Читаем Мимикрия в СССР онлайн бесплатно

Заведующий радиомастерскими при кафедре физики Ростовского университета, приятно улыбаясь, водил нас, меня и доцента кафедры, по мастерским и, как видно, старался показать мне товар лицом; намекал на государственную важность проводимых в мастерской работ, показывал новый передатчик ультракоротких волн. Возможно, он принимал меня за коллегу из центра (не очень-то важную, иначе бы меня привел к нему сам профессор Богославский). После того как мы осмотрели мастерские, он спросил: где я работаю?

— Пока нигде. Мы только что приехали в Ростов.

— Мы хотели бы взять ее к себе, — сказал доцент, — товарищ Богдан инженер-конструктор, и профессор считает, что здесь, в мастерской, она нам нужна.

Начальник мастерской сразу переменил тон на враждебный» Идея иметь меня своей сотрудницей ему явно не понравилась.

— Зачем нам инженер-конструктор? Мы и так справляемся.

— Но ведь вы сами часто жаловались профессору, что у вас не хватает сотрудников и стандартные расчеты и черчение отнимают у вас много времени. Вот она вас и разгрузит.

— Нам нужны такие, кто и на станке может работать.

— Я с удовольствием буду работать и на станке, — вызвалась я.

— У нас и места нет для чертежной доски и еще одного стола. Если профессору нужен сотрудник, — дайте ей место у себя на кафедре. Здесь шумно и грязно.

— Хорошо, я поговорю с профессором, — сказал явно озадаченный доцент.

Декан ботанического факультета Ростовского университета, приглашая моего мужа, Сережу, на работу, обещал, что возьмут и меня. До этого я работала ассистенткой при кафедре машиноведения в Краснодарском институте пищевой промышленности и мне хотелось продолжать работать конструктором в научном учреждении. Я уже переговорила с проф. Богославским, кафедре которого принадлежали радиомастерские, и он соглашался взять меня, если работа мне понравится. До этого декан сказал нам, что на этой кафедре почти неограниченные возможности брать сотрудников, так как они разрабатывают задания Комиссариата обороны. И вот такой, неожиданный отпор в мастерских…

Не заходя больше к профессору, я решила обдумать создавшееся положение и переговорить с мужем.

— Заведующий определенно не хочет меня, — сказала я Сереже, — у них там собралась теплая компания, одни мужчины.

— То-то и оно. Они не хотят женщину. Нельзя будет украсить свою речь крепкими словечками или рассказать анекдот. Все время будь начеку! Да и специальность у тебя не очень подходящая. Им ведь нужны радиотехники.

— Он даже не спросил о моей специальности. Когда он узнает, что я не специалист по радио, у него будет еще больше причин отказаться от меня. Думаю, если ему правда нужен конструктор, он предпочтет взять кого-либо из знакомых.

— Вполне возможно. Ты говоришь, они делают опыты с коротковолновыми передатчиками? Слушают, поди, заграничные передачи, вот он и боится взять неизвестного человека. Может, думает, ты партийная и будешь доносить… Его, видно, не предупредили, что ты жена нового сотрудника, хочешь работать при кафедре, а не партийный сексот. Если бы Богославский его предупредил, он разузнал бы о тебе заранее.

— Ах, этот профессор! Такой старый и рассеянный. Когда меня к нему привели, он, видимо, и сам забыл, кто я такая. И только через некоторое время заулыбался и даже сказал, что ожидал моего прихода. Он довольно подробно расспросил меня о моей специальности и о работе после окончания института и, по-видимому, решил, что я справлюсь с новой работой. Я объяснила ему, что хотя я и не специалист по электротехнике, но нас готовили в руководители механической и энергетической частью предприятий, и электротехника была одним из главных предметов в программе. И то, что меня, после окончания, оставили на научной работе, тоже хороший пункт, но, конечно, главная причина его согласия, если возможно, оказать услугу коллегам, т.е. тебе и декану факультета.

Я отлично представляла, что работать среди заведомо недоброжелательных сотрудников будет трудно, тем более мне, вначале нуждающейся в их помощи, да и обидно было идти туда в виде принудительной нагрузки. Я решила поискать чего-нибудь интересного вне университета, предпочтительно недалеко от дома.

В ближайший свободный вечер мы пошли посмотреть район, где находится наше будущее жилище. Адрес мы уже знали, но так как дом, в котором предполагалась для нас квартира, еще не был окончен, у нас не было ордера и мы не знали ее номера.

