Читаем Возвращение в небо онлайн бесплатно
Лавриненков Василий Дмитриевич
Возвращение в небо
Литературная запись А.М. Хорунжего
Аннотация издательства: Эта книга - волнующий рассказ о подвигах советских авиаторов, сражавшихся в небе Сталинграда, Ростова, Украины, Восточной Пруссии, Берлина Автор ее дважды Герой Советского Союза Владимир Дмитриевич Лавриненков - человек выдающегося мужества и яркой, необычной судьбы В августе 1944 года, будучи уже опытным воздушным бойцом, сбившим более двух десятков самолетов противника, он таранил "Фокке-Вульф-189" и вынужден был покинуть свой поврежденный истребитель над оккупированной врагом территорией. Партизаны помогли ему вернуться в свою часть. Войну он закончил в Берлине. Замечательно показан в книге процесс становления молодого летчика-истребителя, его путь к мастерству. Основное же место занимает рассказ о боевых друзьях автора, с которыми он прошел через всю войну: вначале в качестве рядового летчика, затем командира эскадрильи и, наконец, - командира 9-го гвардейского орденов Красного Знамени и Суворова 2-й степени Одесского истребительного авиационного полка.
Hoaxer: В.Д. Лавриненков - этот тот самый лётчик, который, будучи сбит над передовой, попал в плен к немцам и совершил побег из поезда, когда его, как Героя Советского Союза, везли в Берлин. А потом, после недолгого пребывания у партизан, вернулся в строй и за боевое мастерство получил через некоторое время вторую Золотую Звезду.
Содержание
Прощай, Чернигов...
"Только на фронт!"
Крещение огнем
Сталинград - рубеж жизни
На крутом переломе
Путь на юг
Ростовская весна
Впереди - Украина
Трудный вылет
Возвращение в небо
Дорогой юности
Здравствуй, море!
"Держать небо чистым!"
Мы - в Берлине
Примечания
Прощай, Чернигов...
Зеленая весенняя улица с кирпичными одноэтажными домами, пролетки извозчиков, колонна молоденьких курсантов с голубыми петлицами, марширующих по дороге, звонкая походная песня, плывущая над земляным валом с двенадцатью пушками, и многочисленные избы на окраине. Таким на всю жизнь остался в моей памяти Чернигов. Впервые же я увидел город в белом зимнем наряде в январе 1941 года, когда в составе группы выпускников Чугуевского военного авиационного училища прибыл в Чернигов на должность инструктора авиаучилища.
Признаюсь честно: это назначение воспринял без восторга. Мечтал о другом. В училище я поступил после окончания аэроклуба, уже умея прилично летать. Будучи курсантом, я, как многие мои товарищи, рвался сначала на Халхин-Гол, потом на Карельский перешеек. Мечтал получить боевой самолет. И вдруг Чернигов, авиаучилище...
До призыва в армию я жил в таких довольно крупных городах, как Смоленск и Сталино. Казалось бы, куда до них Чернигову! А случилось так, что именно этот городок сразу и навсегда покорил меня.
Важную перемену в жизни мы отметили обедом в ресторане. А уже на следующий день началась суровая, расписанная по минутам армейская служба.
Незаметно кончилась зима. Училище выехало в лагеря. Город, который теперь отстоял в десяти километрах от наших лагерей, манил к себе с особой силой. Но командир нашего отряда капитан Кущенко не баловал нас увольнительными. Он считал: чем меньше людей отпускать в город, тем меньше будет нарушений дисциплины, и строго придерживался этого правила. Мы не обижались на капитана. Это был опытный и волевой командир. Однако не всем нравилась его строгость. Мы были вполне взрослыми и считали, что имеем право на личную жизнь.
Лето в 1941 году обещало быть на редкость погожим. Дни в июне стояли один лучше другого. Погода была летная. Но это почему-то не радовало нашего командира. Он ходил хмурый, был чем-то озабочен. Мы знали, капитан Кущенко уже участвовал в боевых действиях, об этом говорил и орден на его гимнастерке, и невольно притихали, уловив его настроение. А наиболее наблюдательные заметили даже, что он становится все мрачнее после каждого совещания у начальника училища.
