшины, как и многие старожилы-сростинцы, жили в достатке, но этот достаток достигался честным трудом и потом. Словом, никакие они были не кулаки, а обычный крестьянский род, хлеборобы, соль земли. У этих кулаков мозоли не сходили с рук. Вот, с небольшими сокращениями, показания Макара Шукшина, данные им на первом допросе, 16 марта, еще до ареста. Допросил его оперуполномоченный Старо-Бардинского райотдела ОГПУ Бурыкин: «Я состою в колхозе «Пламя коммунизма» с 1929 года. Из колхоза не выходил. Работал, что заставят. 13 февраля 1933 года был поставлен на молотилку машинистом. Во время моей работы имело место, что колос шел в солому. Я остановил машину, запретил пускать барабан для молотьбы. В мякину зерно я не гнал. Возможно, в отсутствие меня кто-нибудь и турнул зерно в мякину, за всех ручаться не могу. Барабан в машине я не ломал...».

По этим ответам нетрудно догадаться, какие вопросы подбрасывал, какую линию гнул чекист Бурыкин: вредительство! Макар, видимо, понял это. После допроса он пришел к сестре Анне и заплакал:

– Все, сестричка... Заарестуют меня.

Предчувствие его не обмануло... Через день был допрошен дядя Макара по отцу – Шукшин Игнатий Павлович.

Шукшин Игнатий Павлович

«По праздникам ходили друг к другу, - чистосердечно показал он, – вели разговор о колхозной жизни, кто как относится к хозяйству, к работе. Выявляли свое недовольство. Многие хорошие люди мучаются из-за лодырей, а если попытаться что-нибудь сказать, то тебя кулаком называют. Настроение делается плохое...».

Эх, дядя Игнат... Перед кем ты разоткровенничался? Ведь чекистам твои бесхитростные признания не составило труда подвести под статью о недовольстве колхозным строем, то есть под антисоветскую агитацию. А статья эта расстрельная...

Было на нем и другое «пятно». В двадцатом, после разгрома Колчака, Игнатий Павлович, поверив в то, что советская власть - самая правильная для мужика, раньше многих других сростинцев вступил в партию коммунистов-большевиков. Но, когда началась продразверстка и все с нею связанное, в его сознании произошел перелом. 5 февраля 1922 г. он пишет в Сростинскую комячейку заявление: «Прошу меня считать выбывшим из партии ввиду того, что я не могу состоять в партии по своей болезни. И при сем препровождаю партбилет № 455655 и регистрированную карточку. В чем и подписуюсь...». Вместе с ним - и под тем же предлогом - вышли из партии его односельчане Михаил и Николай Каменевы. Такие «отступники» состояли в ОГПУ на особом учете и были первыми кандидатами на арест. Что и случилось...

24 марта 1933 года в Сростки прибыли начальник Старо-Бардинского районного отдела ОГПУ Рябов, его заместитель Бурыкин, оперуполномоченный Леонтьев, а также группа милиционеров и сотрудников ОГПУ из Бийска. Рябов вызвал председателя сельсовета Баранова Алексея Тихоновича и приказал ему собрать актив. Тот составил список актива. Рябов просмотрел его, сверил со своим списком, некоторых вычеркнул: эти активисты сами подлежали аресту. Когда актив был собран, Рябов каждому дал задание, кого привести в сельсовет. Была уже полночь, сростинцы мирно спали, не подозревая о том, что для многих из них эта ночь - последняя в родном доме...

К утру в Сростках был арестован 31 человек, в том числе: Шукшин Макар Леонтьевич, Шукшин Михаил Павлович, Шукшин Игнатий Павлович. Отец Макара Леонтий Павлович избежал ареста потому, что был болен, с кровати не поднимался.

Шукшин Михаил Павлович (слева)

А всего до 3 апреля было арестовано 88 сростинцев, в том числе два родных брата Марии Сергеевны - Иван и Михаил.

Такого потрясения, такого моря слез в Сростках не было, наверно, за всю его более чем столетнюю историю!..

«Одновременно, - вспоминает бывший председатель сельсовета А.Т. Баранов, - начали заготовлять характеристики на арестованных, какие требовали Рябов и Бурыкин. Я был молод и, боясь быть репрессированным, писал, что прикажут...».

Вот, для примера, что написал он под диктовку чекистов в характеристике на Макара Шукшина: «За время пребывания в колхозе относился вредительски к колхозному имуществу, злоумышленно загребал хлеб в солому и мякину, портил машины и совершал ряд других вредительских действий, направленных на срыв колхозного хозяйства...». Что входило в этот «ряд» - у чекистов фантазии не хватило.

Все, кто помнит Макара Шукшина, в один голос утверждают: честный и безотказный был труженик. Вспомним слова сына: «Работать отец умел и любил». А разве не о том же говорит тот факт, что ему, несмотря на молодость (21 год всего) была доверена единственная на все сростинские колхозы молотилка?.. Не была принята во внимание и уже упоминавшаяся справка правления колхоза, написанная, кстати, через два дня после ареста Шукшина. В ней отмечалось, если помните, что он «к работе относился удовлетворительно».

Зачем же понадобилось сочинять столь гнусную фальшивку на невинного человека, отца двух детей, и не только на него, на всех арестованных подряд?