Читаем В поисках лучшей жизни онлайн бесплатно

Я родилась в селе, где все знали друг друга и ходили в гости без приглашения. У нас, как и у многих жителей, было принято не запирать входную дверь в течение дня. Мы запросто могли отлучиться во двор или к соседям, без опасений за сохранность имущества в наше отсутствие. Люди жили в основном сельским хозяйством, держали птиц и скотину. В семье нас было трое детей – брат и мы с сестрой, среди которых я была самой младшей. Наше детство не было беззаботным, нас сызмала приучали к труду и выполнению своих обязанностей, которые были четко распределены между нами. Уже в раннем возрасте мы запросто могли ходить в лес за ягодами и грибами без сопровождения взрослых, таскать полные ведра ледяной воды из колодца, помогать взрослым на огороде, со скотиной и домашней птицей. Мы не знали, что такое гаджеты и когда у нас выдавалось свободное время мы проводили его с ребятами на улице, придумывая себе занятия и самые разнообразные игры.

В нашем селе была школа, здание почты, магазин с продуктами и товарами первой необходимости, храм, который наши жители обязательно посещали по воскресеньям и клуб, в котором местная самодеятельность проводила культурные мероприятия. Чтобы купить одежду, лекарства и все остальное нам с родителями приходилось ездить в город на автобусе, который ходил трижды в день. Я любила эти поездки, для меня они были словно глоток свежего воздуха. В городе что-то менялось и ощущалось течение жизни, в отличие от нашего села, где время просто остановилось.

С работой у нас было плохо – молодое поколение спешило покинуть родной дом, устремляясь на заработки в большие города. Оставались в селе в основном люди преклонного возраста и сложившиеся семьи, которых полностью устраивала их жизнь, а к большему они и не стремились. Это были люди средних лет – женщины около тридцати пяти, выглядевшие на сорок пять – пятьдесят, успевшие нарожать кучу детей и их мужья, практически ежедневно, пребывающие в состоянии алкогольного опьянения. Мне было жаль этих женщин, которые перестали быть желанными для своих мужей и постоянно были чем-то недовольны. Свой досуг они скрашивали тем, что собирались у кого-нибудь из подруг, распивая дешевое вино или самодельную настойку, смакуя во всех мельчайших подробностях личную жизнь жителей нашего села. Сплетни, разносящиеся со скоростью ветра, будоражили их умы и воображение намного больше, чем очередная серия «Санты-Барбары» или «Рабыни Изауры».

Все наши дни проходили однообразно, практически большую часть своего времени мы тратили, помогая родителям по хозяйству. Хозяйство у нас было большое и работы всегда хватало. С начала весны и до осени мы не вылезали с огорода, который занимал примерно тридцать соток земли. Там родители сажали огурцы, помидоры, кабачки, лук, морковь и картошку. К процессу посадки, полива, пропалывания и сбора урожая я привыкла с детства и относилась к этому совершенно спокойно без лишних эмоций. Единственное, что мне не нравилось, это окучивать картошку и собирать колорадских жуков, которые были мне противны. Но родители не спрашивали нашего мнения, а мы с сестрой и братом не смели им перечить. Кроме огорода у нас был вишневый сад, который был невероятно красив весной во время цветения деревьев. Когда созревала вишня мы целыми днями пропадали в саду, собирая ее. Деревьев было много и нам требовалось несколько дней, чтобы опустошить все деревья. Потом начинался процесс выколупывания косточек из ягод вишни вручную без специальных приспособлений. Мы с сестрой садились на крылечко и вели душевные разговоры, отделяя косточки от мякоти. Несмотря на то, что после этого мы с ней были испачканы с ног до головы вишневым соком, нам это занятие нравилось.

По субботам в нашей семье сложилась традиция ходить в баню к соседям. Из-за отсутствия в доме воды и канализации приходилось пользоваться удобствами, находящимися на заднем дворе, а мыться в течение недели из тазиков. Я с нетерпением ждала каждой субботы, чтобы наконец отмыться, вылив на себя в полный рост несколько ведер воды и тщательно промыть свои длинные пушистые волосы. Пока после бани мать оставалась в гостях у соседки, чтобы обсудить события, произошедшие в нашем селе за неделю, у нас с сестрой была пара часов, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм по телевизору. В фильмах не показывали прелести деревенской жизни, к которым мы привыкли, там показывали иную жизнь, наполненную, яркими красками и событиями, которая завораживала и манила меня.

