Читаем Приключение на реке Лесной онлайн бесплатно

Легкая круговерть, до этого плавно водившая поплавки взад-вперед под кустом ивняка, пропала, и они, красный и синий, пригорюнились, задремали на неподвижной водной глади маленькой речной бухточки.

— Все, — сказал Мишка, — три один в мою пользу. Говори: «я балда».

Ромка вздохнул и десять раз назвал себя балдой. Все было по закону; Мишка вытащил три плотвички, Ромка одного — с мизинец — ерша. Солнце стояло над головой и щедро отдавало тепло земле и всему, что было на ней. Речка притихла, как бы затаилась. Неумолчная густая стрекотня кузнечиков наполняла дремотную полуденную тишину. Ребята окунулись в тепловатую, слабо бодрящую воду и растянулись на траве. В чистом, слегка подсиненном небе висел ватный, изорванный след неравно пролетевшего реактивного самолета.

Мишка достал из кармана два сладких коричневых сухаря и дал один Ромке. Сухари дружно и весело хрустнули на зубах.

— Да, — сказал Мишка.

— Да, — ответил Ромка.

Говорить было не о чем. Крупный медный муравей раскачивался на травинке перед Мишкиным лицом.

— А я курну, — объявил Ромка, выскреб из спичечного коробка малюсенький ободранный окурок, зажег спичку и, чмокая и сопя, стал тыкаться носом в язычок пламени.

— Знаешь, Ромка, — сказал Мишка, ты лучше не кури, а то превратишься в мумию или умрешь. Вон плотник из общаги тем летом сидел у бани на бревне и курил. Покуривал да посмеивался, а потом — раз! — Курнул, сказал «Ой» и умер. Лежит мертвый, а у него из носу дым идет.

— «Ой» он не говорил, не ври, — возразил Ромка.

— Ну может, что и другое скачал. При чем тут... Вон какой ты синий и на борьбу слабак. Вот скажи мне: повалил ты меня хоть разик?

— Чего синий? Сам ты огурец зеленый, — огрызнулся Ромка. — Я только третий раз курить пробую. А когда наперегонки — ты меня хоть раз обогнал?

Да, бегал Ромка быстро, особо стремителен был его старт. При всем желании ни убежать от Ромки, ни догнать его Мишка не мог.

— Может, ты, Ромка, чемпионом мира по бегу можешь стать, — вздохнул Мишка. — А чемпионов-куряк не бывает.

Ромка испортил две спички, поморщился и стрельнул окурок в воду.

— Давай, Ромка, лучше в небо смотреть, — сказал Мишка.

Когда Мишка долго-долго смотрел в небо, в одну точку, у него сладко кружилась голова, и начинало казаться, что он не на земле, а летит, поднимается в небо, выше и дальше — куда хочу, туда лечу.

Что-то плеснуло. Ребята развернулись на животы. Из-за поворота выплывала лодка с двумя мужчинами. Один, в полосатой футболке, сидел за веслами, другой, высокий, в темных очках, стоял, полусогнувшись, в носовой части лодки и внимательно вглядывался в берега. Дядьки были незнакомые. Что-то заставило ребят замереть, пригнуть головы.

— Тут, что ли? — спросил сидящий за веслами.

— А что, подходяще. Здесь редко кто бывает. Давай еще чуть вниз. Стоп! Елочки-метелочки….

Лодка с низкой посадкой, борт в три засмоленные доски, остановилась почти напротив кустов, за которыми прятались Мишка с Ромкой. Гребец померил веслом глубину:

— Метра полтора тут.

Лодку медленно разворачивало на середине речки, ширина которой не достигала здесь и тридцати метров.

— Вроде разговаривали тут.

— Да нет! Это дальше, у песка, там пацаны купаются.

— Нет, ты погляди получше, не ленясь, — сердито сказал дядька в футболке.

— Эй, ты, хмырь! Чего там спрятался? Вылезай! Я ведь вижу тебя, — негромко крикнул дядька в темных очках. Вообще-то это был, пожалуй, не дядька, а взрослый парень.

— Не шевелись, — ткнул локтем Ромку Мишка, — это он нарочно, проверяет.