Однажды капитан сказал нам:
- Пахнет порохом. Готовы ли вы к бою с врагом?
- Преувеличивает, запугивает... - шепнул мне сосед.
- Я запугиваю?! - вскинулся капитан.
- У нас ведь договора... - стал оправдываться инструктор. - В Москву ездят мирные делегации... наших приглашают к себе.
Кущенко побледнел, глаза его сузились, будто он смотрел в прорезь прицела.
- Дорого бы я дал, чтобы поверить во все это... В тревожное время мы живем, ребята... Это надо понимать, - с горечью произнес он и умолк.
Чутье не подвело нашего командира. Мы, к сожалению, очень скоро убедились в этом.
Последнюю предвоенную субботу я с несколькими товарищами провел в Чернигове. Настроение у нас было отличное: целый воскресный день был еще в нашем распоряжении. Ночевали в гостинице. И вдруг рано утром появился посыльный из отряда:
- Скорей. Вас ждет машина. Началась война... Капитан Кущенко быстро собрал личный состав.
- Сейчас мы находимся далеко от фронта, но для авиации не существует больших расстояний, и вы отлично знаете это. С сегодняшнего дня каждый из нас - фронтовик, - спокойно и твердо сказал он. - Приказываю перетащить все самолеты в лес, надежно замаскировать их, срочно соорудить землянки для жилья, отрыть щели. Из лагеря не отлучаться! Палатки разобрать, кровати сдать на склад.
Мы бросились выполнять приказ. Летное поле аэродрома, где стояли крыло к крылу наши двухкрылые тупоносые, легкие истребители И-15 бис, вмиг опустело. Свернутые палатки кучей лежали под деревьями. Вместе с курсантами авиаучилища мы перебрались в лес.
С рассвета до темноты инструкторы поочередно дежурили у самолетов в полной готовности к немедленному вылету. А сменившись, возвращались к курсантам и продолжали занятия по программе...
Тревожные вести приносили радио и газеты. Обстановка в первые дни и недели войны складывалась не в нашу пользу. Фронт приближался к Днепру. Над Черниговом все чаще стали появляться немецкие самолеты-разведчики. Поступил приказ эвакуировать училище в Ростовскую область. А я был включен в группу инструкторов, которым поручили перегнать все самолеты По-2 в город Горький.
"Только на фронт!"
Из Горького до Ростова мы добирались целую неделю. Железнодорожные пути были забиты эшелонами. Здесь с особой силой чувствовалось дыхание войны.
Наше авиаучилище расположилось в станице, неподалеку от известного совхоза "Гигант". Здесь, на новом месте, нас ждали привычные дела: полеты по кругу, отработка с курсантами навыков вождения самолета, стрельба по мишеням, приземление. В распорядке дня, утвержденном размашистой подписью капитана Кущенко, был расписан каждый наш шаг, и соблюдался этот распорядок неукоснительно.
Поднимаясь с курсантами в воздух, я каждый раз видел ровную, без единого лесочка степь и невольно вспоминал Черниговщину, ориентиры ее маршрутов. Думал об этом с болью: вплотную к Чернигову подступили фашистские захватчики...
В один из хмурых дней в конце августа мы услышали в небе необычный гул самолета.
- Это "юнкерс", - сказал кто-то.
А через два-три дня, уже при ясной погоде, над нашим аэродромом, не таясь, пролетел двухмоторный бомбардировщик "Хейнкель-111". Мы даже рассмотрели кресты на его крыльях...
Я подал капитану Кущенко рапорт с просьбой об отправке на фронт. Через несколько дней он отозвал меня
стр. 6-7 пропущены
- Пилот с тачкой! Ничего себе, дослужился... За что вас так?