Каждое воскресенье мы с сестрой и матерью посещали храм, где всегда было душно и собиралось много народа. Нам повязывали платки, одевали в длинные юбки и заставляли отстаивать всю службу. Стоило нам с сестрой лишь отойти в сторонку, чтобы присесть на лавочку или не покреститься вовремя, мать бросала на нас гневные взгляды и шептала, что так не подобает вести себя в храме. Наиболее яркое событие из детства, которое произошло со мной там, отпечаталось в моей памяти до сих пор. В одно из таких воскресений по окончанию службы храм посетила женщина, одетая в светлый брючный костюм с ярко красной помадой и полупрозрачным платком на голове, который практически не скрывал ее светлых волос. Она подошла к иконе, чтобы поставить свечу, не обращая внимания на осуждающие взгляды старушек и жителей нашего села, перекрестилась и внезапно развернувшись покинула храм под неодобренные взгляды и шепот, оставляя за собой невероятный запах дорогих духов. Я слышала, как кто-то из людей назвал эту женщину и спросила у матери, что значит блудница, но та поспешила сменить тему и занять мои мысли чем-то другим.

На территории храма был пруд, где монахини полоскали белье, и родник с небольшой купелью. Мне нравился вкус воды из родника, многие говорили, что вода оттуда обладает целебными свойствами. Очень часто можно было увидеть незнакомых людей, которые верили в эти рассказы и приезжали на родник, чтобы набрать воды. По мне, это была обычная вода с высоким содержанием железа, не более того. Пока я была ребенком моя жизнь в нашем селе казалась мне интересной, но становясь взрослее я начала чаще ловить себя на мыслях о том, какое будущее меня ждет здесь дальше.

Школьная пора проходила довольно скучно и однообразно, я не влюблялась в одноклассников и не ощущала на себе их внимания, потому что мы с девчонками испытывали недостаток противоположного пола из-за соотношения посещающих «один к пяти». С девятого класса ситуация изменилась, когда мы с сестрой и подругами стали посещать дискотеки, проходившие в местном клубе. Для дискотек в клубе выделили полуподвальное помещение, давно не видавшее ремонта, в котором гасили свет и развешивали в центре зала цветные елочные гирлянды. В наиболее темных углах зала располагались деревянные стулья, куда рассаживались девочки, в надежде, что какой-нибудь парень пригласит их на танец.

Парней на дискотеке бывало немного и каждая девочка мечтала и из кожи вон лезла, чтобы обратили внимание именно на нее. Парни этим умело пользовались и выбирали девчонок не для построения романтических отношений, а лишь с целью поразвлечься. На дискотеке ребята распивали самогон и курили папиросы, принесенные кем-то из дома, приглашая девчонок составить им компанию, которые с радостью это делали. Я предпочитала оставаться в сторонке, потому что ненавидела запах дешевого курева и вкус самогона. Отличали меня от остальных девочек не только мои иные предпочтения, но и внешний вид. Я не выглядела вульгарно – не красилась толстым слоем «Балета», не одевала коротких юбок или обтягивающих лосин, не любила яркий лак на ногтях, темно-синие тени и малиновую помаду, предпочитая вместо этого джинсы, футболку и собранные в высокий хвост волосы.

К своим пятнадцати годам я еще ни разу не целовалась и не могла похвастаться хотя бы какими-то познаниями о взаимоотношениях полов, пока один из парней с дискотеки не решил непременно добиться желаемого. Его звали Егор. Поспорив с друзьями, что лишит невинности недотрогу, которая ведет себя как неприступная королева, он начал действовать. Весь вечер он приглашал на медленные танцы только меня, отмахиваясь от пристального внимания других девочек, и пытался уговорить меня выпить или прогуляться с ним. Я понимала, что Егор не ограничится только поцелуями, но была польщена, что все внимание в тот вечер досталось именно мне. Мой отказ и отсутствие интереса завели Егора как быка красная тряпка, сделав меня для него навязчивой идеей и целью номер один. Когда он встречал меня у школы после занятий, чтобы проводить в сторону дома, девчонки просто сходили с ума от зависти.

В один из дней, когда мои родители уехали в город, а дома никого не было, я предложила его зайти выпить чаю. Когда он стал жадно целовать меня и гладить мое тело, я перестала сопротивляться, потому что почувствовала неведомые мне до этого, но приятные ощущения. Нам помешали, когда его рука уже залезла мне под платье. Вернулась сестра и Егор спешно собравшись, покинул наш дом. Однако, ему не удалось уйти не замеченным, на следующий день моя мать уже знала от соседей, что в нашем доме был парень. Она, не сумев добиться от нас с сестрой вразумительного ответа к кому именно он приходил, провела беседу о последствиях такого союза. Я конечно же знала, что такое безопасный секс по разговорам девчонок из нашей компании, которые уже успели это попробовать, поэтому слушала советы матери лишь вполуха, находясь под впечатлением от жгучих прикосновений Егора.

