Читаем Все извинения сразу онлайн бесплатно

Редактор Елена Летяго

Корректор Татьяна Исакова

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мы лежали в пыльной комнате. Знаете, когда солнце бьет прямо в окно, разрезая свет линиями штор, видно, как частички пыли кружатся в воздухе. И сколько на них ни смотри, они никогда не падают. В такие моменты начинаешь вспоминать, когда последний раз протирал пыль, откуда она берется и что это такое вообще – пыль.

Она спала на животе полностью голая. Длинные рыжие волосы закрывали шею и лицо. «Наверно, она очень красивая, раз мы вчера познакомились», – подумал я.

Я посмотрел на потолок, до него было далеко. Никак не привыкну к постоянным переездам. Снимать отдельное от всех жилье в Петербурге очень дорого, снимать комнату тоже дорого, но не очень. Все современные коммуналки совсем не современные. Они прошли как минимум две революции и с тех самых пор ни разу не ремонтировались. Очередные жильцы по-быстрому клеили свои новые обои поверх старых и начинали создавать семью. Когда семья распадалась, люди съезжали и заезжали другие, которые тоже в первую очередь клеили свои новые обои.

Поклеить в коммунальной комнате новые обои – это как ритуал очищения ее от старых жильцов. Может случиться так, что, вбив в стену гвоздь, до стены ты не дойдешь, а пробьешь лишь слои старых обоев. По ним можно судить, сколько семей здесь жило до тебя. История комнаты в слоях обоев.

Я все еще смотрел на потолок, до него было метров пять. «Может быть, такие высокие потолки делали для того, чтобы на них не клеили обои», – подумал я и потянулся за сигаретами.

– И мне тоже прикури, – раздался ее голос. – Во сколько мы вчера пришли?

– Не знаю, – ответил я и передал ей зажженную сигарету.

– Темно было или уже светло? – спросила она, разворачиваясь ко мне.

– У нас в это время года всегда светло.

– А, да, я и забыла. Петербург – северная столица – белые ночи, – сказала она и встала с кровати.

«Так может говорить только москвичка», – подумал я. Впрочем, из любого другого города девушки тоже так могут сказать, но с такой интонацией – только коренная москвичка.

Стройная, с длинными прямыми рыжими волосами и непропорционально большой для миниатюрного тела грудью, она стояла и совершенно меня не стеснялась. Очень красивая, даже странно, почему она вчера решила пойти со мной.

– Где у тебя пиво? – спросила она, надевая бледно-розовое платье прямо на голое тело.

– Нет.

– А холодное есть что-нибудь попить?

– У меня даже холодильника нет.

– Как нет холодильника?

– Ну, так нет, – в этот момент я почувствовал, что она начинает понимать, с кем связалась.

Она посмотрела на меня, на мебель в комнате, точнее, на то, что осталось от нее, на замок на двери в комнату, затем на высокий потолок.

– Ты живешь в коммуналке? – аккуратно спросила она.

– Да. Вчера только въехал, холодильник еще не перевез. – По правде сказать, у меня не было холодильника.

– О эта питерская богема, твою мать, – она быстро засобиралась. Когда она поднимала свою сумку, из нее выкатилась бутылка дорогого импортного пива. Название мне было не известно, но то, что оно было дорогое и импортное, было понятно сразу.

Она взяла бутылку и поставила на стол.

– Это тебе от меня. Тебе оно нужней, выглядишь что-то паршиво, – сказала она и, ловко открыв замок, ушла.

Я дотянулся до стола, взял пиво, оно было теплым, но было пивом. Сделал два больших глотка и посмотрел на потолок, он был так же далек. «А стоит ли сегодня вообще начинать день?» – подумал я. На часах было 10:11 дня.

Через пять минут и одну сигарету пиво закончилось. Лежать весь день дома и мучиться от похмелья не хотелось, знакомиться с соседями не хотелось еще больше. Я натянул джинсы, рубашку, которая была больше всех похожа на свежую, и чистые белые носки. Обувь стояла в комнате рядом с моей сумкой, из которой торчала бутылка виски. Jack Daniels был наполовину пустой. «На меня это не похоже, наверно, новая подруга решила угостить», – подумал я и вышел из комнаты, оставив бутылку на полу.

