Читаем Удивительные приключения (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Чёрный К. В.
Чёрный К. В.
Удивительные приключения
Грандиозный замысел
УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ
Повесть, начатая году в 1982 или 1983
и не законченная году в 1988 или 1989.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Дождь прекратился. На этот раз, кажется, окончательно. Над головой расстилалось голубое небо, и лишь слева, над сопками, рваной чернотой висела уползшая туда туча, закрывая собой недавно поднявшееся солнце. Лес стоял умытый, благоухая свежестью. Воздух, наполненный запахом мокрой травы и сосен, казалось, был осязаем и прямо-таки вливался в легкие.
Я вылез из палатки и пошел к воде умыться. Пока преодолел несколько метров густого травостоя, отделяющего палатку от песчаного берега, ноги промокли до колен. Мелькнула запоздалая мысль, что надо было надеть сапоги. А, ладно, все равно день, судя по всему, должен быть жарким; высохну за пять минут. На берегу никого. Я, на всякий случай, крикнул Андрея, не сомневаясь, впрочем, что он чуть свет уплыл с Володькой на рыбалку. Если его не было в дождь в палатке, то, явно, только потому, что Володька сдержал свое обещание утащить Андрея на ловлю. Андрей, по его собственному выражению, рыбу есть любит, а ловить ее не любит. Вот Володька вчера ему и говорит: "Ну, хватит тебе нашу рыбу лопать. Пора и самому для себя поработать." Андрей попытался, было, оправдаться: "Я ведь готовлю ее, а на днях какой чай вам сварил". При воспоминании о чае Володьку аж передернуло всего. Я тут тоже не выдержал. Андрей слышал где-то краем уха, что то ли из березовых листьев, то ли из почек этого многострадального дерева варят очень полезный для организма чай и решил на практике проверить истинность этих сведений. Собрал клевера, нарвал с ближайшей березы листьев и кинул все это в кипящую воду. Мы с Володькой по наивности доверились ему, да не учли, что иногда даже самое благое намерение может привести к печальному результату. После первых же глотков мы целых полчаса, пока набирали воду и кипятили новый чай, плевались и на чем свет стоит поносили этого горе-варилу, который с невозмутимым видом потягивал свое творение и нагло удивлялся, почему это оно нам не нравится. Вот отчего я и вмешался в разговор, когда Андрей недвусмысленно намекнул, что нынче может повториться та же история с целебным чаем. "Вот-вот, - сказал я ему. - Именно из-за этого и поедешь завтра утречком подальше отсюда со своими кулинарными способностями".
Последствия нашего разговора не заставили себя долго ждать: Андрей принял сегодня небольшой утренний душ, несомненно полезный для здоровья и закаливающий организм.
Лес засверкал. Это туча, наконец, освободила солнце, и то засветило, отражаясь в мириадах капелек, зацепившихся за листья. Водяные бисеринки тесно уселись на многочисленных паутинах, превратив их в искрящиеся ожерелья, щедро разбросанные по деревьям.
Я поискал глазами надувнушку. Ее нигде не было. Наверное, заплыли в какой-нибудь заливчик. А как красиво вокруг. Сосны на том берегу озера, купаясь в лучах нежаркого пока солнца, стоят дружной компанией, а в застывшей неподвижной воде вниз головой повисло их яркое отражение. Весело щебечут птицы, а легкий утренний ветерок доносит временами то оттуда, то отсюда тихие плески играющей рыбы.
Надо скипятить чаю, магазинского, разумеется, чтобы промокшие рыбаки могли согреться и приободриться. Но, кажется, последнее им не требуется: по воде разнеслись их радостные, возбужденные голоса, слышен Володькин смех. Что они говорят, не понять из-за большого расстояния (ничего себе, куда уплыли), но ясно, что рыбалка была отличная, если даже непробиваемый Андрей веселится.
Я быстро развел большой костер, и, когда лодка ткнулась носом в берег, вода уже кипела. Я всыпал заварку, снял котелок с огня и пошел к друзьям, которые выгружали из лодки снасти и рыбу.
- А, соня, иди полюбуйся! - закричал Володька, ставя на песок пластмассовое ведерко, доверху заполненное рыбой, которая виднелась через полупрозрачные стенки. Я заглянул в ведро. Столько крупной, одна к одной рыбы мне еще никогда видеть не доводилось.
- Вот это да!
- Ха, это еще не все. Это Андрей наловил. Я такой мелочью не пробавляюсь, - с этими словами Володька взялся за шнур от якоря, уходивший в воду, и потянул его. В глубине показалось какое-то огромное темное тело, и Володька с трудом вытянул на берег щуку длиной метра полтора, не меньше.
Я закрыл рот только после того, как Володька, насладившись своим триумфом, заметил, что здешние пауки могут остаться без завтрака, так как я, мол, проглотил всех комаров в округе. Я возразил, что на его долю еще осталось и размазал по володькиному лбу сразу трех уже успевших насосаться насекомых, в результате чего владелец лба стал немного смахивать на индейца в боевой раскраске.