Я молчал, соображая, что ответить. Дело в том, что я с первого взгляда узнал майора, но не был уверен, что он признал меня. А ведь мы были знакомы. Я вспомнил все в какую-то долю секунды.
...Аэродром нашего училища располагался в трех километрах от станицы. Для его охраны на ночь назначался наряд из нескольких бойцов и командира. В тот вечер, когда я заступил на дежурство, небо заволокло тучами, разразилась гроза. И вдруг из-под черной тучи уже в сумерках вынырнул По-2. Наш аэродром, видимо, оказался спасением для него. Когда самолет подкатил к единственному строению, в котором размещалась наша небольшая команда, из него выбрались пилот майор и женщина в летнем платье.
Чтобы ветер не опрокинул машину, мы под дождем помогли закрепить ее за крылья и за хвост. Только после этого промокшие до последней нитки пилот и его спутница направились к караулке. Теснота там была страшная. Я пригласил их в свою комнатку. При свете керосиновой лампы я хорошо рассмотрел майора. У него было приятное молодое лицо со свежим шрамом, который нисколько не портил внешности. Майор объяснил, что возвращался в свою часть с центральной усадьбы совхоза "Гигант" и что его попросили довезти до Зернограда местного агронома.
В ту ночь я узнал, что фамилия майора Горбачев, что зовут его Алексей Николаевич, что в первые дни войны он сбил вражеский бомбардировщик, но его машину поджег "мессершмитт", что майор недавно вышел из госпиталя и надеется в скором времени возвратиться в свой полк.
Жадно слушал я каждое его слово. И завидовал, безумно завидовал майору.
За ночь гроза утихла. С первыми лучами солнца майор, уже успевший обойти летное поле, вырулил свой По-2 на край аэродрома. Мы с тревогой следили за ним: неужели решится взлететь? Колеса вязли в раскисшем грунте, поле было покрыто многочисленными лужами. Медленно набирая скорость, По-2 покатился по густой траве. Разбегался он долго. И в самом конце аэродрома будто оттолкнулся от земли, поплыл на крыльях...
- Так что же все-таки приключилось с вами, сержант? Почему молчите?
Голос майора Горбачева вернул меня к печальной действительности.
Майор шел по коридору, я следовал за ним. Он ждал ответа. Остановился майор в дверях комнаты, которую я только что очистил от строительного мусора.
- Действительно, стало просторно! Это вы навели порядок? - по-дружески улыбнулся он.
- Я, товарищ майор.
- А что еще умеете делать?
- Летать.
- Это я знаю. А рисовать?
- Нет, товарищ майор.
- А красиво писать?
- Это могу.
- Ну вот что. Отвозите тачку и приходите ко мне. Спросите заместителя начальника училища.
Дня три я занимался писарской работой. Когда срок наказания кончился, меня вызвал майор Горбачев.
- Я разговаривал с вашим командиром... Вы очень неправильно вели себя, сержант.
- Но я хочу на фронт, товарищ майор! Особенно после того, как однажды ночью, во время грозы, услышал ваш рассказ о том, как воюют летчики...
- Постойте-постойте... Так, значит, это вы, сержант, приютили во время ливня нас с агрономом?
- Я, товарищ майор...
- Ну конечно же, вы! - обрадовался майор. - То-то мне кажется знакомым ваше лицо. А вспомнить, где видел, так и не смог.- Майор прошелся по кабинету, потом остановился передо мной, посмотрел мне в глаза, с отеческой теплотой произнес: - Вот что, сержант Лавриненков. Наше училище формирует эскадрилью для истребительного полка, который должен выступить на защиту Ростова. Вы будете назначены летчиком в этот полк. Согласны?
- Только об этом и мечтаю, товарищ майор! Благодарю!
- Тогда так. Поезжайте в свое училище, заберите вещи и возвращайтесь сюда. Документы мы затребуем сегодня сами. Завтра утром быть у меня...
До училища я добрался довольно быстро. Сборы были недолгими: бросил в чемодан шлем, планшет, сапоги, куртку и отправился к капитану Кущенко. Вызов из Зернограда уже пришел, капитан, увидев меня, на минуту нахмурился:
- Добился-таки своего.
