Читаем Улыбка Намиры (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Данный рассказ - дань уважения моей любимой серии игр The Elder Scrolls. Иными словами - фанфик, а это значит, что предлагаемый вашему вниманию текст прежде всего для тех, кто любит и ценит мир Тамриэля. И, разумеется, для всех, кто любит фэнтези!

Вайс Валентин

Вайс Валентин

Улыбка Намиры

Улыбка Намиры

Из книги "Жизнеописания Арвина Дрета, алхимика и негоцианта"

С высоты прожитых лет все, что происходило со мной до 380 года, кажется одной предысторией, длиной в двадцать семь тихих и спокойных лет. Сама же история, полагаю, началась в один солнечный день, когда мне повелели покинуть провинциальный Бравил и отправиться в Винтерхолд. Тогда мой наставник посчитал, что я уже достаточно освоил Школу иллюзии и для дальнейшего совершенствования навыков меня следует направить в коллегию магов на окраину сурового и холодного Скайрима. Мастер Калтар - мой старый добрый учитель - посоветовал задержаться в Имперском городе, ибо в тот год у нашего императора Уриэля VII родился третий сын, принц Эбель, и в столице намечались пышные торжества. Надо сказать, я последовал совету учителя и недурно провел время.

А может, эта история началась в тот день, когда следуя древнему торговому тракту из Имперского города, я прибыл в Чейдинхол. Путь мой лежал дальше на север, но я воспользовался случаем и навестил тетушку Дерверу Дрет, счастливую владелицу процветающей алхимической лавки "Волшебные пряности". Моя любимая тетушка давно перебралась из Морровинда в Сиродиил, и я подозревал, что алхимическая лавка - не более, чем удобное прикрытие. Интуиция и некоторые факты, коим не место в моем повествовании, подсказывали, что Дервера занималась тайными делами, выступая посредником между Имперским городом и Морнхолдом, между анклавом данмеров в Чейдинхоле и местными властями, между Восточной имперской компанией и Великими Домами Морровинда. Дело в том, что наша семья обладала тогда немалым авторитетом в восточных провинциях и была связана как с королевской семьей, так и с иерархами Трибунала.

Именно тетушка Дервера буквально навязала мне не слишком приятных попутчиков. То были два имперца - крупный и с виду весьма рыхлый жрец Стендарра Имус Одил и энергичный кряжистый Квентин Весул. Последний представился торговцем, но я ему не поверил ни на мгновение - уж слишком бросалась в глаза военная выправка. По весьма прозрачным намекам тетушки я догадался, что он из Клинков. Дервера объяснила, что у этих достойных господ имеются важные дела в древнем городе Виндхельм, а это как раз по пути в Винтерхолд. Сами достойные господа разговорчивостью не отличались, если не считать молитв, - сверкая лысиной и дрожа двумя подбородками их то и дело шептал Имус Одил, - и лишь серьезно кивали.

Впрочем, нет. Эта история началась в один пасмурный день месяца Руки Дождя. Помню, я проснулся в крайнем раздражении. Втянул ставшую уже привычной смесь запахов пота, медовухи и дыма - таверна пропиталась ими насквозь - и передернулся от омерзения. Заставил себя открыть глаза. Пытаясь подавить острый приступ тошноты, оглядел серые стены и убогую обстановку комнаты. В сопровождении четырех нанятых в Чейдинхоле дружинников, мы пересекли границу Скайрима и торчали в Рифтене уже десять дней, как мне казалось, безо всякой видимой причины. Тогда мне еще не доводилось видеть городка более тоскливого и бесприютного. И это притом, что последние четыре года своей жизни я провел в Бравиле. А ведь Бравил и сегодня не славится ни архитектурными красотами, ни чистотой!

Квентин Весул, возомнивший себя предводителем нашей маленькой группы, уверял, что они ищут опытного проводника и телохранителя, дабы тот скорейшим образом провел нас безопасными тропами, по возможности в удалении от привычных торговых маршрутов. Этот постоянно бодрый имперец с военной выправкой и цепким взглядом серо-стальных глаз был убежден, что на торговых трактах Скайрима слишком опасно. По моему скромному разумению, не будучи купцами, мы не являлись желанной добычей для разбойников, но мое мнение никого не интересовало.

Имус Одил, в перерывах между молитвами Стендарру, подпевал своему приятелю и рассказывал страшные истории о несчастных торговцах и паломниках, что попадали в хитро расставленные ловушки. "Скайрим кишит бандитами и грязными даэдрапоклонниками", - повторял он снова и снова и делал при этом круглые глаза. Возможно, на кого-то более трусливого эти рассказы и подействовали бы, но меня они лишь до крайности утомляли. Как, известно, молодость частенько не ведает страха.