— Сам знаю! — прошипел Ромка и больно лягнул ногой в Мишкин живот, да так удачно лягнул, что Мишка даже тихонечко охнул «Ну, погоди, сердито подумал Мишка, — ты у меня получишь». Подумал, но глубоко задумываться не стал, не до того было. И потом: в драке для Ромки не существовало ни правил, ни разумных пределов, и конечный результат, даже при явном силовом преимуществе Мишки, не мог быть предсказуем.

Зимой Ромка обратил в бегство пятиклассника, когда тот сдуру задумал показать ему «где раки зимуют».

Очкастый склонился в лодке спиной к ребятам, напрягся и перевалил что-то громоздкое за борт. Раздался тяжелый глухой всплеск, несколько раз крупно булькнуло.

— Тише ты! — громко прошипел сидящий за веслами.

— Порядок. Как в аптеке Елочки-метелочки, — распрямились над речкой «темные очки» — А достать, всегда достану. Поехали.

Весла ударили по воде. Лодка прошла немного вверх по речке и причалила у противоположного заболоченного берега с темно-зелеными гребнями понурой и жесткой осоки, припавшей к самой воде.

Ромка, чего это они? — спросил Мишка. — Ловушку поставили или чего?

— Не шевелись! — зашипел Ромка. — Ловушку поставили. Как же. Балда. Они покойника утопили. Во, длинный чего-то из лодки вылезает.

— Покойника! — поразился Мишка и вдруг почувствовал обнаженным животом прохладу прибрежной травы.

— Сперва убили, а теперь утопили. Привязали груз, чтоб не всплыл.

Они переглянулись. Надо было как-то незаметно сматываться отсюда. Очкарик торчит на том берегу, головой, как филин, крутит, а вдруг на этот берег надумает; веслами три-четыре раза махнуть — и здесь. Они осторожно отползли на животах ногами вперед, а потом скатились до усеянной желтыми кувшинками влажной ложбинки. Красиво скатились, как разведчики, подумалось Мишке.

Тут их уже нельзя было заметить с того берега, они выбрались на тропинку, сразу же нырявшую в лес, и припустили во все лопатки. У Ромки, бежавшего впереди, даже пузырилась застиранная до серости, с увядшей красной крапинкой рубашка. Выскочили на широкую, укатанною лесовозами дорогу, отсюда поселок был весь на виду. Присели на обочине. Поселок небольшой, молодой, не очень приглядный, как говорят взрослые, а Мишке лучше не надо. Худенькие березки еще только начинают робко заглядывать в окна первых этажей, да и не больно нужна зелень, считает Мишка, когда с трех сторон леса.

В поселке контора леспромхоза, магазины промтоварный и продовольственный, детсад, библиотека, клуб, мало чем уступающий объемом и красотой районному кинотеатру, и дюжина двухэтажных двенадцатиквартирных домов со всеми удобствами: и газ, и водяное отопление, и ванны с душем. В кухнях на всякий случай поставлены небольшие белые печки заводского изготовления, которые можно топить короткими сосновыми поленцами. Ближе к железной дороге, немного в стороне, завод по лесопереработке. В основном в поселке живут те, кто связан с лесозаготовкой и разработкой древесины. В километре от их деревянного поселка расположен большой, даже немного похожий на город поселок Северонежск, все дома там кирпичные. Там и школа, куда совсем недавно, до каникул, бегали Мишка и Ромка во второй класс. Мишкиным родителям недавно предлагали квартиру в Североонежске, они отказались, папа сказал, что в дереве душа есть, дерево дышит, а камень мертвый.

— Вот это да! — сказал Мишка — Неужели же….

— А ты думал что?! — взвился Ромка — Думал, и бандитов уже не осталось?

Говорить было о чем. Рождались страшные догадки и фантастические предположения, особо усердствовал Ромка. Он настойчиво выдвигал версию о покойнике. Мишка склонился к мешку с золотом, по крайней мере, с серебром.

— А помнишь, очкастый еще сказал «Захочу — всегда достану», — вслух размышлял Мишка — Если покойника в речку бросили, зачем его снова из воды доставать?

— Мало ли... — замялся Ромка, подыскивая веский аргумент.

— Вот ты весной в болоте слепых котят утопил, — развивал свою мысль Мишка. — Стал бы ты их оттуда через неделю вытаскивать? Зачем они тебе нужны, дохлые котята?!