- Так точно, товарищ капитан. Вылетаю на своем "бисе" в полк.
- Пулеметы, выходит, проверял не зря? - уже совсем другим тоном спросил он.
- Выходит, так, товарищ капитан. Счастливо оставаться.
- Спасибо за пожелание. А вам, сержант, хочу дать добрый совет. Запомните крепко: война тоже наказывает нарушителей дисциплины.
- Запомню, товарищ капитан.
Кущенко с грустью пожал мне руку. Было похоже, что он завидовал мне.
Конечно, завидовал - никто не хотел находиться в тылу, все рвались на фронт.
Я улетал на своем И-15 бис - обтянутом перкалью биплане. Улетал со страстным желанием скорее включиться в боевую работу, испробовать свои силы в ожесточенных стычках с врагом. Как и многие юноши, я обладал пылким воображением. Оно рисовало в сознании захватывающие картины воздушных стычек, в которых я бил врага в хвост и в гриву. Мне казалось, я вполне подготовлен к тому, чтобы действовать именно таким образом.
Каково же было мое разочарование и огорчение, когда после первого боевого вылета выяснилось, что все обстоит далеко не так, как думалось.
Я приземлился в Кущевке, где срочно пополнялся авиационный истребительный полк. Там пока набралось летчиков всего на одну эскадрилью. Нашел ее командира - такого же, как я сам, молодого летчика в звании лейтенанта, представился ему.
- Еще пополнение? Летчик-инструктор? Отлично! - обрадовался он. - А сейчас иди в столовую, подзаправься как следует. Судя по твоему виду, в училище вас кормили не жирно...
В столовой меня потрясло изобилие вкусных блюд. Подошедшая официантка, заметив мое недоумение, пояснила:
- Отступаем... Не оставлять же продукты врагу. Вот и роскошествуем...
Отступаем... От одного этого слова сразу пропал аппетит.
На рассвете следующего дня нас собрал комэск. Нарисовал мелом на доске боевой порядок эскадрильи, набросал маршрут полета.
- Летим девяткой в район Синявки западнее Ростова. Будем наносить бомбовый удар по скоплению фашистских танков. Всем подготовить карты. Над полем боя цели каждый ищет сам. Ориентир - кресты на броне.
Минут через десять мы уже сидели в кабинах и ждали сигнала на взлет. Первым делом я нашел рычаг, с помощью которого сбрасываются бомбы, и осторожно подержался за него (мне еще ни разу не приходилось им пользоваться). Как-то все обойдется в этом первом долгожданном боевом вылете? Что он принесет мне и остальным летчикам, так и не успевшим познакомиться друг с другом?
Мысли мои оборвал сигнал на взлет. Появилась зеленая ракета.
Тройки истребителей приняли старт. Над полевым аэродромом тучей взвихрилась пыль, закрыла впереди идущие машины, линию горизонта. Я был замыкающим последнего звена и изо всех сил старался держаться своего места в строю. Но все же отстал, пришлось догонять. Позже я узнал, что именно отстающие чаще всего становились жертвами "мессершмиттов". Но тогда это не приходило мне в голову. Мало того, что я не имел понятия о коварстве "мессеров", мне даже не приходилось видеть их...
Достигнув окраины Ростова, мы развернулись на Синявку. Вскоре перед нами открылась панорама широко растянувшегося фронта: мы увидели вспышки артиллерийских залпов, взрывы снарядов, пожары.
Приглядевшись, заметили танки. С высоты полутора тысяч метров непросто было определить, чьи они. Вот первая тройка вошла в пикирование, сбросила бомбы, перешла в набор высоты. За ней - вторая. Потом - наша очередь. Уже несясь к земле, я разглядел черно-белые кресты на бортах танков, рванул рычаг. Бомбы отделились от самолета, он сразу стал легким, послушным.
Задание выполнено, можно идти домой. Неужели это все? И так просто?
