Читаем Киргизы. (Исторический очерк) онлайн бесплатно

Академик Василий Владимирович Бартольд

Киргизы ( кыргыз) принадлежат к числу древнейших народов Средней Азии. Из народов, живущих к Средней Азии в настоящее время, нет, повидимому, ни одного, название которого так рано встречалось бы в истории.

Почти все наши сведения о судьбах восточной части Средней Азии в до-монгольский период извлечены из произведений китайской официальной историографии, где названия народов и другие собственные имена, личные и географические, передаются, конечно, в транскрипции китайскими иероглифами. При переводе китайских текстов русские ученые обыкновенно руководствовались произношением иероглифов в современном пекинском наречии, западно-европейские — китайским литературным или так называемым «мандаринским» языком; некоторые синологи сверх того старались установить, на основании лингвистических данных, как должны были произноситься те или другие иероглифы в то время, к которому относился данный памятник; в связи с этим иногда решался вопрос об этнографическом происхождении упоминаемых китайцами народов. Из трудов западно-европейских синологов в настоящем очерке чаще всего встречаются ссылки на статью Хирта ( Fr. Hirth) «Nachworte zur Inschrift des Tonjukuk»(1899), на труд Шаванна ( E. Chavannes) «Documents sur les Tou-kue (Tures) occidentaux»(1903) [1]и на труд де-Грота ( M. de Groot) «Die Hunnen der vorchristlichen Zeit»(1921) [2].

На русском языке китайские сведения о народах Средней Азии собраны в труде монаха Иакинфа (Бичурина) «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» (1851), доведенном до X века: продолжением этого труда должен был служить труд В.П. Васильева «История и древности восточной части Средней Азии от X-го до XIII-го века» (1857).

Первым по времени памятником китайской официальной историографии являются «Исторические записки» (Ши-цзи) Сы-ма-цян‘я, «отца истории в Китае», закончившего свой труд в 99 году до нашей эры. В это время северными соседями китайцев были хунны ( Hiong-nu), создавшие первую известную в истории Средней Азии обширную кочевую империю; сами китайцы обыкновенно сближали хуннов с народами турецкого происхождения: европейские ученые до последнего времени [3]) большею частью также считали хуннов турками, хотя теперь такой специалист по китайским известиям о Средней Азии, как проф. Пельо ( Pelliot) склонен вернуться к прежней теории о монголизме хуннов. По словам Сы-ма-цян'я, хунны на севере, между прочим, подчинили себе царство Гэ-гунь (в транскрипции де-Грота ( Kik-K'un), повидимому, в 201 году до нашей эры. Как сами китайцы, так и европейские ученые сближают эту транскрипцию с другими, употреблявшимися для передачи слова «кыргыз», так что известие о событии 201 года до нашей эры должно быть признано первым по времени известием о киргизах. Старались объяснять эту транскрипцию также иначе; в первом слоге, являющемся, как мы сейчас увидим, впоследствии в форме «Гянь», видели передачу названия реки «Кем», во втором — передачу названия реки «Орхон», и потому полагали, что китайцы назвали так область между Енисеем и Орхоном. Енисей, действительно, носил у турецких народов всегда название «Кем», но китайцы передавали это слово другим иероглифом, не тем, которым передавалась первая часть названия «кыргыз». Вторая часть, действительно, передавалась тем же иероглифом, как впоследствии название реки «Орхон», так что можно думать, что и в названии киргизского народа китайцы слышали в конце носовой звук. По мнению Пельо, мы имеем здесь монгольское образование единственного числа — кыркун. Так как китайцы, по всей вероятности, узнали о киргизах от своих соседей хуннов, то этим подтверждалось бы мнение Пельо о монголизме этого народа.

Рассказ о событии 201 года до н. э. ничего не говорит ни об области киргиз, ни о ее местоположении; но вместе с киргизами, очевидно, в качестве их соседей, назван, между прочим, народ Динлин ( Ting ling), в котором видят предков так называемых «енисейских остяков». На этом основании можно предположить, что киргизы уже тогда, как впоследствии, жили на Енисее.