В коридоре пахло жареной картошкой и сохли детские вещи на веревках. В ванной шумела вода, ну кухне кто-то пел под радио. Рассказывать про себя, а тем более слушать про других я был не готов. Поэтому, повернув дверной замок, вышел на лестничную площадку. Лифт был открыт, как будто специально меня ждал.

Молодые копирайтеры местного провайдера повесили над кнопками зеркала с надписью «Наш любимый клиент». Я нажал на второй этаж, первого просто не было, и посмотрел на клиента – он мне не понравился, клиенту я, по всей видимости, тоже.

Первой радостной мыслью за сегодня было понимание того, что комнату я снял в самом центре, на пересечении Фонтанки и Невского проспекта. Значит, до работы можно ходить пешком и обедать можно в кафе «Пироги», открытом московскими рестораторами.

Я опустил руку в карман и вытащил все наличные деньги. Среди них не было ни одной бумажной. Зато было 8 евро и несколько рублей. За евро меня в «Пирогах» покормят вряд ли, а вот купить в «Продуктах 24» пару пива попробовать было можно. Продавцы уже давно привыкли к пьяным туристам, сующим иностранные деньги за русскую водку.

– Мне три пива, светлого, только рублей у меня нет, есть евро, готов переплатить в два раза, – сказал я и высыпал деньги.

Глаза уроженца СНГ быстро забегали, начали считать, поняли, что выгода очевидна, и выдали.

– Два пива.

Спорить я не стал. Забрал покупку и пошел на Аничков мост, посмотреть на Фонтанку.

Мало кто знает, что этот памятник архитектуры знаменит не только отлитыми в бронзе четырьмя конями и четырьмя юношами скульптора Клодта, но и как место вербовки молодых женщин для съемок в фильмах формата ХХХ. Все самые знаменитые порно-карьеры русских и украинских девушек начинались с разговора о работе на этом мосту.

Фонтанка – река темная, дна не видно дальше полуметра, но смотреть на нее мне нравится. Вся ее набережная напоминает Венецию. Хотя я там не был, но если бы был, то обязательно рассказал бы об этом итальянцам, что приехал из города, который имеет что-то сильно похожее с их домом.

Зазвонил телефон, это была Катя, милая девушка, которая сидит за столом и встречает всех посетителей в офис. Иногда ее просят делать вот такие звонки всем, кто опаздывает.

– Привет, ты сегодня придешь? Максим Валентинович очень тебя ждет.

– Катя, привет, да, через час буду. Скажи Максиму, что сделаю я ему его молоко сегодня, пусть не волнуется.

До работы мне идти минут 25: по Невскому, потом на Владимирский и дальше еще пять минут по Загородному проспекту. В любом случае у меня еще было полторы бутылки пива.

Найденных рублей хватило на сигареты, название которых я видел первый раз. Пачка у них была мягкой, а вкус жесткий и противный.

В Петербурге совершенно нет лавочек. Можно часами гулять по центральным улицам и не встретить ни одной. Поэтому люди или пьют на ходу, или пьют в кафе. Еще есть те, кто пьет дома, но с этими людьми я не знаком.

Пить на ходу я перестал, когда окончил институт. Вместе со студенческим билетом я сдал все, что касается «пить по одной», «пить только со знакомыми» и «никогда не пить в незнакомых местах». При соблюдении этих трех правил 99% происшествий, связанных с алкоголем, никогда бы не произошли.

Я завернул в арку на Владимирском проспекте и закурил. Когда-то давно я здесь снимал комнату. Жили мы весело и постоянно вместе проводили время. Но потом одни друзья начали спать с другими друзьями, а потом с кем-то на стороне. Когда все это выяснилось, жить стало нам совсем невесело, и мы разъехались. Сейчас иногда созваниваемся, но все реже.

– Молодой человек, вам бутылочка нужна? – спросила проходящая мимо бабушка.

