Читаем Победитель коммунизма онлайн бесплатно

Мысли о Сталине, социализме и России.

Он обманул всех нас и весь мир. Почти до сих пор верят, что Сталин создал социалистическое общество, что он имел своей целью построение коммунизма. Между тем анализ показывает, что Сталин одержал победу над социалистической революцией, уничтожил коммунистическую партию и реставрировал Российскую империю в гораздо более деспотической форме, чем это было до 1917 года. При всём этом он вынужден был пользоваться марксистской фразеологией и скрывать свои истинные цели.

Несмотря на робкую попытку реставрации марксистской системы Хрущёвым, советское государство продолжает быть не чем иным, как деспотической империей, не имеющей с социализмом ничего общего кроме марксистской фразеологии и неразборчивости в средствах.

Разоблачение этого величайшего обмана имеет несомненную политическую ценность. Если люди хотят изменить ситуацию в России, если они хотят помочь народам России освободиться от деспотии, они должны знать, против чего они выступают. Ныне, будучи обманутыми Сталиным, они борются против коммунизма и тем самым расходуют силы впустую.

У меня всегда было смутное чувство, что я чего-то не понимаю в вопросе о том, являются ли нынешние правители России коммунистами. И я избегал обсуждения этой темы, хотя по инерции называл их и коммунистами, и большевиками. Похоже, что теперь я ясно представляю себе ответ на этот вопрос.

Эта книга – не историческое исследование. На основе опубликованных фактов я пытаюсь дать толкование действиям Сталина и обсуждаю, какого же типа государство он создал. Хотя в целом моя трактовка, может быть, производит впечатление нетрадиционной, однако, многое из того, что я говорю, было уже сказано раньше: многие люди понимали, что Сталин не создал социалистическое государство, однако у людей велика инерция мышления, и большинство до сих пор находятся во власти сталинского обмана.

При этом громадная часть творческого потенциала Российской мысли до сих пор тратится на попытки разрешения вопроса о том, «правильный ли это коммунизм?», и тратится напрасно, ибо в России коммунизм – в прошлом.

Я обсуждаю не только Сталина, но и то государство, которое он создал. Я говорю в этой книге о величии нынешней Российской империи, о том, что её одной принадлежит будущее на Европейском континенте, и. Как многие, напоминаю, что чрезмерно быстрое развитие этой империи окажется губительным для Европейской цивилизации, для человечества и человечности в мире.

Как бы ни была ужасна его роль в истории, она заслуживает того, чтобы быть оценённой объективно, без всяких предрассудков. Следует попытаться понять его цели и беспристрастно оценить им достигнутое. Речь не идёт, конечно, о нравственной переоценке ужасов сталинской тирании, но об оценке результатов его деятельности.

Стереотип кровавого тирана мешает людям понять Сталина и вместе с тем объективно оценить то, что осталось после него. Он действительно жив в своём творении, и превратные понятия о его личности влекут за собой неправильную оценку того, что именно он создал и что продолжает функционировать как государство одной из величайших стран мира. Именно потому, что он живёт в своём творении, о нём редко говорят беспристрастно: он ещё не умер, он ещё не история, он до сих пор – политическая действительность. Ещё живы искалеченные им люди, ещё стонут порабощённые по его системе народы. Прошло почти тридцать лет со дня его смерти, но в спорах о нём – столько же страсти, как если бы он был жив.

Не только пролитая им кровь миллионов мешает людям быть беспристрастными в суждениях о нём. Роль России в современном мире и роль коммунизма в современном мире – слишком острые проблемы.

От кого мы знаем о нём? Прежде всего, от него самого. Судя по всему, он сам писал свою биографию, под его контролем пропаганда рисовала его образ для масс. Изучая это, мы знаем, каким он хотел быть в глазах подвластных ему. Он хотел быть величайшим, хотел быть полубогом в их глазах. Наслаждался ли он этим? Я уверен, что нет. Я уверен, что это обожествление было всего лишь политическим инструментом укрепления его власти и ни в коей мере не льстило его честолюбию. В то же время это было выражением важной на будущее идеи обожествления имперской власти вообще, а не только его личной: он строил империю, а не карьеру. Это был злодей, но очень серьёзный, деловой злодей. Дешёвая лесть подконтрольных, я уверен, не могла радовать его. Он презирал их, он презирал всех вокруг. И имел основание: вокруг, сколько хватало взгляда, не было никого, чей добрый отзыв был бы приятен, а людей достойных он уничтожил. Быть может, признание со стороны Гитлера, Черчилля, Рузвельта и бывало ему приятно, но не славословие его рабов.

