Читаем Любовь онлайн бесплатно

№ 15

Ваня Чекалов. Любовь. Freedom Letters, 2023.

ISBN 978-1-998084-18-0

© Ваня Чекалов, 2023

© Freedom Letters, 2023

Вы можете спросить: для чего живут издатели.

Отвечу: издатели живут для счастья.

Поясню. Увидеть в телеграме издательства вопрос незнакомого человека: можно ли прислать работу? Написать: присылайте. Открыть. Через десять минут стать счастливым. И через два часа, прочитав половину, написать автору: вы гений! Готов издать сразу!

Чтоб у читателей случилось то самое счастье.

Вот, издал. Это любовь с первой строчки.

Георгий Урушадзе

Только засунув в духовку голову и включив газ, Анна Андреевна Шестова поняла, что совершила фатальную ошибку. Не стоило так нервничать, выливать суп на пол, бросать ребенка из окна, и уж тем более не стоило засовывать в духовку голову и включать газ. Пожалуй, это было чересчур.

«Погорячилась, несомненно, — подумала Анна, чувствуя тепло в районе лба, — но ведь и тут надо сказать: у меня есть своя правда. Что ведь я сделала? Я купила суп. На супе было написано, что он куриный. Не грибной. Однако там явственно маячил гриб. Но как куриный суп может быть сделан из грибов? Никак! Следовательно, суп — грибной. Курицы — нету. Следовательно, я — обманутая жертва. Производитель — плотоядный хищник».

На улице истерично завопила скорая, пахло анемонами и солнцем. Сквозь настежь распахнутые окна в квартиру захлестывал сквозняк, обдавая пятки Анны ледяным февральским ветром. Зима кончалась, а снег все чего-то ждал, как будто приберегая выход напоследок, — и, хотя его не было, мороз все же стоял лютый. Но Анна не чувствовала холод. Анна чувствовала Бога. Перед собой, в металлическом блеске духовки, она разглядела красное, оплывшее лицо. Зрачки стекали из глазниц, ноздри слились в один большой провал, через который снизу были видны надтреснутые зубы, а сверху — череп. От густых роскошных кудрей осталась пара одиноких волосков — ожоги и запекшаяся кровь окрасили макушку в красно-черный цвет. Но это все не очень расстраивало Анну. Дело в том, что Анна верила в Бога — и знала: даже если и умрет, то обязательно окажется в раю. А значит, умирать не страшно. Значит, смерти нет.

«Ребенок. Выкинула. Жалко, — задумалась Анна, поворачивая начавшую пузыриться шею. — Но и тут не все так просто. Он ведь кричал. Кричал как резаный без всякого резону. Так же нельзя!.. Но то, что это грех — бросать ребенков, — Анна попыталась нахмуриться, но за неимением бровей только вздохнула, — признаю. И грех этот я кровью искупаю! Своей! Хромые внидут первыми. Аминь». Анна облегченно выдохнула. С лица в духовку капнула кипящая щека.

Прошло около двух минут. Хотя и чувствуя жгучую боль, Анна старалась на нее не отвлекаться — вместо того она представляла пронзенного стрелами Себастьяна.

Вдруг у Анны зачесался нос. Руки болтались гирьками снаружи, нос уже исчез, но все равно продолжал чесаться — причем так сильно, как до того у Анны ничего в жизни не чесалось. Даже в детстве, когда не удавалось чихнуть. Она попыталась поскрести лицом стенку духовки, но стало только хуже. На стенке отпечаталось Аннино лицо.

«Незадача, — удивилась Анна. — Как же так? Если Бог есть, то отчего чешется нос?» Вдалеке каркнула ворона. Анна почувствовала на руках ребенка. Вдруг она похолодела: «Разве что Бога нет?.. Но этого не может быть! Не может быть, чтобы Бога — Бога! — не было. Не может же? Ведь нет?»

Запахло гарью. По перепонкам бил металл. В отражении перед собой Анна увидела кожаные, наспех слепленные друг с другом лоскутки. Заплывшие песчинки глаз дергались, постепенно покрываясь тонким слоем жира.

«Господи! Помоги! Господи, дай мне знак!»

Вновь зазвучала сирена, сквозняк прошел сквозь все ее тело. «Как же это? Как же это так? Где все? Где все?..» Но никого не было. Анна осталась одна. На улице загромыхал трамвай, в дверь кто-то постучался. Боль ударила в виски и сразу разлилась по голове. Гортань забулькала, язык отнялся, скулы лопнули. «Следовательно, Бога нет. Значит, надо выбираться», — твердо решила Анна.