Я сказал, что не нужна, и, одним глотком допив пиво, передал пустую тару.

До офиса оставалось совсем немного, но кроме Кати за столом там мало что меня могло порадовать. Я даже несколько раз пытался ее пригласить на концерт, но она всегда находила причины не пойти. Когда на прошлое 8 Марта я слонялся по кабинетам, ища хоть кого-то, чтобы еще выпить, то случайно застал, как наш директор Максим Валентинович, поставив Катю спиной к себе, задрал ей юбку и пьяными руками пытался сдвинуть ее трусы в сторону. Выходило у него плохо, белье девушки точно специально не поддавалось общему желанию. Тогда мы решили сделать вид, что никто ничего не видел. В начале апреля я получил зарплату за весь месяц, хотя был в марте только один день – восьмого.

Перед самым входом я решил, что вторую бутылку пива я все-таки допью. Стоило мне об этом подумать, как во двор заехала машина Максима.

– Не рано для пива? – спросил он и протянул руку.

– Не знаю, – ответил я, и мы поздоровались.

– Катя сказала, что ты слоган по молоку мне сегодня выдашь. Я очень надеюсь, только до встречи, молочники ждут от меня письма до шести.

– Да, как раз уже собираюсь подниматься в офис, – ответил я и сделал два больших глотка.

– Как вы это пьете, это же из порошка делается? – сказал Максим, и мы вошли в здание.

Катя как всегда сидела за столом, она мило со мной поздоровалась, я растекся в улыбке и спотыкнулся, она засмеялась.

– Ты иди работай, в четыре первая подача от тебя по молоку. Все, жду, – сказал Максим и ушел в свой кабинет.

Я посмотрел на часы – почти час дня.

В кабинете сидели грустные дизайнеры и еще более грустные бухгалтеры. Одни смотрели в мониторы, другие – в бумаги. Я поздоровался со всеми и сел за свой стол. Компьютер мне так и не купили.

«Молоко, молоко», – два раза вполголоса сказал я, потянулся и подошел к окну, закурил.

Окно выходило в другое окно. На самом деле между ними было расстояние, но мало. Петербургские дворы-колодцы построены таким образом, чтобы солнечный свет вообще не попадал в окна, но при этом в них абсолютная тишина. Раньше меня это расстраивало, теперь я не понимаю, как может быть по-другому.

Точно напротив на расстоянии примерно десяти метров открылось соседское окно, и оттуда выглянула девушка.

– Привет, сигаретой не угостишь? – робко спросила она.

– Боюсь, что я не доброшу, – ответил я.

Она было одета в безразмерную рубашку в красную клетку на голое тело. Возможно, там была какая-то еще одежда, но верить в это мне не хотелось. Длинные прямые коричневые волосы ниже пояса и удивительный голос.

– Может, спустишься во двор, если несложно, и я спущусь, курить хочется, а дома все закончилось, – предложила она.

– Две минуты.

Я бросил сигарету в окно и побежал вниз.

Когда я докурил пятую, прошло почти полчаса, во дворе было так же тихо, ко мне никто не вышел, даже кот, которого я звал, так и не вылез из-под машины. Я поднялся снова в кабинет, ее окно было закрыто и зашторено.

«Молоко, молоко», – два раза вполголоса сказал я и потянулся.

Денег не осталось совсем, а голова уже начинала болеть, вопрос о работе отпал сам собой. В такой ситуации единственный выход – это выпить еще. Потому что иначе утра ты не дождешься, ляжешь спать часов в семь вечера и, проснувшись ночью, будешь умирать от тоски. Но самое страшное наступит немного позже – пожирающее и опустошающее все нутро чувство вины. Оно не даст тебе уснуть, не даст сил встать с кровати, не даст тебе позвонить друзьям. Ты будешь лежать и до утра смотреть телемагазин. Единственное, что тебе останется ждать, – когда остынет вскипяченный чайник, чтобы попить.

Обычно Максим никогда не писал sms, предпочитая звонить. Но не в этот раз. «Зайди ко мне, дело есть», – написал он, и я сразу подумал, что для молочников еще ничего не сделано.