— Не нужны они мне, — согласился Ромка и добавил, — А котят отец велел утопить.

Они решили завтра все разведать и поклялись, что, пока сами не раскроют тайну, никому ни слова.

— Вперед, джигиты! — крикнул Мишка, и они побежали в поселок. И опять пузырилась рубашка на спине у Ромки, и Мишке никак не удавалось догнать его.

Мишка летел. Не на самолете, а сам по себе, раскинув руки, легко и свободно парил над крышами домов, переворачивался в воздухе, как акробат, очень жалел, что не видит его сейчас Ромка, дрыхнет без задних ног. Завтра расскажешь — не поверит. Ни за что не поверит. Сделав ладошки лодочкой, Мишка брыкнул ногами, нырнул вниз, а когда стала видна каждая выемка и трещинка на шиферном листе крыши, а печная труба черным жерлом угрожающе надвигалась на глаза, резко взмыл вверх.

Мишка вынырнул из сладкого сна. Бодрая мелодия и мужественный голос певца сотрясали воздух и приглашали к оздоровительной деятельности. Папа, как всегда по выходным, делал физзарядку.

Вообще-то папа не гимнастикой занимался, а исполнял замечательный дикарский танец. Мишка взвизгнул от восторга, взмыл с дивана и стал копировать отца. Из кухни, вытирая руки о фартук, выскочила румяная улыбающаяся мама и стала выпендриваться, ну совсем как Люська из 8-го «А».

Стиляга! — крикнул папа — Тут не дискотека тут спорт.

— Тут тебе не танцульки! — поддержал папу Мишка.

— Не сбивайте дыхание мальчики! — отозвалась мама, подпрыгнула и повисла на шее у папы. Папа рявкнул по-медвежьи и упал на палас.

Мишка прицепился сзади мамы, и папа с седоками на спине совершил два почетных круга на четвереньках. Потом Мишка с папой приняли голодный обжигающий душ, надраили мохнатыми полотенцами кожу до полыхающей сладким жаром красноты и сели завтракать. Макали пышные оладьи в сметану и запивали чёрным кофе.

— И жизнь хороша... — сказал папа, отправляя очередную оладью в рот.

— И жить хорошо! — поддержал его Мишка.

— Ну вот что, — сказал папа, — в следующую субботу едем на Ундозеро с ночевкой. Нету больше моей моченьки!

— Ура! А Ромку возьмем?

— Давай до кучи и Ромку.

— И я хочу, — сказала мама.

Папа смешно закрутил головой, даже заглянул, удивляясь и недоумевая, в кофейник, не сидит ли кто там.

— Кто-то чего-то сказал или нам почудилось?

— Нам почудилось, — сказал Мишка, с удовольствием включаясь в игру.

— А это кто? — спросил папа, удивленно таращась на маму.

— А это хныкалка, которую очень любят кусать комарики.

— А! Помню, помню.

— Высмеивать единственную женщину в доме?! — воскликнула мама и схватила папу за ухо, а Мишку за нос — Ну как? Это вам тоже чудится?

— Нет, это бо-бо, — сказал папа.

— Бо-бо, — прогундосил Мишка. Мама отпустила Мишкин нос и папино ухо.

— Хватит, натерпелась. Куплю девочку. Вас двое, нас двое, тогда еще посмотрим, кто кого.

— Без нашего разрешения — начал папа.

— Ничего не выйдет, — закончил Мишка.

— Вышло уже, — засмеялась мама и такими хорошими- хорошими глазами посмотрела на папу.

«А красивая у нас она», — подумал Мишка. — Вырасту, найду жену такую же, как мама. Хотя где такую найдешь? Таких уже и не бывает. Нет уж, лучше не жениться.

Папа у Мишки веселый, он так и сказал за столом.

— Ты у меня веселый, а вот дядя Федя все сердитый ходит. Я с ним здороваюсь, а он даже не смотрит.

— У него печень, — сказала мама.

— У него совесть, сынок, перебои делает. Его за махинации убрали с теплого места, он и сердится, — сказал папа.

— Он что — вредитель? — спросил Мишка.

— Вредитель, — ответил папа.

— А тогда почему он не в тюрьме?

— Да вот не в тюрьме. А надо бы ему годик-другой подлечиться там.