Она убрала клокочущую голову из духовки, с криком побежала в ванную, но поскользнулась на разлитом супе и повалилась на пол. Лицо бурлящей лужей растеклось по ламинату. Анна уже не видела — за неимением глаз; Анна больше не слышала — уши заслонила кожа. Только каким-то чудом сохранился нюх. Пахло сразу всем: полевыми мелкими цветами, скошенной травой, ее ребенком — сыном, выхлопами газа, докторской колбасой, копченой колбасой и финским сервелатом, пахло деревьями, животными и ночью, пахло всем тем, чем пахнет в феврале и дальше — в марте, апреле, летом, ранней осенью и в Рождество. Пахло даже ламантинами в центральном зоопарке — не пахло только Богом. Бога Анна не чувствовала. Анна чувствовала холод.

Вдруг на ее пятку приземлилась крошечная снежинка — и сразу же растаяла.

«Снег. Не было снега…»

По ногам, рукам, по голове ее стали неслышно бить снежинки. Она чувствовала, как на шипящей коже тает снег, и хотела заплакать. Но заплакать не получалось — за неимением глаз. А снег все падал, падал — и вот уже Анна превратилась в один сплошной сугроб — снег таял медленней, чем падал. А Анне только очень хотелось плакать.

Вдалеке послышался какой-то незнакомый запах. Анна напрягла все оставшиеся силы, чтобы уловить его. И тогда под метровым слоем тающего снега, за распахнутым настежь окном, перед накаленной докрасна духовкой вздрогнула крошечная мысль:

«Суп… Пахнет курицей… Куриный…»

Это была последняя мысль Анны Андреевны Шестовой.

Бог был.

День. Сетевая кофейня во французском стиле. Играет Джо Дассен, Шарль Азнавур и Эдит Пиаф. Довольно многолюдно. Пожилая пара облюбовала себе столик у окна и ядовито перешептывается об образовании. Рядом сидит молодая девушка. Читает. Читает Стругацких. Читает увлеченно, внимательно — очевидно, находя параллели. Остальные посетители ничем не примечательны, если не считать ребят, отдыхающих после школы. Из них выделяется одна девочка, которая еще сыграет свою роль в сюжете. Дети, впрочем, скоро пойдут домой. Делать уроки.

Витя — молодой человек двадцати лет, в красивом пальто. Пальто ему велико и напоминает армейскую шинель. Символизм не проходит мимо внимания Вити, заставляя его стесняться, краснеть и обижаться на самое себя. Он подходит к баристе и заказывает кофе.

БАРИСТА. Вам как обычно?

Витя улыбается и кивает. Бариста (симпатичная помолвленная казашка) одаривает его ответной улыбкой, случайно соскальзывая взглядом на пальто. Витя это замечает и спешит раздеться.

БАРИСТА. Баллы будете снимать?

ВИТЯ. Буду.

Он демонстрирует баристе телефон, берет кофе и садится за столик посередь кафе. Достает книжку, название которой слишком длинно, чтобы воспроизводить его в пьесе. Пытается читать. Не выходит. Оглядывает окружающих: детей, пожилую пару, девушку. Девушка кажется Вите красивой. Весьма и весьма красивой. Красивой невероятно. Очень красивой. Он моментально в нее влюбляется — и на всю жизнь. Витя снова краснеет и прячет взгляд обратно в книгу.

ВИТЯ(шепотом, про себя). …Значениями аналитических элементов являются конкретные данные, факты, полученные путем наблюдения…

Витя снова откладывает книгу, пробует кофе — слишком горячий. Наконец сдается, опускает книгу на колени и достает телефон. Начинает играть в стрелялку. Улыбается победно, без тени стыда.

В кафе заходит Миша. Миша ровесник Вити. Одет похоже, но с таким вкусом, который позволяет предположить, что одевает его мама. Так оно и есть. Не без щегольства он откидывает полу своего черного пальто, находит глазами Витю и кивает ему. Тот спешно убирает телефон в карман.

БАРИСТА. Вам как обычно?

МИША. Да, будьте добры.

БАРИСТА. Сто рублей. По карте?

МИША (смеясь ее невежеству). Картой.