Была бы на то моя воля, я бы уже давно покинул Рифтен в составе первого же торгового каравана или группы паломников и был бы на полпути в Винтерхолд. Увы, я слишком любил и уважал тетушку Дерверу, а она убедительно просила не оставлять "ее друзей" во имя "моей же безопасности".

Признаюсь, Квентин Весул и Имус Одил пугали меня больше, чем все возможные грабители и даэдрапоклонники в лесах и горах Скайрима. В первые дни нашего странствия эта парочка вызывала у меня лишь легкую неприязнь. Увы, довольно скоро она перешла в неприкрытое раздражение: по требованию жреца Стендарра мы отклонились от нашего пути на север из Чейдинхола и застряли на несколько дней в храме Мотылька Предка. Здесь Квентин Весул провел не один час в праведных беседах со слепыми монахами, а Имус Одил молился у алтаря так истово, будто замаливал великие грехи. Что, возможно, не далеко от истины. Место, вне всяких сомнений, это прекрасное - исполненное величия и божественного покоя, - но я все же не раз помянул тетушку Дерверу недобрым словом, что породило во мне чувство вины. Последнее обстоятельство еще более настроило меня против попутчиков.

После храма Мотылька Предка ситуация с каждым днем становилась все более и более напряженной. Не исключаю, что виной тому моя врожденная мизантропия. Вскоре по прибытии в Рифтен у меня и вовсе появились весьма тревожные подозрения на счет моих спутников. Неоднократно становился я свидетелем того, как к Квентину Весулу подходили наемники - следопыты, закаленные в боях воины и опытные колдуны - предлагая свои услуги. Но тот лишь выслушивал их, кивал, но всегда отказывал. После - долго шептался с Имусом. Мне же оставалось делить время меду храмом Мары и рыночной площадью - иных, более достойных развлечений, Рифтен не предлагал. Разумеется, если не считать нескольких грязных кабаков - один страшнее другого.

Я просил богов сократить как наше пребывание в этом городе, так и весь этот нелепый совместный поход насколько это вообще возможно. Даже благолепие и покой храма Мары не умиряли растущую злость. Казалось, меня втягивают в некую нехорошую историю, не имеющую ко мне ровным счетом никакого касательства. И вот утром десятого дня месяца Руки Дождя терпение мое лопнуло, и я твердо решил пренебречь просьбами тетушки и действовать самостоятельно. И пока решимость не улетучилась, стремительно спустился в пропахший перегаром зал.

- А вот и наш юный маг! - насмешливо и как обычно преувеличенно бодро приветствовал меня Квентин Весул. - И кажется он в дурном настроении.

- Похоже, господин Дрет вознамерился сообщить нам нечто важное, - пробурчал Имус Одил, кутаясь в шерстяную накидку. - А именно то, что он покидает нас. И его сложно осуждать за это. Хотя, достопочтенная госпожа Дервера Дрет была бы крайне недовольна, узнай она о подобном решении.

С языка уже готовы были сорваться злые и едкие слова - мол, не его это дело, будет ли довольна моя тетушка или нет, - как меня опередил Квентин Весул:

- Что ж, в таком случае я рад, что мы избежим неловких объяснений и ненужных обид. - Квентин весело посмотрел на меня. - Арвин, мы нашли подходящего проводника.

В тот момент к столу подошел широкоплечий норд.

- Кажется, вся компания в сборе, - пророкотал он с широкой улыбкой.

- Именно, - подтвердил жрец Стендарра. - Арвин Дрет позволь тебе представить Борвира, сына Къельда, нашего проводника и телохранителя. Благодаря его своевременному появлению ты будешь избавлен от неприятного разговора с тетушкой. - Пухлые губы Имуса Одила сложились в ехидную улыбку.

Такой неожиданный поворот смешал мне все карты, заставив позабыть столь тщательно продуманную "обвинительную речь" и растерять все колкости в адрес несносного жреца. Я даже не задал ни одного вопроса, хотя так и не понял, что же такого особенного нашли мои спутники в этом норде, шириной плеч и ростом схожим со всеми, кто пытался наняться к нам до этого утра. Передо мной стоял хорошо сложенный крепкий северянин, светловолосый и голубоглазый, как и многие из его народа. Может, он известный воин? Или обладает редкими магическими способностями? Почему после всех этих унылых дней и серой череды претендентов - именно он?

Возможно, я и задал бы хоть один вопрос из десятка, что крутились на языке, но Квентин Весул решительно поставил точку в разговоре:

- Несказанно рад, что мы можем продолжить путь. И поскольку нас более ничто не держит в этом очаровательном месте, предлагаю немедленно его покинуть.

Сейчас мне кажется, что выходя из таверны, я посмотрел на Борвира и наши глаза встретились. Настороженный интерес и удивление - вот, что я прочел в его взгляде тогда. А еще - невысказанный вопрос. Хотя, возможно, как это часто случается, - спустя годы, на закате жизни память играет со мной, рождая картины, коих никогда и не было, выдавая их за самые, что ни на есть настоящие воспоминания.

