Читаем Государство Элам онлайн бесплатно

Русский перевод моей небольшой книги «Государство Элам», изданной в 1964 г. в Штутгарте издательством В. Колхаммера, является для меня радостным событием.

С 1964 г., т.е. года выхода моей книги, в Западной Европе и в США также появился ряд важных исследований. По возможности я включил в русский перевод новые результаты этих исследований. Речь идет о следующих произведениях.

В 1965 г. Фридрих Вильгельм Кёниг (Вена) опубликовал свой обширный труд «Эламские царские надписи» (Грац, 228 стр., 44 фото). Так как я для своих эламских трудов сам обработал необходимые мне документы и затем использовал их в своей книге, то это издание не вызвало никаких достойных упоминания изменений в моей книге.

Р. Гиршман (Париж) выпустил в 1966 г. 39-й том известных «Memoires de la Delegation Archeologique en Iran», посвященный развалинам Чога-Замбиля, и в частности ступенчатой башне (зиккурату). В том же году Пьер Амье опубликовал роскошное издание под названием «Элам» с 435 иллюстрациями, отображающими эламские сокровища, хранящиеся в Лувре

В 1967 г. в статье в «Журнале по ассирологии» я подробно разобрал эламский договор, заключенный между царем Хитой и Нарам-Сином из Аккада около 2280 до н.э. В том же году в 41-м томе «Memoires...» появился разбор М. Стевом всех эламских и аккадских надписей из Чога-Замбиля. Так как мне, однако, эти тексты уже были знакомы из предварительных публикаций в журнале «Iranica Antique», то эта важная публикация также не вызвала значительных изменений в моей книге.

В 1968 г. в Москве из-под пера Ю. Б. Юсифова появилось очень серьезное исследование по социальной и экономической истории Элама — «Элам. Социально-экономическая история» (М., 1968)

Ряд его исследований, посвященных истории права, социальной и экономической истории Элама, вышли уже после появление моей книги. Однако результаты этих исследований согласно моек просьбе учтены в данном переводе. В том же году Р. Гиршман опубликовал в 40-м томе «Memoires...» описание священного округа в Чога-Замбиле, а также имеющихся там храмов, дворцов и гробниц.

В 1969 г. в «Handbuch der Orientalistik» («Руководство по ориенталистике»), вышедшей в Лейдене, Эрика Райнер (Чикаго) впервые поместила статью об эламском языке. Сам я в первой главе моей книги «Altiranische Funde und Forschungen» («Древнеиранские находки и исследования») [Берлин, 1969] поместил фото эламской серебряной вазы с надписью XXIII в. до н.э. Наконец, в 1969 г. в Чикаго, появилась долгожданная книга Ричарда Т. Хал-лока (Чикаго) «Persepolis Fortificatation Tablets», содержащая 2 тыс. эламских табличек периода царствования великого Дария.

Так, год за годом появляются все новые источники по загадочной стране Элам. Поэтому новое издание моей книги может явиться лишь попыткой отобразить современное положение исследования этой страны. Новые находки, которые, несомненно, появятся, позволят в будущем воспроизвести еще более точную картину истории Элама.

Вальтер Хинц

Геттинген 

 Единственной авторитетной книгой по истории Элама была до сих пор «История древнего Ирана» Дж. Камерона, изданная в Чикаго в 1936 г. и готовящаяся к новому изданию. Однако она ограничивается лишь политической историей Элама. Можно еще упомянуть статьи Рене Лаба в новом издании «Кембриджской древней истории». На немецком языке ничего равноценного до сих пор по этому вопросу не издавалось, если не считать «Историю Элама» Ф. В. Кенига, опубликованную в 1931 г. Она очень небольшая по объему — всего 38 страниц — и ныне значительно устарела.

В представленной книге впервые делается попытка заполнить пробел в отношении истории государства Элам. В ней рассматриваются не только внешнеполитические события, но и то, что нам удалось до сих пор узнать о культуре Элама: его языке и письменности, его религии, праве и искусстве. Правда, из-за скудости источников и в связи с большими трудностями в их расшифровке многое остается нам еще неизвестно.

В датировке истории Двуречья я использовал чаще всего «Кембриджскую древнюю историю»; даты по Эламу я в основном разработал сам. За разносторонние консультации в области клинописи я приношу самую искреннюю благодарность моему коллеге из Геттингенского университета Р. Боргеру. Администрации Лувра в Париже я приношу благодарность за их согласие на опубликование фотокопии с эламских памятников

Вальтер Хинц

Геттинген, октябрь 1964 г. 

