Читаем Красная Шапочка для Серого волка (СИ) онлайн бесплатно

Ярослав

— Красивые официантки у тебя, Дим, — говорю другу, глядя на работающих на него девиц.

Наверное, он об этом знает, не зря ведь его рестораны и кафе так известны в нашем городе и не только. И посещают его заведения не только из-за вкусной еды, но из-за девушек, что их обслуживают.

— Соглашусь. Неплохие, — вздыхает и, опершись о перекладину застеклённого балкона, вглядывается в девчонок. — Мои администраторы заточены на то, чтобы симпатичных брать. Такие больше денег приносят. Милая улыбка — и клиент готов заказать у них всё что угодно.

— Умно, — хмыкаю.

— Если нравится какая — закадри, — предлагает он мне, будто я сам ещё об этом не подумал. Кидаю в его сторону вопросительный взгляд, но он лишь разводит руками. — Те, что с красным платком в кармане, за отдельную плату могут остаться и выполнить любое желание именинника. То есть твоё. Можно одной не ограничиваться.

— А ты не хочешь? — интересуюсь, опустившись в кресло и внимательно взглянув на него.

Стареем мы с ним всё-таки. Раньше ни одной юбки не пропускали, а сейчас отлыниваем от прямых мужских обязанностей. С девушками мы встречаемся, спим, но стали избирательнее, словно ищем в них что-то.

— Со своими работницами не сплю, — бросает безразлично Дима. — К тому же скоро приедет Ева. Не хочу, чтобы она видела меня с кем-то. Не хотелось бы вызывать лишние сомнения в её голове.

— Всё ещё не отпускаешь мысль о том, что она станет тебе женой?

Его одержимость Евой поначалу казалась мне даже странной и пугала. Сейчас же смешит. Он словно пёс за ней бегает, ухаживает, служит, а она требует свободы. И он ей её даёт, полный уверенности, что скоро она сама к нему придёт. И скажет, что любит. Сама попросится, чтобы он взял её в жены.

Только я сомневаюсь в том, что всё будет именно так. Скоро Ева встретит кого-то и выйдет за него замуж, а Игнатьев останется с носом, по-прежнему давая ей свободу.

— Это не просто мысль, — оборачивается ко мне. — Так и будет. Твоя сестра станет моей женой, когда наиграется во взрослую жизнь и разочаруется во всём, что её окружает.

— А если нет?

— А если да? — с вызовом кидает он, и я, хмыкнув, решаю не развивать эту тему.

Возможно, я ошибаюсь. И она правда станет ему женой. Дима отличный мужик, и лучшего я для своей сестры пожелать не могу.

Они оба со странностями, но при этом моя сестра видит в нашем общем верном товарище — друга, защитника, брата и даже подружку. С бедой она обращается к нему. Не ко мне. К нему. Словно меня и нет.

Но по итогу я за любой выбор Евы. Но лучше бы она и правда запала на Игнатьева. Он него веет безопасностью для неё.

Встаю и вновь подхожу к окну. Люблю наблюдать за людьми.

Слежу за тем, как, собравшись, компания девушек-официанток заходит в дом под контролем старшего на выездах. Уже расстраиваюсь, что красота пропала с моих глаз, когда вижу, как в сторону дома несётся Красная Шапочка.

Блондинка в беленькой пуховой курточке, высоких сапожках, красной шапочке и таком же шарфике. И милое испуганное личико, которое может очаровать.

— Твоя официантка? — спрашиваю Игнатьева, с улыбкой глядя на девчонку.

— Моя, — хмыкает он, заметив шапочку. — Без красного платочка. Так что внимательно.

— Зато с красной шапочкой, — бросаю ему и отвлекаюсь на звонящий телефон. — Да, Ева. Ты уже едешь?

— Ярик, — раздаётся в трубке любимый голос. — Мой рейс задерживают! Я не успею прилететь.

От её слов всё замирает и даже исчезает. По крайней мере настроение точно улетучивается куда-то подальше от меня.

— Сильно опаздываешь?

— Буду только завтра с утра в Москве, — расстроенно вздыхает сестра. — Прости! Прости! Я думала, что успею на твой день рождения! Прости! Но ты всё равно погуляй за нас двоих! Не зря же я праздник организовывала.