В сопровождении все тех же четверых молчаливых и явно смертельно скучающих молодых воинов, нанятых Весулом еще в Чейдинхоле, и проводника-норда, мы покинули грязный Рифтен. Дорога бежала через наполненную светом и цветочными ароматами прозрачную рощу. То был проторенный торговый тракт, и время от времени мы встречали небольшие купеческие караваны и одиноких хуторян. По правую руку тянулся величественный горный хребет, служивший естественной границей Скайрима и моей родины - Морровинда. По леву же мы оставили древний форт Гринвол - нас предупреждали, что лучше держаться от него подальше, ибо власть уже давно махнула рукой на эту некогда важную твердыню, которая ныне пришла в запустенье и стала прибежищем бандитов.

Заночевали мы в небольшом шахтерском поселении. Проводник утверждал, что после пересечения границы Истмарка - одного из владений Скайрима, что граничит на севере с Винтерхолдом, куда мне и нужно было попасть, - дорога станет небезопасной, а потому нам лучше уйти с тракта. Именно этого и хотел Квентин Весул. На следующее утро мы последовали совету Борвира и пересекли незримую границу Истмарка, следуя едва заметной тропой.

Взору моему предстала местность дикая и прекрасная. Широкие плато величественными лестницами спускались к сверкающим озерам, от которых белесыми клубами поднимался пар. Вдали можно было разглядеть невообразимо огромных животных, что обитают и поныне лишь в холодном Скайриме. Исчезая в дрожащем тумане, они оглашали местность трубными криками, от которых кровь стыла в жилах. Чарующий бескрайний пейзаж, где нежные рощи узкими ручейками огибают суровые горные кряжи и обрамляют жемчужины озер. Пейзаж, навеки застывший во времени.

Это случилось ближе к вечеру, когда по заверению Борвира, мы должны были вот-вот выйти к реке, русла которой и предполагали держаться далее. Раздался истошный, срывающийся и полный боли предсмертный вопль дружинника, что ехал впереди. Да, именно с этого началось для меня нападение шайки грабителей. Заботливая память прячет лишнее. В том числе и ужас первых мгновений после разорвавшего предвечерние сумерки вопля. А затем я услышал крик Борвира:

- Бандиты! К оружию!

В следующий миг я услышал пронзительный свист, и что-то обожгло щеку. Стрела. Она впилась в ствол ближайшей сосны. Брызнули щепки. Конь встал на дыбы. Мир внезапно опрокинулся. Последовал недолгий полет и глухой удар, от которого, казалось, внутренности сорвались с положенных им мест. Дыхание перехватило, на несколько бесконечно долгих мгновений пропали зрение и слух. Я будто нырнул в плотное черное облако.

Первое, что мне удалось разглядеть, едва зрение вернулось, - это рычащий каджит, который теснил Квентина Весула к огромному мшистому валуну. Весул оказался умелым воином и ловко парировал удары широкого меча бандита, но на подмогу каджиту уже спешил покрытый причудливым татуировками полуголый громила-норд.

Тело и тренированный разум действовали согласованно и безо всякой команды - годы в гильдии магов я провел не зря. Уже в следующий миг каджит удивленно замер и отступил на шаг от Весула - заклятие успокоения действовало безотказно. Квенитн Весул сразу понял, что к чему и, не теряя времени даром, всадил клинок в грудь врага.

- Ты вовремя очнулся! - крикнул он мне и кинулся на подоспевшего громилу.

Когда ты оказался в гуще боя, главное - это быстрота реакции. А этим я никогда не отличался. То был мой первый бой, и я в растерянности метался среди трупов, пытаясь понять, что нужно делать. Хотелось бежать во влажный сумрак леса, подальше от криков, ржания коней и звона мечей. Потеряв из виду Квентина Весула, я решил примкнуть к жрецу Стендарра. Имус Одил, признаться, удивил меня: несмотря на свою тучность, он прекрасно орудовал посохом, одновременно используя защитные заклинания не хуже опытного мага. Жрец как раз раскроил череп очередному незадачливому каджиту, когда с грозным гортанным криком на меня бросился один из грабителей. Действуя по наитию, я ударил в него огненным заклятием. Не возникло даже мысли, что заклинания школы разрушения - моя слабая сторона. Тот инстинктивный выбор мог стать роковой ошибкой, но обратился внезапным спасением. Как бы ни была слаба огненная струя, но разбойник отшатнулся и вспыхнул ярким факелом. С хриплыми воплями живой факел кинулся прочь от меня, споткнулся о валун и рухнул в канаву, где вскоре и затих.

В ужасе от содеянного, я оглянулся в поисках спутников. Заметил пару трупов наших дружинников, а потом увидел, что Квентин Весул уже сражается плечом к плечу с Имусом Одилом. Оба демонстрировали не только чудеса ловкости, но и воинский опыт.