Осмотрев дом снаружи, мы пошли побродить по окрестным улицам, посмотреть, где магазины, есть ли поблизости базар, и т.п. На главной улице мы неожиданно встретили старого друга Сережи, Игоря.

— Вот так встреча! Прохаживаются по нашей улице и не заходят проведать. Вы почему здесь?

— Да вот, ходили смотреть дом, в котором нам дают квартиру.

— Вон как! Я-то знал, что Сережа переводится сюда, но не знал, что уже здесь. И так удачно, совсем недалеко от нас, в Нахичевани. Вы где теперь живете?

— В гостинице "Дон".

— Значит вас никто не ждет домой. Пошли прямо к нам, Лиза будет рада вас видеть.

Я не очень хорошо знала Игоря. Познакомилась с ним уже после того как вышла замуж, но слышала раньше о его необычайной женитьбе.

Игорь не был местным кубанцем. Он приехал в Краснодар из Ленинграда с матерью после революции, лет пятнадцати. Его отец был крупный чиновник, юрист, Ваше Превосходительство. Он успел умереть своей смертью, до революции, и мать в тяжелые годы гражданской войны приехала к родственникам на Кубань. Игорь был у нее единственным ребенком. Он заметно отличался от многих наших молодых людей. В его говоре, поведении и даже в манере носить одежду был какой-то ленинградский лоск.

Лиза — местная девушка, очень красивая. Вся ее жизнь, все ее интересы заключались в спорте и в нем она преуспевала — была чемпионом Северного Кавказа по легкой атлетике. Познакомились они на теннисном корте, и Игорь сразу же начал ухаживать за ней. Роман тянулся довольно долго, но жениться Игорь не предлагал. Это надоело Лизе, а еще больше Лизиной матери и как-то, когда Игорь уехал на несколько недель из Краснодара, другой приятель Лизы с помощью ее матери уговорил Лизу выйти за него замуж. Была намечена довольно скорая свадьба, и в назначенный день Лиза зарегистрировалась с Николаем.

Вечером, во время свадебной пирушки, Лизин младший брат вдруг что-то шепнул ей. Лиза тотчас вышла из комнаты и… больше не вернулась. После ее довольно долгого отсутствия жених пошел искать ее в других комнатах и в это время брат успел сказать матери, что Лиза ушла с Игорем. Накинула на себя пальто и ушла.

Развод был делом легким, и через неделю Лиза была уже женою Игоря. Такое романтичное событие, конечно, возбудило всеобщее внимание, и о нем в городе много говорили.

О предстоящей свадьбе Игорю, оказывается, написал Сережа. Игорь немедленно возвратился, приехав домой в день свадьбы, и после увода с пирушки привел Лизу прямо в дом Сережи, где она и пряталась несколько дней.

Лиза, как и сказал Игорь, обрадовалась, увидев нас, а Игорь побежал в "Гастроном" купить чего-либо закусить и, конечно, выпить. В Краснодаре мне не особенно нравились частые приходы Игоря к нам: почти каждый раз встречи Сережи и Игоря оканчивались в винном погребке.

Жили они не очень-то удобно, хотя и на главной улице. У них всего одна комната, да еще темная передняя, отгороженная от чьей-то большой. Я спросила Лизу, занимается ли она теперь спортом? Оказалось, с тех пор как у них родилась дочка, она спорт бросила, хотя иногда ходит играть в теннис или волейбол. Вскоре вернулся Игорь с кучей свертков и немедленно начал расставлять тарелки и раскладывать закуски.

— По случаю вашего прихода я купил все, что только можно достать в Нахичевани[1]. Вот колбаса. Это сорт, хорошо известный любителям животных, называется "собачья радость". Раньше продавалась на окраинах в маленьких лавчонках, а теперь в центральном "Гастрономе" как деликатес.

— А эта? — спросила я о другой.

— Эта? Эта сортом повыше, называется "Маруся отравилась", значит приготовлена для людского употребления. Это та самая колбаса, о которой поется в песне: Маруся отравилась колбасой… Да вы не бойтесь, ешьте. Приказчик в "Гастрономе" уверял, что она совершенно безопасна. В наше время ни мясо, ни колбаса не залеживаются на складах и не успевают испортиться.

— Я предпочитаю "собачью радость", — сказал Сережа, накладывая себе колбасы, — по крайней мере приятно знать, что она радует чье-то сердце, хотя бы и собачье. А вот грибки у вас действительно замечательные, давно таких не едал.