Но тут рассердилась мама, велела папе не болтать ерунду и вообще думать и соображать, о чем можно, о чем нельзя говорить с ребенком.

— А мы соображаем! — папа подмигнул Мишке — Соображаешь?

— Еще бы, — охотно согласился Мишка, хотя похвалиться в данную минуту каким-то определенным соображением не мог.

А папа стал рассказывать, что две новенькие бензопилы — ох как они нужны на лесосеке — вроде как в дороге, не дойдя до склада, пропали, как в воду канули, бумаги есть, а пил нет.

— Без этого самого дяди Феди, я думаю, тут не обошлось, — нахмурился папа.

— На то ты и народный контролер, — сказала мама. Папа приобнял Мишку, ласково взлохматил ему волосы.

— Веселый я, говоришь. Верно — веселый. Так и время-то интересное, веселое. Сегодня зеленая улица веселым, а не сердитым и злым. И ты у меня со смешинкой в левом глазу родился.

— А я? — спросила мама.

— Про тебя и говорить нечего, — папа заговорщически подмигнул Мишке и поднял вверх указательный палец. — Светлана Ивановна, обратите внимание!

Мама посмотрела на папин палец и засмеялась. Папа опустил палец, мама замолчала, снова поднял — и мама опять засмеялась.

— Да ну тебя, совсем в лесу одичал, — и она вышла из кухни. А Мишка подумал: «Вот дает... как гипнотизер». И тут Мишке захотелось рассказать папе о том, что они видели вчера на речке. Так захотелось, что даже языку во рту щекотно стало.

Папа пошел поколдовать над мотоциклом, потому что, как он сказал, пропала искра. Мишка увязался за ним.

Мишкин папа — бригадир лесосечной бригады, вальщик леса. Когда приходит с работы, от него всегда вкусно пахнет опилками. Его бригада соревнуется с другими и почти всегда побеждает. У папы много красивых грамот с портретом Ленина. Зимой в поселковом клубе каждому из папиной бригады подарили по кассетному магнитофону. Самый главный начальник с длинной гладкой головой в постреливающих острыми желтыми молниями очках и напоминающий одомашненного добропорядочного крокодила, не утратившего, однако, природной способности укусить и даже проглотить, сказал, что бригада заготовила 27 тысяч кубометров леса, в полтора раза перевыполнила годовое задание. Все хлопали в ладоши. Хлопал и Мишка, они с Ромкой были в клубе, потому что после собрания ожидался мировой фильм про пиратов.

Ромка, бледный от зависти, сказал:

— Эх, взял бы твой отец моего к себе в бригаду, он, может бы, человеком стал, Эх! Пить бы бросил. А там, глядишь, и подарок бы какой-нибудь получил...

Мишка с Ромкой дружили, а отцы их, по словам мамы, не сходились характерами. Ромкин отец работал на пилораме в лесоцехе. Его частенько рисовали в смешном виде в газете, которая вывешивалась в коридоре конторы. Он любил пить водку. Пьяный, он обычно ругался с Ромкиной мамой. Ругались они громко, даже на улице было слышно, особенно, когда тетя Вера кричала: «Паразит! Алкаш проклятый!» А тот в ответ сквернословил.

Когда в магазине водку стали продавать только по талонам — а талоны ему не выдавали, — дядя Коля стал варить брагу. Об этом по секрету сообщил Мишке Ромка, но предупредил, чтобы помалкивал, а то отца в милицию заберут.

— А его не тошнит? — спросил Мишка.

— С чего бы?

— Надо, чтобы стошнило. Я вот, когда маленьким был, килограмм, а может, два халвы съел. Меня тогда стошнило, и я халву сейчас видеть не могу. Три дня голодным сидеть буду. а кусочка халвы в рот не возьму. У вас тараканы есть?

— Ага. За батареей на кухне.

— Ты тараканов налови и накидай ему в бражку.

Мишкина идея Ромке пришлась по душе, но результат оказался неожиданным. Дядя Федя хладнокровно выудил всех тараканов из бражки — а их было ровно полтора десятка, — одним махом выпил полкастрюли, отметив вслух, что бражка удалась на славу, а потом долго зудел тете Вере, что она специально развела тараканов, чтоб ему житья в доме нс было.