Егору быстро удалось уговорить меня лишиться с ним невинности. Это было совсем не так, как я себе представляла. Ложем для нас служила его куртка, пропахшая дешевыми папиросами, брошенная небрежно им на землю в березовой рощице. Он не шептал мне нежных слов, а вместо красивой музыки я слышала лишь звук сверчков и ночных птиц, пролетающих вдалеке. Только многочисленные звезды, которые я видела на небе, устремив туда свой взгляд, сохранили для меня каплю романтики. Когда Егор поспешно сделал свое дело и быстро надев брюки, сказал, что ему пора, оставив меня одну в березовой роще, я поняла, что меня просто использовали. На самом деле не имеет значения, как все происходит в первый раз – феерично или несет разочарование, по любви или расчету. Важно то, что происходит после – остается ли он с тобой после этого или находишь ли ты в себе силы после этого шагать по жизни дальше с гордо поднятой головой. Я привела себя в порядок, вытерла слезы со своего лица и вернулась домой, стараясь ничем не выдать себя. У меня была целая ночь, чтобы проплакать в подушку и пережить эту ситуацию, изменив свое отношение к ней.

На следующий день вся наша компания уже судачила о происходящем, девчонки не стеснялись задавать вопросов, а парни с ухмылкой поглядывали на меня. Я продолжала вести привычный для себя образ жизни и старалась не показывать свою боль на людях, видя, как Егор демонстративно обнимается с другими девчонками. Конечно, его это задело. Привыкший к постоянному вниманию к своей персоне, он ожидал от меня того, что я начну бегать за ним и умолять вернуться обратно. Однако, этого не произошло, что казалось злило его еще больше. Через пару недель после произошедшего, он как ни в чем не бывало подошел ко мне, стал обнимать и говорить мне о том, как он соскучился. Возможно, эти приемы срабатывали на других девчонках, но на меня они не произвели никакого впечатления. Чувство моего собственного достоинства оказалось намного сильнее, чем переживания и чувства по отношению к нему. Спустя время, когда мысли о Егоре перестали меня посещать, я почувствовала себя легко и свободно.

По окончанию девятого класса, наш брат Илья, годом ранее уехавший на заработки в Москву, предложил кому-нибудь из членов семьи приехать к нему погостить. Сестра, начавшая встречаться с каким-то парнем не горела желанием уезжать, родители были заняты по хозяйству и когда они сами предложили мне съездить к брату, я не могла поверить обрушившемуся счастью. Садясь в поезд, нагруженная сумками с гостинцами для брата и радуясь, что наконец впервые за свою жизнь отправляюсь в какое-то новое место, я даже предположить не могла, что эта поездка положит начало на моем пути к новой жизни.

Через двенадцать часов поезд прибыл на Казанский вокзал, где меня встретил улыбающийся брат вместе со своей девушкой Ириной. Она выглядела словно девушка с обложки модного журнала. Я смотрела на нее с восхищением, видя в ней невероятную уверенность, и мне хотелось хотя бы чуточку походить на нее. Москва поразила меня. Пока мы направлялись к стоянке такси, я находилась под впечатлением от увиденного, не переставая оглядываться по сторонам. Меня удивляло все – окружающая обстановка, спешившие куда-то люди, не замечающие никого вокруг, неведомые мне ароматы свежесваренного кофе, дорогого мужского парфюма и табака. Мы ехали в такси, а Ирина безустанно рассказывала мне о проезжающих мимо местах и достопримечательностях города. Чувствовалось, что здесь в столице она ощущает себя, как рыба в воде. Все, что я видела вокруг – высотные здания, широкие автодороги в несколько полос, большое количество людей и проезжающих мимо автомобилей, немного казалось мне пугающим, по сравнению с нашим тихим селом и городком с небольшими пятиэтажками, куда мы ездили с родителями за покупками. Но в то же время, ощущение эффекта масштаба и бешеного ритма жизни, притягивало меня еще больше, словно магнитом.

Илья снимал двушку в спальном районе. По их разговорам с Ириной было понятно, что она периодически приезжала к нему и оставалась на ночь. У меня было двоякое отношение к этой ситуации – с одной стороны, придерживаясь устоявшихся в нашем селе стереотипов, Ирине до замужества не следовало так поступать, а с другой стороны, я не вправе была судить ее, так как сама не отличалась целомудрием. Брат разместил меня в маленькой комнатке с узким и неудобным диваном, но я была счастлива оттого, что у меня наконец, пусть и на непродолжительное время, появилось свое личное пространство, которое не нужно было с кем-то делить и которого я была лишена в родительском доме.

Пока Илья ездил на работу, Ирина вызвалась показать мне самые интересные места столицы. Каждый раз, гуляя по Москве, я открывала для себя что-то новое и ловила себя на мысли, что мне хотелось бы перебраться сюда насовсем. Две недели пролетели слишком быстро. На вокзале я не могла сдержать слез, а Илья и Ирина старались успокоить меня, пообещав свою поддержку, в том случае, если я решу продолжить обучение после одиннадцатого класса в Москве.