— Ничего страшного, — мотаю головой. — Завтра-послезавтра посидим в ресторане с мамой. Она тоже не приедет сегодня.

— Домашний арест с неё так и не сняли? — ласкает мелодичным смехом. — Ужас! Хулиганка! Ярик, я пойду! Кофе заказала, и он уже готов. Иду за ним!

— Ладно, Ева, — отпускаю единственную, кто ещё дарит мне ощущение жизни и какой-то смысл, кроме матери. — Люблю!

— И я тебя, — отвечает со множеством поцелуев, а затем отключается.

— Евы не будет, — произношу, обращаясь к Диме. — Праздник отменяется. Гостям сейчас дам отбой. Ты своими людьми займись. Не хочу, чтобы кто-то лишний слонялся по моему дому в мой день! Хочу быть один!

— Но… гости уже едут ведь, — недоумевает друг.

— Не хочу никого видеть, — поднимаю со столика бокал с любимым лимонадом. — Этот день рождения был только для неё. Но она не приедет. Значит, праздника не будет!

— Понял! Сейчас сделаем…

Сделаем первый шаг на пути к моменту, к которому меня вела вся моя жизнь, полная проблем, боли и сложностей. Жизнь, в которой я потерял практически всё и даже себя. Жизнь, в которой, казалось бы, не осталось места для красок. Жизнь, полная лишь серого. Первый шаг к девочке в Красной Шапочке.

Мария

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — чертыхаюсь без остановки и бегу к дому клиента.

Ненавижу куда-либо опаздывать. А тут на работу, которая так мне сейчас важна. И всё из-за дурацкой зимы и не менее дурацкого снегопада! И пробок, которые в праздничные дни стали ещё больше. В частности на загородной трассе.

Я понимаю — летом ездить загород на шашлыки и огороды, но зимой? В чём смысл ездить по холоду в не менее холодный дом? Люди мазохисты!

— Маша! — восклицает Снежа, моя коллега, придерживая для меня дверь. Воровато оглядывается по сторонам, проверяя, нет ни кого-нибудь.— Уволят! Быстрее! — поторапливает словами, которые больше всего меня сейчас страшат.

Остаться в данный момент без работы для меня хуже апокалипсиса. Потому что не ходить на работу — не получать деньги. Не получать деньги — не иметь возможности помочь маме. А не помочь маме — столкнуться с ещё одним горем.

— Бегу! — отвечаю и влетаю в помещение. Благо Дмитрия Глебовича не встретила, а это значит, что моё опоздание может остаться без внимания.

— Переодевайся скорее! — впихивает мне мою форму на сегодня. Свободную красную юбку и белую мягкую рубашку. — Но в раздевалку к нам нельзя сейчас.

— Почему? — спрашиваю, прижимая униформу к себе, как самое святое.

— Там все наши, — закатывает глаза подруга, которая ненавидит зазнаек, что с нами работают. — И они тебя за твоё место сдадут быстренько. Так что придётся выкручиваться.

Дмитрий Глебович даже без предупреждения может уволить, если ты опоздаешь на выездной или заказной праздник.

В прошлом месяце двух девочек уволили, а они всего-то на три минуты задержались. Притом опоздали они из-за клиента-дебошира, который приставать к ним у входа стал.

— Но а где мне переодеться? — не возмущаюсь, а устало вздыхаю, понимая, что другого выхода, кроме как идти в раздевалку и довериться своим коллегам, нет. — Не в коридоре же, где меня точно заметят.

— Маша, я всё придумала, — успокаивает она меня и, взяв за руку, тащит куда-то. — Ты как написала, что из-за снегопада опаздываешь, я поняла, что придётся тебя спасать. Написала Юрику. Он сегодня на кухне. Тот сговорился с Тёмой. Его сегодня на холодильник поставили. Так вот! У нас есть пятнадцать минут, чтобы ты переоделась в холодильнике.

— В холодильнике?! — от её слов глаза на лоб лезут, и холодок по коже проходится.

Она ведь пошутила? Решила разыграть меня, как иногда бывает?

Смешная шутка! Я даже поверила!