Я постучал три раза и открыл дверь. Максим сидел за столом и курил. Пепел он стряхивал в большую хрустальную вазу.

– Мне по молоку еще час нужен.

– Да подожди. Садись. Тут видишь, какая штука получилась. У молочников наших пожар случился на производстве. Только что звонили, сказали: проект замораживаем и по новой упаковке, и по рекламе. Продавать-то нечего теперь, – он улыбнулся. – Но хорошего тут мало. Когда они теперь все там починят и починят ли, это вопрос. А я жене только машину взял новую в кредит, – сказал Максим и достал бутылку коньяка.

– Ты ведь коньяк пьешь?

Я кивнул. На самом деле на такие вопросы я кивал почти всегда. Мне повезло: всегда, когда кто-то спрашивал, пью ли я это, – это был дорогой алкоголь. Это про дешевый не спрашивают, пьешь ли ты это, а про дорогой спрашивают всегда.

– Хорошо, – продолжил он. – Вот ты зачем пьешь, знаешь? Да ладно, не отвечай, вижу, что пьешь, потому что не знаешь, зачем здесь и что делать. Эти вопросы всех волнуют в разной степени.

Он налил, мы выпили.

Я хотел сказать, что всякое бывает и появятся новые заказчики. Но не успел. Максим поднял указательный палец ко рту и налил снова.

На пятой рюмке он достал портсигар и угостил меня черной сигаретой, она пахла гвоздикой.

– У тебя дети есть?

– Нет.

– Жена?

– Нет.

– Девушка?

– Нет.

– Три «нет». Я так и думал, – он откинулся на кресло и закурил. – Когда мужчине к тридцати и он отвечает три «нет» подряд, значит, дело плохо. Вероятность того, что следующие тридцать будут такими же. Ну, понимаешь, никакой ответственности нет, а значит, и стремлений тоже нет. Ты ведь на амбразуру за новый костюм не полезешь? А за то, чтобы у дочки все было самое лучшее, – полезешь. Вот о чем я и говорю.

Мы помолчали.

– Хороший ты мужик. Ну, все, на сегодня рабочий день для меня закончен. И для тебя тоже. Поехали, свозишь меня в клуб, куда-нибудь, где вы собираетесь.

Клуба, где мы собирались, не было, потому что уже давно никто со мной никуда не собирался.

– Можно в «Мод» съездить – там сегодня концерт будет.

– Отлично, только сначала заедем в ресторан, выпьем.

– Максим, понимаешь, у меня сейчас денег с собой нет.

– У тебя их и не с собой нет. Значит, угощать я тебя сегодня не буду больше. Поступим так. Выпишем тебе премию за хорошую работу и высокие показатели ки-пи-ай.

Он открыл бумажник и положил на стол 300 долларов.

Что такое ки-пи-ай, я даже представить не мог, мы сели в машину.

– Знаю хорошее место на Рубинштейна, там такие лонги подают. Ты водить умеешь? Я просто после еще трех начну сшибать столбы.

– Умею, – сказал я и понял, что последний раз за рулем сидел лет десять назад, тогда мне не удалось даже тронуться с места.

В баре «Барселона» я был дважды. Первый раз на дне рождения Вики, девушки, которая первая мне показала, что значит «Когда страсть – любой вариант в сексе приемлем». И второй раз год спустя заходил в туалет. Местная администрация – первая, что привезла в Петербург писсуары из Голландии в виде больших женских красных губ.

Сангрию принесли в литровых бокалах, украшенных зонтиками и фруктами. Испанский слабоалкогольный напиток на основе красного вина был очень кстати. Он легко пьется после любого алкоголя.

– Давай выпьем за жен. А, да, у тебя же нет, ну тогда давай выпьем за женщин. Ты же наверняка с кем-нибудь встречался.

– Встречался.

Мы заказали еще по одной.

– Максим, я выйду позвонить.

– Только надолго меня не оставляй, – сказал он и подсел к девушкам за соседний столик.