Читаем Единственное желание онлайн бесплатно

– Ну вот и настал очередной день в этом проклятом городе! – сказал Джон, глядя в зеркало на свое уставшее лицо. – Такое ощущение, что я уже при жизни стал мертвецом.

Да оно и не удивительно. На протяжении последних лет пятнадцати в нашей небольшой стране бесчинствует религиозный культ сектантов, поклоняющихся некоему снизошедшему на них божеству. И имя этому божеству АВАДОН.

Сначала все было не слишком плохо и запущено. Появился в городе малоприметный и тощий паренек низкого роста с длинными волосами по имени Джонсон, а самое удивительное то, что никто и не нашел ничего странного в том, что Джонсон даже и не имя. Но это уже риторическое замечание, которое сейчас никого и не интересует вовсе.

Но мы забегаем вперед. Джонсон изначально был совсем один, точнее с ним была его вера, и все-таки как казалось им все-таки руководило некое существо, ну или же это был всего-то голос в его голове. Джон не мог этого знать, а делать предположения он не любил, он всегда полагался только на то, что видел и мог «потрогать». Кстати о Джоне, этот парень был уникален в какой-то степени, а уникальность это была в самом банальном, он так и не поддался на провокации сектантов, которые имели наглость называть себя священниками. Но, что никто не мог понять так это почему? А главное, как он смог не вступить в КУЛЬТ БОЖЕТВА. Не смотря на влияние, он имел «наглость» противостоять и находил в себе силы открыто критиковать все происходящее, но это было, вот уж и не знаю как это можно описать? Кажется знаю.

На протяжении всех пятнадцати лет он пытался донести до граждан, что культ есть зло. То, что культ пытается поработить сознание граждан тем самым превратив людей в рабов системы в которой они живут, но пропаганда была сильнее лозунгов одного человека. Даже Джона.

Все его труды поддерживало все меньше и меньше людей. Многие кто изначально боролся вместе с ним, либо покинули страну, либо был убит, либо посажен! Никто не мог избежать правосудия культа! Под воздействием «СЛОВА» которые несли «ДАННЫЕ СВЕЩЕННИКИ» страна поверглась в какую-то пучину из которой не было выхода, а точнее не было просвета. Можно сказать, что даже солнце начало всячески избегать данную территорию, это звучит бредово, но складывалось ощущение, что это так.

Однако не смотря на творящийся вокруг беспредел и хаос, Джон не унывал, по крайней мере не показывал этого, а старался держаться молодцом. И самое удивительное, это то, что каждый день, а точнее каждое утро, он с надеждой на светлое будущее подходил к окну и попивая крепкое кофе, параллельно выкуривая две сигареты красного marlboro наблюдал за происходящим.

– Вот же идиоты! И куда вы только смотрите глупцы? – и это также было неотъемлемой частью данного ритуала.

Он еще помнил как все было, он хотел вернуть те времена. Он знал, что возможно и нужно сделать ВСЕ, ВСЕ, что только можно сделать, а потому он не опускал руки.

Но все тщетно, с каждым днем вести борьбу было все сложнее. Мнение общественности как бы это было не печально, но побеждало. Точнее не общественности, а скорее мнение толпы ведомой безумным фанатиком. Но кого это волновало, когда поход в храм, а точнее в место которое когда-то было таковым, стало главным смыслом общества.

Телевизор Джон не смотрел в виду ненадобности, точнее он не мог смотреть на то, как круглые сутки, двадцать четыре на семь, как говорится, крутили рассказы о покровительстве и сильной руке Авадона которая направит нас всех в мир лучший, только вот никто не знал какой это был мир, да никто и не хотел знать. Всем было достаточно сладкой лжи, изливаемой зомбоящиком и «святошами в рясе». Вот уж никто и впрямь не мог представить, что католическая церковь станет корнем зла. Семенем порабощения человечества на конкретном участке процветающего мира.

Но Джона это не волновало, у него был очередной тяжелый день. День, который не нес ему ни чего хорошего кроме работы. Но именно тот самый день, который как он верил принесет хоть что-то, но ведь должно же повести? Не думаете? А может все сможет измениться?

– Ну, что же? Пора начинать! – Джон потушил сигарету, поставил пустую кружку кофе, и поправив плащ надел свою шляпу и направился в сторону выхода из своей «крепости»

А ведь мало кто знал, точнее никто не знал, какую борьбу в последнее время вел наш герой.

Он сражался как и подобает тому человеку, который верит в светлое будущее своей страны и своего народа. И сражения эти носили преимущественно информативный характер, но про это никто не знал, иначе ему грозила бы смертная казнь. А кто хочет быть повешен, или чего похуже, во имя темного божества? Хотя про темное божество опять же знали немногие, точнее знали только те, чье сознание не успела обработать пропаганда.

С каждым разом, а конкретнее с каждым днем, последователей Авадона становилось больше. Людям больше были не интересны прелести жизни, развлечения и своя свобода.

– Дай людям выбор между свободой и сытостью, и они выберут сытость, даже и не подразумевая о том, что сделав такой выбор они лишатся и того и другого! – Джон часто употреблял данную фразу, изначально для людей которые еще верили в себя, а потом уже скорее всего и самому себе.