Но, взглянув на Снежану, понимаю, что она вовсе не шутит и вполне серьёзна. И мне правда придётся переодеваться в холодрыге.

— Не переживай! У хозяина дома комната-холодильник! — говорит она таким тоном, словно это должно меня обнадёжить и успокоить. Но это вовсе не так.

У нас была одна девчонка, и её случайно забыли в таком холодильнике. Она зашла туда что-то взять, а дверь захлопнулась. Или её всё же специально кто-то там запер. В общем, закончилось всё тем, что она простудилась и больше месяца на работу не ходила.

— Ладно, — соглашаюсь, потому что в одном она права. Девчонки меня сдадут Дмитрию Глебовичу, если узнают, что я опоздала.

Оглядевшись по сторонам, заходим в почти пустую кухню и сразу идём к холодильнику. Получаем от Тёмы кивок, и подруга запускает меня внутрь ледяной камеры.

А это точно холодильник, а не морозильная камера? Холодно ужасно!

— Ты переодевайся, Машка. Там Дмитрий Глебович нас собирает. Инструктаж, как всегда. Я потом тебе всё передам. Если что — подстрахую. Он же у нас нормальный и за туалет не увольняет, — подмигивает и запирает двери, оставляя меня одну.

Снимаю белый пуховик и начинаю переодеваться в простенькую лёгкую униформу, несмотря на дикий холод. Но в такой одежде лучше всего в холодильнике не щеголять. Застудиться можно. Поэтому уйти стараюсь как можно скорее.

Быстро привожу себя в человеческий вид, ворую даже виноградинку с подноса, но она сама напрашивалась на то, чтобы быть съеденной.

Собираю свои вещи в сумку и иду на выход. Толкаю дверь холодильника, но она не поддаётся мне ни с первого, ни даже с десятого раза.

— Заклинило! Так я и знала! — понимаю в одно мгновение и кидаю взгляд на часы на телефоне. — Ладно! Снежа придёт через десять-пятнадцать минут. Она меня спасёт! Я не стану, как та официантка! Не заболею! У меня иммунитет хороший!

И достав обратно куртку, красную шапку с шарфом, которые мне вязала мама, натягиваю всё на себя. В холодильнике пусть и не сильно минусовая температура, но всё же холодновато. И подстраховаться лишний раз не помешает!

Зафиксировав время, открываю социальные сети на смартфоне и просматриваю ленту в ожидании Снежаны. Но даже через двадцать минут подруга почему-то не приходит. Даю ей ещё пять минут, но даже через этот промежуток времени никто не является. И даже Тёма, который отвечает за этот холодильник. А должен! Ведь в холодильнике приготовленное лежит. Не оставят же они всё просто так?

Если только что-то не поменялось.

И тогда я понимаю. Либо я начну звать на помощь, выдав себя случайному прохожему, либо никто не придёт меня спасти. Я замёрзну и умру. И маме с сестрой будет некому помочь!

Подойдя к двери, начинаю колотить в неё ногами и руками. Кричать и молить о помощи!

— Кто-нибудь! Спасите! Я в холодильнике! Меня заперли! Кто-нибудь! Молю!

Ярослав

— Готово, — отчитывается друг, получив сообщение от своего помощника на этом выезде. — Все официанты в автобусе и отправляются домой. Даже обратно переодеться им времени не дал. Всё, как ты и просил.

— Отлично! — благодарно киваю.

— И чем займёшься в свой день рождения? — интересуется Игнатьев, хмыкнув на мой бокал с газировкой, который я повсюду таскаю за собой.

— Не знаю, — мотаю головой, потому что и правда не знаю. — Наверное, стоит к матери поехать, но она на своей волне. Как всегда, — поджимаю губы и тяну к нему стакан, чтобы удариться. Создать хоть какое-то подобие праздника.

На моём дне рождения нет ни капли алкоголя. Я не пью больше десяти лет. А на праздники позволяю себе газировку, которую в обычной жизни не употребляю. Да и для организма что алкоголь, что газировка — сладкая гадость. Так сказать, по праздникам я травлю свой организм слегка иначе, чем другие.