Важно ли понимать это? Да, потому, что это первое, что бросается в глаза, и первое, в чём люди. По-моему, ошибаются, полагая, что Сталин насаждал свой культ, чтобы ублажить себя чувственно, чтобы насладиться славословием. Мы не поймём Сталина, если будем приписывать ему такие дешёвые проявления.

Сталин – это сгусток воли и разума с чётко определёнными целями. Ничто, сделанное им в политике, не служило его чувствам. Такие сгустки воли и разума рождаются, быть может, раз в столетие, а вершат судьбами людей и того реже. Надо быть очень осторожным, чтобы в суждении о Сталине не размазать этот сгусток, исходя из стандартных представлений о психологии среднего человека, о его силе и слабостях. Конечно, у этого человека были чувства, но он не служил им, он подчинил их своей воле, своей цели; и всё, что известно о нём начиная, по крайней мере, с середины 20-х годов, убеждает меня в том, что Россия под его властью была порабощена его силой, а не слабостями; была порабощена ради его целей, а не ради его прихотей.

Сталин был великий актёр и фальсификатор. Он успешно заставлял людей думать о нём то, что он хотел, и это ему удавалось не только тогда: наконец-то люди оказались способными не верить, что он лучший друг пионеров или гениальный учёный, но они до сих пор верят во многое, во что Сталин хотел, чтобы они верили. Они верят в то, что он был продолжателем Маркса и Ленина. Чтобы убедить людей в этом Сталин фальсифицировал историю партии и революции, «приблизив» себя к Ленину необычайно; чтобы убедить людей в этом, Сталин пользовался марксистской терминологией для обоснования совсем не марксистских вещей. Сталин даже писал забавные, а лучше сказать – хулиганские статьи, демонстрируя, что он как бы развивает марксизм.

Ненавидя марксизм и коммунистическую идеологию, уничтожив коммунистическую партию Ленина, он был вынужден пользоваться марксистской фразеологией, он был вынужден объявлять себя продолжателем Маркса и Ленина. Не мог же он, узурпировав власть, выступить по радио и сказать: «Здрасьте, я ваш диктатор. С коммунизмом отныне покончено». Но он духарился *.

То, что он писал в области марксизма – это совершенное издевательство над марксизмом, это хулиганская выходка блатного: вот я пишу этот бред, называя его высшим достижением, а вы, очкастые фраера, которые воспитаны на этой презренной теории, извольте соглашаться и повторять за мной этот бред. А ведь люди так и не поняли. До сих пор считают, что творения вроде «Марксизм и вопросы языкознания» – это результат его тупости и непонимания марксизма. Но забывают, что маска тупости, маска серости и посредственности была его давнишней и, быть может, самой успешной маской. Изящно победив Троцкого, что было не так уж легко, он умудрился навсегда оставить у повергнутого воспоминание о себе, как о «посредственности» – между тем чем же ещё измерить политический талант, как не такой победой?

Конечно, он не только духарился и в теории: «Марксизм и вопросы языкознания» – это не просто хулиганство, это часть плана; здесь глубокая политическая цель: побороть ненавистный ему марксизм, разрешить марксизму жить в России только в том случае, если оттуда будут вычеркнуты все мысли и останутся только тривиальности и плюс к этому дать несколько резко противоречащих марксизму положений – загадок для седовласых учёных мужей как пробный камень: вдруг после 20 лет его власти ещё найдутся идиоты, которые верны марксизму и которые осмелятся поймать его на противоречии.