Несколько больше, хотя все-таки очень мало географических данных мы находим в «Истории Старших Хань» (206 до н. э. — 25 н. э.); автор Бань-гу, умер в 92 году н. э. В рассказе о событиях второй половины I-го века до н. э. киргизы упоминаются под названием Гянь-гунь (у Шаванна Kien koen, у де-Грота Kin k'un). Один из представителей царствовавшего дома хуннов передвинулся на запад, в страну по соседству с владениями народа У-сунь, о котором автор часто говорит и в других местах, как о западных соседях и врагах хуннов. Местоположение страны усуней определяется им довольно точно; центр ее находился в местности к югу от Иссык-Куля, на западе она граничила с Ферганой, на востоке заключала в себе местность к востоку от озера Эби-нор и к западу от города Ши-хо. Узнав о приближении хуннов, усуни выслали против них отряд в 8.000 человек; этот отряд был разбит хуннами — очевидно, не во владениях усуней, но дальше к востоку. Победив усуней, хунны направились на север против народа У-гэ, оттуда на запад, против народа Гянь-гунь, оттуда на север, против народа Дин-лин; покорив все эти «три царства», хунны часто посылали войска на усуней и всегда одерживали над ними победы. Предводитель хуннов прожил некоторое время в стране Гянь-гунь, потом заключил союз с западными соседями усуней, кангюйцами (Кан-гюй, у Шаванна K'ang-Kiu, у де-Грота K'ang-Ki), владения которых доходили до местности к северо-западу от Ферганы. Хунны приняли приглашение кангюйцев перейти в их страну, на пути туда понесли большие потери, спаслось только 3.000 человек войска), но там им удалось основать могущественное царство и одержать большие победы над усунями. Это царство в 36 году до н. э. было уничтожено войском посланным на запад китайцами, и сам предводитель хуннов, основатель царства, был казнен.

О стране Гянь-гунь говорится еще, что она находилась в 7.000 ли (ли — в то время 1/3 версты) на запад от столицы хуннов (на Орхоне или Толе) и в 5.000 ли к северу от области Че-ши или Гу-су, т. е. от области в восточной части Китайского Туркестана, где теперь город Турфан. Мы увидим, что впоследствии мусульманскими географами также описывается путь на север в страну киргиз, на Енисей, из местности около Турфана. Если указанные китайцами расстояния близки к действительности, то возможно, что киргизы тогда жили не только на Енисее, но и южнее, в той местности, где теперь озеро Кыргыз-нор (нор или нур по-монгольски — озеро); насколько мне известно, нет сведений о том, когда и почему озеро получило такое название. Во всяком случае, ход событий показывает, что страна Гянь-гунь находилась восточнее страны усуней и что только по случайному недосмотру в рассказе о движении хуннов из страны Гянь-гунь в страну Кан-гюй об усунях не упоминается; несомненно, что понесенные хуннами на этом пути потери были причинены им усунями. Недосмотр Бань-гу ввел в заблуждение писавшего в III в. н. э. Юй-хуан'я, автора истории династии Вэй (220—264): он помещает страну Гянь-гунь рядом со страной Кан-гюй, при том к северо-западу от нее. Страну динлинов он помещает к северу от страны кангюйцев и тут же уверяет, впадая в явное противоречие с самим собою, что страна Гянь-гунь находилась по середине между двумя другими «царствами». Этими ошибками был введен в заблуждение де-Грот.

Говорится еще о назначении правителями страны Гянь-гунь и других северных стран сановников китайского происхождения, перешедших на службу к хуннам; но эти известия, повидимому, не основаны на точном свидетельстве источников. В самом конце II в. до н. э. на сторону хуннов перешел Вэй-люй, сановник кочевого происхождения, но получивший китайское образование и находившийся на службе в Китае, откуда он бил отправлен послом к хуннам. В составленной в XI веке истории династии Тан (618—907) сказано, что Вэй-люй был поставлен государем у динлинов; но в истории старших Хань явного указания на это нет. В 99 году до н. э. на службу к хуннам перешел разбитый хуннами после долгого сопротивления китайский полководец Ли-лин; он умер в стране хуннов в 74 году, после чего среди сановников хуннов упоминается его сын. В примечании к переводу этого места у Иакинфа сказано, что «Лилин остался у хуннов и получил во владение Хягас» (транскрипция слова кыргыз, употреблявшаяся при династии Тан), «где потомки его царствовали почти до времен Чингис-хана». Из истории династии Тан известно только, что потомком Ли-лин'а считался киргизский каган, положивший в 810 году конец уйгурскому государству и умерший в 847 г. Так как династия Тан принадлежала к тому же роду Ли, то киргизский каган во время переговоров 841 года был признан родственником правившей в Китае династии. Хотели внести его имя в царскую родословную, но потом отказались от этого, признав, что «Хягас есть небольшой род, который не в состоянии равняться с домом Тан».