— Мне жаль, что она не приехала, — искренне сочувствует Дима, взглянув на наш с Евой портрет, который она подарила мне парочку лет назад.

— Мне тоже, — киваю, улыбнувшись изображению сестры на фотографии. — Я только ради Евы согласился праздновать своё тридцатилетие. Она считает, что каждый праздник должен праздноваться, но… не я, — делаю глоток и оборачиваюсь к другу. — Дим, вот ты скажи мне, как взрослый мужик! Мой ровесник! И друг! Что мне праздновать? Мне тридцать лет, а я в жизни, кроме бабла и карьеры, ничего не имею.

— У тебя есть ещё семья, — подсказывает он мне.

— Мать, которая променяет всё на развлечения? — уточняю, прыснув от смеха. — Сестра, которая непонятно каким образом простила то, что я устраивал ей в школьные годы?

— Но они тебя любят, — произносит, а затем делает свой глоток сладкой отравы. — Мать всё бросает, когда ты простужаешься. Летит к тебе и лечит любую твою болячку. Да, мама у меня специфическая. Но она ведь всегда рядом и поддерживает тебя. Ева? Золото, а не девчонка. Красавица, умница, домохозяйка. И всегда тебе со всем помогает.

— Да понимаю я это, — вздыхаю, отставив бокал и потянувшись к вискам, которые тут же начинаю массировать, чтобы убрать головную боль. — Я тоже их люблю. Но я про иную семью говорю. Жена, дети, собака, в конце концов. Мне плохо, дружище, оттого что я не подпускаю никого к себе. Что бабы продажными стали. У какой ни спроси, она назовёт свою цену. Каждая! Где девчонки, что раньше были? Которым плевать было, сколько у тебя бабла в кармане и какая машина? Которые радовались мармеладкам, а не морщилась при виде них? Всем дорогущие колье подавай. Да с бриллиантами. Я не прочь осыпать свою женщину всем, что она попросит. Но где простота и скромность?

— Расслабься. Всё будет. Просто искать надо не там, где мы обитаем, а в обычных местах, — советует мне Дима и, похлопав по плечу, прощается. А после и вовсе уходит.

Я же ещё какое-то время сижу на террасе, наблюдая за тем, как все уезжают, даря мне в мой день свободу. И пусть этот праздник мне обошёлся в кругленькую сумму, я с радостью всех отпускаю. Не люблю скопление чужих людей вокруг себя.

Провожаю глазами друга, который, благо, сразу понял меня и ушёл без лишних слов. Не пришлось его просить уйти самому. Ненавижу такое проворачивать с Игнатьевым. Он единственный, кто ещё терпит меня и не избегает. Остальных же я либо сам от себя отвадил, либо они, не выдержав моего характера, сбежали сами.

Беру наполовину пустую бутылку газировки и иду на кухню. Там точно будет чем поживиться вкусненьким. Повара ушли, а закуски определённо должны были остаться.

Иду по огромному, но смертельно пустому дому, ещё больше погружаясь в своё состояние одиночества и серости. И даже как-то жаль стало, что все испарились. Наверное, сам виноват. Ведь я их прогнал.

Но как же хочется, чтобы кто-то остался и просто побыл со мной. Но не Дима. Тот опять будет мне психологический приём проводить, словно мне это жизненно необходимо. Будет болтать-болтать без остановки.

Хочу кого-то слабенького, лёгкого и глупенького. И который умеет красиво молчать.

— Кто-нибудь! — доносится до меня чей-то слабый крик. — Я умираю! Помогите! Умираю от холода!

Хм-м…

— Спасите! — повторяется опять, и я с бутылкой, которую не намерен сегодня отпускать, иду на звук. И понимаю, что он доносится из холодильника. — Кто-нибудь, твою мать! — зло шипят оттуда, и я, разблокировав дверь, которую подпёрли какой-то палкой, открываю её. И на меня тут же падает женская фигурка в красной шапочке и белом пуховике.

— О-о-о, шапка! — восклицаю даже как-то радостно.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю блондинку, поставив её на ноги. Но ответом мне служат лишь стучащие друг о друга зубы и трясущаяся голова на тонкой шее. Хотя последнюю разглядеть довольно проблематично из-за шарфа.