Только вот догадывался ли он сам об этом? Ответ не мог даже он сам. Оно и не удивительно. С каждым днем становилось все хуже и хуже. Даже самое банальное, а именно пропитание необходимое для выживания достать было сложнее и сложнее. Только вот это не касалось всех тех кто присоединился к культу.

– Они променяли душу… на кусок жаренного мяса. Чревоугодие в чистом виде. – Сказав это проходя мимо раздаточного пункта, ему волей судьбы пришлось положить руку на урчащий живот.

А, что еще оставалось делать? Кушать-то ведь хотелось, а где достать еды? Начать воровать, само собой. Только вот приятного в этом мало было. Да и опасно это было. Всех пойманных за данным ГРЕХОМ следовала немедленная исповедь в главном храме нашего некогда прекрасного города. А от туда уже никто не возвращался прежним.

– Интересно, что же там с ними делают? – спросил Джон у своего хорошего друга Илая с которым он подружился еще в школьные годы.

– Знать бы… знать бы дорогой мой! – Илай как всегда стоял по правую руку от Джона и всегда старался держаться рядом со своим товарищем.

И вот посмотрев на то, как несколько десятков граждан входят в двери «храма» и перекрестившись по старой католической привычке, они двинулись в свой укромный уголок свободы где вели радиопередачи. На которые никто еще не обращал внимания, да никто особо и не слушал данное радио.

Своя аудитория была конечно же, но она была мала и не представляла особой угрозы для устоявшегося режима. Но те немногие которые прислушивались к голосу разума и речам Джека с Илаем были несокрушимы. В какой-то степени они также были сектантами. Только вот вели они свои дела не где-то в лесах и заброшенных полянках а прямо в центре города. Даже в центре столицы.

– Дамы и господа в прямом эфире вещает радио свободы! Единственное оставшееся радио не обработанное клеветой «СЛУЖИТЕЛЯМИ ЦЕРКВИ ПРОСВЕТЛЕНИЯ», сегодня… состоится «ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ, САМЫЙ ЛУЧШИЕ ДЕНЬ В ГОДУ» … – и наступила минута молчания.

Но закончить данную речь было не суждено. Дверь в студию проломали и несколько карателей вошли внутрь. Не было разговоров и каких-либо предъявлений. Джон получил удар по голове дубиной, а Илая схватили и за ноги поволокли по полу.

– О нет… нет, нет, нет! Отпустите меня… отпустите пожалуйста! – Илай пытался сопротивляться, пытался брыкаться, но шансов у него примерно столько же как у лягушки попавшей в желудок цапли, а может даже и того меньше.

Джон пришел в сознание достаточно быстро, точнее гораздо быстрее, чем он сам того ожидал, но боль в голове не позволила ему предпринять, что-либо. А даже если и позволило бы, то, что он мог бы сделать?

– Я спасу тебя друг мой! – Джон попытался встать, но голова кружилась, сильно кружилась, и у него не осталось иного выбора кроме как упасть обратно.

Впервые за последние пятнадцать лет Джоном овладело чувство утраты. Чувство которому он не мог предоставить ничего, а ведь даже если и смог бы? Что бы он сделал? Выйти на с лозунгом свободы он не может. Повесят, во имя Авадона. Попытается донести свои мысли людям? Распятие на кресте… ВО ИМЯ АВАДОНА!

Что оставалось делать? Попытаться все сделать самому! А потом вот как быть? Может все-таки послать к чертям собачьим и бежать от сюда? Сделать это пока, что реально. Ну как реально? Границу пересечь реально, а многие будут даже счастливы.

– НЕТ! – Джон закричал во всю силу, которую позволяла ему кровоточащая голова.

Он понемногу терял сознание, но пытался не допустить этого. Он знал куда ведут Илая, и хотел, что-то предпринять. В голове еще отчетливо находились воспоминания о жене и сыне, которых распяли двенадцать лет назад на главной площади. И распятие это было не необычным.

– Авадон требует крови! Крови грешников, которые посмели осквернить его светлое имя! – Джонсон стоял на площади и махнув рукой приказал поднять жертв на кресты.

Третье сентября двенадцати летней давности стали роковыми. Палачи в серых рясах держа цепи обмотанные вокруг шеи жены и сына, подвели своих жертв к крестам и достав молотки принялись вбивать гвозди к в руки и ноги своих жертв.

– Грешники… имеющие наглость осквернять нашего покровителя прольют кровь и отдадут жизнь во имя его! Так помолимся же брать и сестры! – говорить «сладостные речи» Джонсон умел, да еще как.

А вот дав возможность, что-либо сказать своим жертвам он не позволял. Жертвам вырвали языки, а для пущей осторожности, так сказать, что бы даже не могли издавать звуки зашили рот металлической леской, само собой, не обработав раны антисептиком, а и зачем? Забив последний гвоздь, увы не в крышку гроба, кресты начали поднимать.

– Да воцарится мир во имя твое Авадон! Славься… славься наш владыка. – Джонсон приподнял свои руки к небу. – Так возвысим же нашего покровителя! – он был хорош стоит признать, очень хорош.