Миша расплачивается, берет кофе и подходит к другу. Они обмениваются не по возрасту крепким рукопожатием и садятся друг напротив друга. Молчание.

ВИТЯ. Может, хоть пальто снимешь?

МИША. Точно, забыл.

И хотя Миша, конечно, ничего не забывал, а нарочно прошел всю кофейню насквозь в демисезонном Armani, сейчас он прислушивается к совету друга и вешает пальто на крючок. Возвращается. Молчание.

МИША. Кофе, кофе, кофе!

Отхлебывает кофе, обжигает язык и морщится. Витя ухмыляется.

ВИТЯ. У меня же баллы. Можно бесплатно было.

МИША. В смысле бесплатно?

ВИТЯ. Ну у меня баллы есть. Кофе бесплатно можно взять.

МИША(поразмыслив). Так что ж ты не сказал?

ВИТЯ. А когда мне было сказать?

МИША. Когда я заказывал.

ВИТЯ. Ну чего мне, кричать через всю кофейню?

МИША(не скрывая разочарования). Ради друга мог бы покричать.

Молчание. Витя убирает книгу в сумку, Миша погружен в мрачные раздумья. Вдруг замечает девушку и только что не присвистывает. Нагибается к Вите и громким шепотом (слышным зрителям и на галерке) объявляет ему о своей находке.

МИША. Смотри какая!

Витя отстраняется. Чувство такта не позволяет ему быть рядом ни секунды больше. Лицо его в третий раз покрывается краской, в глазах видна борьба. Он шикает на друга. Миша обижен.

МИША. Чего тщ?

ВИТЯ(как ни в чем не бывало). Говоришь очень громко.

МИША. Ну голос у меня громкий, я виноват, что ли?

ВИТЯ. Потише.

МИША. Хуише!

Молчание, на этот раз — тягостное. Девушка улыбается, пожилая пара еще больше разочаровывается в современной молодежи. У Миши обида на друга сильна, но он решает гордо проглотить ее вместе с кофе. Кофе все еще горячий. Морщится.

МИША. Чего нового?

ВИТЯ. Да ну что у меня нового? Вон, Парсонса мучаю.

МИША. Брось его уже. Пушкина лучше почитай.

ВИТЯ(саркастично). Ага. (Пауза.) Как Наташа?

МИША. Хорошо, у нее концерт сегодня.

ВИТЯ. Что играет?

МИША. Шумана.

ВИТЯ. Ага.

Телефон Миши дзынькает, он бросает взгляд на уведомление и переворачивает его экраном вниз. Одновременно дзынькает и телефон Вити.

МИША. «Медуза»?

ВИТЯ(читает с телефона). …Украина отказывается вести переговоры с Путиным.

МИША. Кто бы сомневался.

ВИТЯ. …На границе с Грузией спасли моржиху и двух кокер-спаниелей от голодной смерти.

МИША. Меня бы кто от голодной смерти спас.

ВИТЯ. «…Они там все подохнут на хер!» — Медуза поговорила с экспертом по баллистике о частичной мобилизации…

Друзья смеются.

ВИТЯ(убирая телефон). Кстати, это же очень символичное действие.

МИША. Подыхать?

ВИТЯ. Переворачивать телефон.

МИША. В смысле?

ВИТЯ. Ну, ты когда общаешься с кем-нибудь, никогда не читаешь сообщения. А вот так вот переворачиваешь телефон.

Витя демонстрирует, как Миша переворачивает телефон. Миша внимательно следит за Витей.

МИША. Это просто вежливо.

ВИТЯ. И символично.

Молчание.

МИША. А знаешь, что еще символично?

ВИТЯ. Что?

МИША. Что ты мне баллы свои не предложил.

ВИТЯ. Да ладно тебе!

МИША. Мог бы и предложить.

ВИТЯ. Я бы и предложил!

МИША. Но не предложил же!

ВИТЯ. Кинуть тебе эти сто рублей?

МИША(горько усмехаясь). Не в деньгах счастье, друг мой. Ладно, забыли. (Отметает обиды барским движением руки.) Ты мне лучше вот что скажи — ты у Ани в четверг был?

ВИТЯ. Был.

МИША. И как?

ВИТЯ. Херней занимаются и думают, что это очень смешно. Невозможно этот балаган выносить. Еще все с такими серьезными рожами слушали.

МИША. И чего, совсем никого интересного?

ВИТЯ. Вася только. Но он нажрался.

МИША. А девушки?