Современный интеллектуал довольно хорошо знаком с историей Шумера и Вавилонии, знает о хеттах и ассирийцах, о мидянах и персах. Элам же остается окутанным неизвестностью, и это несмотря на то, что среди народов древнего Ближнего Востока эламиты имели более чем двухтысячелетнюю историю и очень своеобразную культуру. Правда, история Элама — нынешнего юго- запада Ирана — раскрывается перед исследователем с большим трудом. «Эламиты с величайшей скупостью выдают свои тайны», — сетовал французский ученый М. Стев после того, как он расшифровал тысячу табличек с надписями [17 стр. 22]. Не последнюю роль в скудости наших знаний по Эламу играет эламский язык; он относится к самым сложным, до сих пор не поддающимся дешифровке языкам, известным науке.

То, что западному просвещенному обществу стало знакомо по крайней мере название «Элам», оно обязано Библии. Не менее двенадцати раз Элам упоминается в Ветхом завете и один раз также в Новом завете. Так, в Деянии апостолов (2, 9) написано, что среди иудеев — свидетелей происшествия в 30 г. в день праздника Троицы в Иерусалиме — присутствовали и некоторые из Элама. Хотя в первой Книге Моисея (10, 22) Элам и значится как «сын Сима», однако здесь имеется в виду чисто географическое понятие Элама, поскольку эламиты, населявшие равнины, граничившие с Двуречьем, долгое время находились под господством семитов и частично смешались с ними.

В другом месте той же книги (Моисей I, 14, 1) упоминается и царь Кедор-Лаомер из Элама. Это имя по-эламски звучит Кутир-Лагамар и означает: «[Богиня] Лагамар-покровительница». Однако имя этого царя до сих пор не засвидетельствовано надписями.

Достойно внимания следующее место в Книге Даниила (8, 2): на третьем году правления вавилонского наследного царевича Валтасара[1], т.е. около 543 г. до н.э., у пророка Даниила было «видение» «в укрепленном замке в Сузах, в стране Элам» и архангел Гавриил объяснил ему «между двумя притоками реки Улай» смысл видения[2]. За две с половиной тысячи лет, прошедших со времени того события, древняя почтенная столица Сузы на р. Улай превратилась в скромную деревню Шуш на Шауре. Однако мавзолей, являющийся, по преданию, гробницей Даниила — святыня для мусульман и недоступный для христиан, — до сих пор выделяется своей своеобразной сотоподобной остроконечной башней (Фото 1).

Восточная граница Шуша вплотную подходит к массивным глиняным холмам, растянувшимся в длину на многие сотни метров и достигающих местами в высоту свыше 40 м. Эта насыпь — все, что осталось от прежнего мирового города. На месте бывшего сузского храма-цитадели с 1897 г. возвышается внушительное здание, построенное в стиле старинного замка-крепости, — здесь расположились ученые французской археологической экспедиции (Фото 2). Постройка подобной крепости диктовалась в свое время крайней необходимостью: место было неспокойным, население относилось к «франкам» (европейцам) не очень дружелюбно. Первым это испытал на себе англичанин В. К. Лофтус, который пытался в 1850 г. обмерить руины. Его вынудили отказаться от своего намерения. С 1884 по 1886 г. французы Марсель Дьелафуа и его талантливая жена Жанна все же приступили к раскопкам в Сузах. Их примеру последовал в 1889 г. их земляк Дж. Морган. С тех пор как в 1897 г. французское правительство добилось от шаха некоторых льгот на ведение раскопок, французские археологи почти беспрерывно занимались ими в Сузах: до 1913 г. — Дж. Морган, затем — Р. Меккенем, а в 1946 г. Роман Гиршман. Именно им наука обязана большинством известных в наше время памятников и надписей по истории Элама.

Двухмесячные раскопки, предпринятые в 1903 г. Готье и Г. Лампром в районе Тепе-Муссиан, приблизительно в 150 км северо-западнее Суз, не обнаружили никаких письменных памятников.

На самой южной границе Элама вблизи сегодняшнего Бушира у Персидского залива, т.е. на расстоянии четырехсот километров от Суз, в 1876 г, приступила к раскопкам Эпиграфико-археологическая экспедиция, посланная прусским министерством культуры. В ней приняли участие Франц Штольце в качестве фотографа и будущий геттингенский иранист Ф. Андреас. На южной оконечности п-ва Бушир они обнаружили холм, хранивший сотни табличек с надписями из классического периода Элама, т.е. ΧΙΙΙ-ΧΙΙ вв. до н.э. Экспедиция, однако, была неожиданно отозвана, поэтому таблички пришлось оставить на месте. «Так как не хватило денег, чтобы оплатить хранение находок, — сообщил Георг Хюзинг, — их стали впоследствии продавать как сувениры, так что они оказались рассеянными по всему свету, в частности, они попали в музеи Парижа, Лейдена, Гааги, Лондона, лишь две таблички доктор Штольце привез в Берлин». В 1913 г. Морис Пезар обнаружил новое место находок — в сегодняшнем Сабсабаде. Кроме шести надписей, найденных Андреасом и Штольце после обработки свыше тысячи табличек, Пезар нашел еще две.