— Вы смеетесь над колбасой, — сказала Лиза, — а я страшно рада, что здесь, в Ростове, хоть какая да есть. Появилась плоховатая, можно ожидать появится и хорошая.

— Ты у меня оптимистка. Выбросили лозунг: "Жить стало хорошо", ты и поверила. "Блажен, кто верует, тепло ему на свете!"

— А ты ничему не веришь, даже когда видишь, что стало лучше.

— Когда вижу и вкушаю, тогда и верю. Вкушаю "собачью радость" и хочется завилять хвостом. Жаль, что нет хвоста, а то бы я тебе показал, что по-собачьи рад!

После ужина сели за преферанс. После первого же розыгрыша Сережа прошептал мне, очень отчетливо, чтобы все слышали: — "Валя, будь осторожна, Игорь известный жук, все время заглядывает к тебе в карты". Лиза залилась краской, а Игорь заметил:

— Ерунда. Я не опускаюсь до такого примитива. Мы с Лизой употребляем более тонкие штуки. Представь себе, мы на днях выиграли в клубе 500 рублей, и у кого? У двух шулеров!

Подобными шутками обменивались весь вечер. Сережа рассказал пару армянских анекдотов, он знал их сотни. Его анекдот о поросенке мне очень понравился. — Стоит Карапет у окна. На дворе бежит поросенок и жалобно повизгивает. "Бедний, бедний, наверно жинатый", — бормочет Карапет. — Вечер пролетел быстро и весело, и только около полуночи мы пошли домой.

Наконец нам дали ордер на квартиру и мы немедленно поехали ее смотреть. Новый, очень большой пятиэтажный дом на 136 квартир; совсем близко от главной улицы Нахичевани с ее магазинами, местными учреждениями и автобусами. Когда-то Нахичевань была отдельным армянским городком, теперь он слился с Ростовом, но все же большинство населения составляют армяне. Квартира еще не была окончена, внутри рабочие красили окна и двери, но они нас уверили, что на следующей неделе можно въехать. Квартира нам понравилась. Две большие жилые комнаты, маленькая кухонька, вместо ванной — душевая; уборная и просторная передняя. Дверь из передней выходила на площадку лестничной клетки, туда же выходили еще пять дверей других квартир. Наша квартира расположена на первом этаже. Под домом склады для угля. Мне очень понравилось, что над плитой, под самым потолком в кухне был укреплен довольно большой бак с горячей водой для душевой и кухни, нагреватель воды располагался в топке кухонной печки. Окна большие, и комнаты выглядят светлыми и нарядными еще и потому, что на стенах, под самым потолком, накрашен широкий, около пятнадцати сантиметров, узорчатый бордюр, в тон стены, но очень яркий. В последнее время такие бордюры вошли в моду. Там, где в старых домах раньше делали лепные карнизы, теперь, через шаблоны, накрашивали бордюр.

Дом сделан в виде буквы "Н", и по обе стороны перекладины "Н" расположены два больших двора, где рабочие копали ямы, чтобы весной посадить деревья.

Дом этот построен для привилегированной публики. Его квартиры розданы крупным специалистам, партийным работникам краевого масштаба, артистам. Несколько квартир было отведено для стахановцев. Некоторые квартиры довольно большие, на три и четыре комнаты.

Дом находится недалеко от самого большого в городе завода "Сельмаш", и я решила попытаться устроиться на работу туда. В Ростове было несколько предприятий пищевой промышленности, куда мне легче было бы устроиться, но мне хотелось исследовательской работы и я думала, что ни одно из предприятий пищевой промышленности не было достаточно большим, чтобы иметь исследовательские лаборатории, поэтому поиски работы я начала с местных "гигантов".

В отделе кадров Россельмаша меня приняли очень хорошо и сказали, что в цехе комбайнов есть как раз подходящая вакансия для молодого инженера, интересующегося исследовательской работой, и немедленно направили к начальнику цеха для выяснения подробностей.

Начальник цеха, сравнительно молодой инженер соглашался взять меня и объяснил, в чем будет заключаться моя работа. При цехе недавно была организована "площадка брака". На эту площадку в специальных случаях доставляются забракованные контролем узлы и детали, например: если начальник смены не может установить причины брака; когда нужно доказать, в каком цехе был сделан брак; брак, который можно исправить вручную, или если брак неисправим, то найти, можно ли забракованную деталь использовать как материал для других деталей? Главная задача нового отделения исследовать причины брака и исправлять его, если возможно.