О судьбах киргизского народа в первые пять веков н. э. нет, повидимому, никаких сведений. Совершенно неизвестно, как отразилось на киргизах совершившееся в конце I-го века н. э. падение державы хуннов и переход первенства к народу, известному у китайцев под названием Сянь-би (сяньбийцев до сих пор обыкновенно считали тунгусами; проф. Пельо в лекции, читанной в Ленинграде, назвал их турками, ссылаясь на китайский словарь сяньбийского языка; в печати мне сведений об этом словаре не приходилось встречать). В составленной только в V веке «Истории младших Хань» (25—220) говорится, что сяньбийский государь Таньшихай (умер в 181 году) «на севере остановил динлинов, на западе поразил У-сунь и овладел всеми землями, бывшими под державой хуннов». Слова о борьбе с динлинами заставляют полагать, что Таньшихай владел землей южных соседей динлинов, киргиз. В той же истории динлины иногда упоминаются там, где мы скорее ожидали встретить их южных соседей. Народ У-хуань причислялся китайцами к «восточным варварам» (дун-ку) и некогда был, повидимому, восточным соседом хуннов, в местности к северу от пустыни Гоби; в то же время китайцы говорят, что эта пустыня, куда ухуаньцы приняли преступников, находилась к юго-западу от динлинов и к северо-востоку от усуней; сверх того, говорится об образованных китайцами в начале н. э. военных отрядах, в состав которых входили вместе динлины и ухуаньцы.

После II века динлины больше не упоминаются; нет также сведений о киргизах вплоть до образования в VI-ом веке кочевой империи турок огузов.

В истории династии Тан (Тан-шу), правившей от 618 до 907 года, мы находим о киргизах несравненно более подробные сведения, чем в более ранних китайских исторических сочинениях. Впервые географически точно указывается, где жили киргизы и какие пути соединяли их страну с другими; впервые также сообщаются сведения о физическом типе и языке киргизского народа. Сверх того, эти сведения могут быть дополнены начинающимися в тот же период сведениями арабских географов; наконец, что особенно важно, о киргизах несколько раз упоминается в так называемых «орхонских» надписях — исторических надписях, оставленных, преимущественно на реке Орхоне, господствовавшими тогда в Монголии турками.

Что касается путей к страну киргиз, то китайцы говорят о пути от Селенги до «Черных гор» или гор Тань-мань; Фр. Хирт полагает, что имеются в виду Саянские горы и что те же горы упоминаются в орхонских надписях под названием Кенгю-Тарман или Кенгю-Тарбан. По надписям эти горы были крайним западным пределом турецких владений, причем об этом говорится тотчас после рассказа о подчинении киргиз, по которому киргизы жили за горами Кёгмен. Последнее название Хирт нашел в другом китайском источнике (VIII в.) в транскрипции Кю(Цю)-мань. По его мнению, Кю-мань и Тань-мань, как по-турецки Кёгмен и Кенгю-Тарман — одно и то же, что мало вероятно. Более правдоподобно, что горы Кёгмен были юго-восточной, горы Кенгю-Тарман западной границей области киргиз; в первом случае, вероятно, имеется в виду Саянский хребет, во втором — Алтай; хотя в Тан-шу сказано, что страна киргиз простиралась до гор Тань-мань хотя на юг. Путь к киргизам через горы Кёгмен упоминается и мусульманскими географами, как путь с юга, из области, где теперь Турфан. Между этой областью и горами Кёгмен были еще горы Кемиз арт и Манбек-Лу; после перехода через горы Кёгмен шли еще семь дней до ставки киргизского кагана. Мусульманские географы ничего не говорят о реке, протекавшей через страну киргиз; у китайцев эта река называется Гянь, т. е. Кем (Енисей).

Киргизы, по Тан-шу, «перемешались с динлинами»; в то же время говорится, что они внешностью походили на народ, получивший от китайцев прозвание Бо-ма («пегие лошади» — будто бы за то, что у этого народа были лошади такого цвета). Бо-ма (у Шаванна Pouoma) жили прямо к северу от турок (огузов); надо было бы ожидать: от киргиз, тем более, что дальше сказано, что они постоянно воевали с киргизами; их земля всегда была покрыта снегом и доходила на севере до моря. Черты наружности перечисляются не при описании Бо-ма, но при описании киргиз: «рыжие волосы, румяное лицо и голубые глаза». Такие же черты наружности, так мало соответствующие современному киргизскому типу («красные волосы и белая кожа») приписываются киргизам в рассказе персидского автора XI века Гардизи, заимствованном, повидимому, у писавшего в VIII веке (умер 757 г.) Ибн-Мукаффы; по этим признакам Ибн-Мукаффа считал киргиз родственниками славян. Китайцы говорят еще, что по языку киргизы отличались от Бо-ма; приводится несколько киргизских слов (например, слово ай — месяц), из которых видно, что киргизы уже в то время говорили на одном из наречий турецкого языка. К туркам по языку причисляют киргиз и мусульманские авторы.