Эламитам, казалось, очень нравилось повторять на кирпиче-сырце бесконечное количество раз один и тот же слог, а затем, после обжига, использовать его для фриза, украшая таким образом стены своих храмов. Об этом свидетельствует и другое место находок — в Чога-Замбиле. Чога-Замбиль, означающий на языке луров «холм-корзина», расположен приблизительно в сорока километрах юго-юго-восточнее Суз, вблизи правого берега р. Диз. Царь Унташ-Напириша основал здесь около 1250 г. до н.э. священный город (Дур-Унташ или Аль-Унташ). В центре его возвышалась огромная ступенчатая башня (по-вавилонски — зиккурат). Геолог Браун из Новой Зеландии обнаружил в 1935 г. с борта самолета стену, охватившую с двух сторон колоссальный глиняный холм. Первые раскопки здесь начались еще до второй мировой войны, но полностью погребенное под холмом строение было расчищено лишь французской археологической экспедицией под руководством Р. Гиршмана, работавшей здесь с 1951 по 1962 г.

Из найденных здесь более 5 тыс. табличек с надписями почти 70 из 100 содержали одинаковый текст. Можно было посочувствовать Пьеру Стеву: повторение на тысячи кирпичах одной и той же посвятительной надписи вызывало у расшифровщика страшное чувство усталости. С тех пор как раскопки прекратились, Чога-Замбиль снова пришел в полное запустение. Можно было наблюдать, например, как средь бела дня по развалинам прошмыгивали шакалы. Единственный человек во всей округе — иранский жандарм. Ему вменяется в обязанность охрана башни, однако он не в состоянии воспрепятствовать тому, что из строения каким-то загадочным образом исчезает один надписанный кирпич за другим.

В 1962 г. Пинхас Делу газ и Елена Кантор из Института востоковедения Чикагского университета впервые приступили к раскопкам на эламской земле — в Чога-Мише («Овечий холм»), расположенном в 30 км восточнее Суз. Эти раскопки были предприняты с единственной целью — исследовать доисторический период Элама.

То же самое относится к раскопкам, предпринятым Франком Холе и Кентом Фленнери в 1961 г. у Али-Коша — западнее упомянутого Тепе-Муссиана. Они доказали, что эта местность была населена уже с VIII тысячелетия до н.э.

С 1965 г. иранский археолог Э.О. Негахбан из Тегеранского университета ведет регулярные раскопки в районе Хафт-Тепе, между Сузами и Ахвазом, результаты которых еще не опубликованы. Плохо сохранившаяся каменная стела, надпись на которой сделана на аккадском языке, упоминает эламского царя Темптиа-хара, правившего около 1400 г. до н.э., перед колесницей которого делались жертвоприношения мукой, пивом и овцами.

Других раскопок, кроме перечисленных, в Эламе не предпринималось. Новые раскопки, несомненно, обнаружили бы немало памятников большого исторического значения. Особенно удачной была находка, сделанная в 1962 г. поселившимся задолго до этого в стране швабским врачом Ф.Г.Л. Гремлицей. Во время одного из своих путешествий он пересек на пароме Диз и увидел очень обширный телль (по-арабски) или тепе (по-персидски), т.е. глиняный холм, который навел его на мысль, что перед ним древнее поселение (Фото 3). Выветривание так разрушило склон, что во многих его местах обнажились красные кирпичи. Доктор Гремлица немедленно оповестил об этом сузских археологов — Гиршмана и Стева. Счастье им сопутствовало: разгребая строительный мусор, они натолкнулись на таблички с надписями времен паря Шутрук-Наххунте (начало XII в. до н.э.). Местность эта называется ныне Дех-е ноу («Новая деревня») и находится приблизительно в 40 км юго-восточнее Суз, но не на правом берегу р. Диз, как Чога-Замбиль, а на противоположном, левом, точнее, на притоке под названием Лорех. Эта местность сейчас не обжита. Когда я посетил ее 4 марта 1963 г., между развалинами зданий, построенных в исламский период, грелась на солнце черно-желтая змея, а из глубины пещеры на меня уставились немигающие глаза филина. Пьер Стев, изучив надписи на табличках, пришел к выводу, что прежде Дех-е ноу был эламским городом Хупшеном, славившимся храмом богини Манзат. Вот где стоило бы начать обширные раскопки.