Толпа ликовала и радовалась. Толпа получила зрелище. Толпа получила кровь. А Джонсон тем самым временем истерически улыбался, чувствуя свое превосходство. Чувствую свою власть, которой он пользовался в своих корыстных целях. Стоит ли говорить насколько это омерзительно было смотреть здравомыслящему человеку, а именно Джону! Который так же был прибит к кресту, но только с другой стороны площади, и находился немного выше над толпой, чтобы видеть! Что бы видеть все. Все, что позволял себе умалишенный коротышка, который ко всему прочему еще и состриг свои волосы.

А тем временем кресты развернули. Не знаю к чему это было сделано, но есть смелое предположение, это было сделано для того, что бы доставить жертвам еще большие страдания, можно подумать, что обычного распятия мало?

– Молитесь братья и сестры! Молитесь! – Джонсон уже не сдерживался в своих движениях и выражениях.

Он начал бегать по сцене и прыгать от счастья. Ему все это нравилось, он чувствовал превосходство, но только вот он не учел одного, что в тот самый день он сотворил себе врага.

А время все шло. Джон не мог приблизиться к своей семье. У него уже началось истощение организма. А раны сделанные гвоздями начали гноиться. Но какого же было жене и сыну? Они же еще и перевёрнуты. А Джон даже представить этого не мог, но провисел достаточно для того, чтобы дождаться их смерти.

После смерти ему даже не позволили похоронить родных. Их даже не сожгли. Их просто кинули на площадь и спустили собак, которые быстро обглодали тела тем самым оставив только кости, которые забросили в дробилку.

И только всего этого Джона сняли с креста, и, что самое удивительное даже отнесли в больницу, точнее в то, что от нее осталось. Но врачи сделали то, что ему так было нужно. Его спасли и залатали. Раны промыли, а гной выдавили и вымыли.

Но они дали ему надежду на то, что теперь он мог бы осуществить месть, а она была бы страшна. Только вот время шло, ничего не получалось, даже расшевелить народ и то не выходило. Единственный человек которому Джон доверял это был Илай, но его сейчас уволокли на центральную площадь и готовили к распять в честь ежегодного жертвоприношения.

А Джон сидел облокотившись на стену и не мог подняться от гудения и чудовищной боли в голове.

И вот началась очередная речь Джонсона.

Боль в голове начала проходить, а вот ощущения от удара нет. А если быть точнее, то не ощущения, а последствия. Проведя правой рукой по затылку Джон почувствовал рассечение. Повернув голову, он заметил отвалившийся кусок штукатурки.

Приятного было мало, очень мало, да оно и понятно. Теперь помимо раны, стоит заметить, что не самой приятной, возможно могло появиться и заражение. Или не заражение, хотя кто знает, что может случиться с организмом, когда в него попадает куски песка и цемента, а ведь даже и не куски, а маленькие частицы этой смеси.

Делать что-то уже было поздно, Илай скорее всего уже был распят.

– Подожди меня друг мой, я приду. – Слова были громкими, и значили для Джона многое.

Но свое многое надо было все-таки осуществить, а точнее подняться для начала. А это сейчас было самым сложным.

– Я это смогу… уж, что, что, а подняться я смогу! – самовнушение великая штука, способная подталкивать людей на многочисленные подвиги, и вот сейчас свой «ВЕЛИКИЙ ПОДВИГ» совершает Джон.

Постаравшись и приложив немало усилий, он смог подняться. Расплывающаяся картинка перед глазами, звонкий гул в голове и подкашивающиеся ноги не смогли остановить Джона на его пути к окну. К окну, из которого было идеально видно центральную площадь, и совершенное на этой площади очередное жертвоприношение.

Средние века подумают многие люди из цивилизованного мира, но увы это современная реальность двадцать первого века в стране в которой власть перешла в руки религиозного фанатика помешанного на некоем божестве.

Интересно, а как к подобному относится Бог настоящий, общепринятый, так сказать. Или как еще можно описать то, что происходит вокруг нас? Может ему плевать? Или же он просто забил на то, что творится вокруг?

– Я ничего не вижу! – Джон пристально всматривался в то, что творится на площади, но видел только расплывчатые силуэты и самое страшное, шевелящийся силуэт желто-оранжевого цвета.

– О нет, нет, нет, нет… – он не видел, но прекрасно понимал, что это было.

А было это пламя, «пламя единения» как принято это сейчас называть. Но интересно было другое. Почему они сожгли Илая? Всегда, и всем делали распятие, так жертва мучается долго, а перевернутый крест символизировал непокорность системе и строил так сказать, извращенное понятие о божествах.

Увиденное смогло придать Джону сил, и он двинулся к выходу. Не торопясь, размеренным шагом. Аккуратненько, по маленьким и неуверенным шагам он напоминал сейчас ребенка, который только учился ходить. Дети же когда учатся у них нету конкретной цели в голове, а вот у Джона она была. Он должен был попрощаться со своим единственным другом, точнее с остатками единственного друга, только вот кого это сейчас волнует?