Мы знаем о Сталине также по книгам его дочери. ** Сведений о нём немного, но они очень важны для психологического портрета Сталина. Хотя Светлана Аллилуева – ближайший к нему человек из всех, кто писал о нём, её сведения, по-видимому, во многом беспристрастны. С некоторыми толкованиями, однако, согласиться невозможно. Мнение о том, что Берия влез в доверие к Сталину больше, чем этого хотел Сталин, со следующим отсюда выводом, что Сталин находился под частичным влиянием Берии – это, конечно, результат недооценки личности Сталина. Такое говорили и в 30х годах: борьба шла не против Сталина, а за влияние на Сталина. Не раз обвиняли людей, бывших около Сталина, в плохом влиянии на него. * Принять это – значит, пренебречь всем, что известно о Сталине. Я уверен, что никто после 1917 г. ни на йоту не контролировал Сталина и не влиял на него. Непревзойдённый мастер интриги был трезв и чуток. Любой совет, ему данный, либо намёк, случайно обронённый при нём, он был наверняка в состоянии заметить, докопаться до скрытых причин. Тем более, что он всегда был лучше информирован о взаимоотношениях людей в своём окружении, чем они могла думать. Мало того, он всегда один знал свои истинные цели, не доверяя никому.

Мы многое знаем о Сталине также от Никиты Хрущёва **.Надо, однако, помнить, что Хрущёв, писавший о Сталине, – не многим более честен, чем Сталин, сообщавший о Сталине. У Хрущёва было много чего скрывать: и своё участие в кровавых делах Сталина, и свою роль в событиях последних дней жизни Сталина. (До сих пор много невыясненных противоречий, связанных с этими последними днями. Сам Хрущёв давал различные версии об этих событиях – от намёков о том, что тиран погиб от топора, до претендующего на искренность рассказа о скорби у постели Сталина, умирающего своей смертью) ***. У Хрущёва было достаточно и политических причин, чтобы заблуждаться или врать о Сталине: политически ему нужен был Сталин, продолжавший дело Ленина с некоторыми ошибками. Для этого ему нужны были человеческие, всем понятные причины таких ошибок, ссылки на жестокость, мстительность Сталина и тому подобное. Это понятно. Хрущёв был умный, выдающийся человек, но, по-видимому, ничего не понимал в действительных целях Сталина, поэтому для объяснения столь массовых репрессий и отхода от ленинизма ему приходилось прибегать к ссылкам на эмоциональные слабости Сталина.

Жестокость Сталина оспаривать не приходится, однако следует отвергнуть любые утверждения Хрущёва и многих мемуаристов о том, что эта жестокость могла быть движущей силой в действиях Сталина. Бывало, что тиран наряду с достижением своих целей наслаждался садистически; бывало, что тираны развлекались пытками и истязаниями. О Сталине таких данных просто нет, несмотря на то, что у него было достаточно возможностей удовлетворить свои садистические страсти, если бы он этого хотел, – скорее всего мы узнали бы об этом, если бы такие случаи были, как мы знаем это про Берию, который лично истязал заключённых. **** Я думаю, что утверждения о жестокости как о движущей силе сталинских действий – это лишь умозаключение, вытекающее из принятия стереотипа кровавого тирана.

О том, что Сталин якобы страдал манией преследования, мы знаем и от Хрущёва, и из многих других источников. Рассказывают о том, что Бехтерев якобы поставил Сталину диагноз «паранойя» и был за это отравлен. * Иные делают это утверждение исходя из стереотипа кровавого тирана. ** Но тут нам приходит на помощь сам Сталин. Если бы у него была мания преследования, кто-кто, а Сталин об этом бы не говорил и тем более не сказал бы своим ближайшим и потому самым опасным сотрудникам. Хрущёв вспоминает сказанную Сталиным фразу: «Пропащий я человек, никому я не верю. Я сам себе не верю.» *** Поверим Хрущёву, что такая фраза была сказана. Но тогда это опровергает версию о мании преследования, это только показывает нам, что Сталин был не прочь, чтобы некоторые его действия объяснялись либо манией преследования, либо страхом перед опасностью покушения на него.

Да, Сталин охранял себя со всей тщательностью. Сталин уничтожал тех, кого лишь подозревал в террористических мыслях. Но это не мания преследования. Это – вполне рациональное и обоснованное ожидание покушения. У кого-кого, а у Сталина было больше чем достаточно оснований ждать покушения, и тщательность его охраны свидетельствует не о его мании преследования, а о том, что он недооценил рабью сущность бывших вокруг него: по-моему, неизвестно ни одного действительного покушения на Сталина.