За чаем Володька с Андреем, перебивая друг друга, рассказывали о своей ловле. Непоседливый Володька постоянно подскакивал и размахивал руками, показывая, как он забрасывал блесну, подсекал и вытягивал щуку.
- Вечером, - заявил он, - еще поедем. Там не рыбалка, а сказка. Точно, Андрей?
- Ага, - согласился тот, наворачивая печенье.
- Ну вот что, - сказал я, почувствовав в себе рыбацкий зуд. - Ты, Андрей, вечером можешь и здесь остаться. Вари себе чаи из цветочков, а на рыбалку я поеду.
- Да, а мне понравилось, - Андрея просто не узнать было. Вот что значит разок испытать настоящий клев.
- Ну, в общем-то, можно и втроем махнуть, - вмешался Володька. - Кроме нас тут никого нет. Пусть себе палатка стоит. А продукты можно спрятать, на крайний случай.
На том и порешили.
- - -
Перед обедом Андрей решил покачать права.
- Ну, вот что, - заявил он. - Я рыбу поймал, а вы чистите.
- Еще чего! - возмутился Володька. - Сам поймал, сам и чисти. Я свою щуку буду жарить.
- Да, когда вы ловили, я же чистил, - обиделся Андрей.
- Ну и что? Нашу чистил, теперь свою почисти для разнообразия, - вставил я, но, видя, что Андрей начинает закипать, добавил. - Ладно, вместе почистим.
Провозившись с обработкой улова как раз до обеда, мы с аппетитом похлебали душистой ухи, а потом, съев на второе половину гигантской щуки и чуть не лопнув, до вечера занимались тем, что ничего не делали. Загорали, купались, играли в карты и волейбол, пока солнце не стало клониться к сопкам на западе, приобретая красноватый оттенок. Горизонт застилала плотная дымка. Поверхность озера рябило от появившегося невесть откуда прохладного ветра.
- Видно, опять ночью дождь будет, - заметил Володька.
- Ночью-то ладно. Лишь бы к завтрему разъяснело, - не слишком надеясь на столь счастливый исход, ответил ему я.
Повесив рюкзак с продуктами и более-менее ценными вещами на дерево в гущу ветвей и взяв с собой володькин транзистор, мы втроем кое-как устроились в двухместной надувнушке и, стараясь не зачерпнуть воды через капитально просевшие борта, осторожно отплыли.
Заливчик мне понравился. Небольшой, уютный, обрамленный крутыми скалами, поросшими густым кустарником. Несколько темных сухих листьев (видимо, сдуло лежалые прошлогодние) плавали на темной, сразу видно глубокой, воде. Ветер сюда не проникал, так что следить за поклевкой было удобно. Вот только поплавки, точь-в-точь как листья, лишь слегка покачивались, не желая даже ни на чуточку изменить свое положение. Рыба вовсю игнорировала наших восхитительных свеженакопанных жирненьких червячков, с любовью насаженых на потрясающе-красивые блестящие мормышки.
Володьку мы высадили на кусок скалы, выступающий из воды недалеко от берега, и теперь он кидал с него блесну направо и налево. Но тоже безрезультатно.
Через полчаса такой "ловли" мне все это надоело. Я смотал удочку, улегся в лодке, положив голову на надувной борт, и включил транзистор, пытаясь поймать какую-нибудь музыку повеселей. Андрей еще держался. Но и его недавно приобретенный рыболовный азарт иссякал прямо на глазах.
Стало заметно сумеречней. Небо окончательно затянуло. Да, дождя не избежать. Ничего веселого на радиоволнах я не нашел и выключил приемник. Снова настала тишина, нарушаемая лишь шумом качающихся на ветру макушек деревьев. Захотелось посмотреть, как там дела у Володьки. Двигаться было лень, и я лишь запрокинул голову так, что концы волосы попали в воду. Серое небо оказалось снизу, земля - сверху. Володька вверх ногами все так же размахивал спиннингом, посылая блесну в разные стороны. Нет, даже будучи в таком нелепом положении, этот самый заядлый из нас рыбак не думает сдаваться.
На лицо упала здоровенная капля, потом еще, еще и еще. Дождь моментально набрал полную силу. Мы мигом промокли с головы до пят. Вода вокруг, казалось, кипела от льющихся сверху тугих струй. Проклиная все на свете, мы с Андреем подплыли к Володьке (хотя, мне думается, особого смысла в этом героическом поступке не было, - он сам мог доплыть до нас; сильнее, чем был, не замочился бы), загрузили его и что было сил погребли к нашей стоянке.
Нескончаемо долго мы бултыхались в этом водопаде, почти ничего вокруг не видя, ориентируясь лишь по смутно маячащему по правую руку берегу, вдоль которого плыли, но наконец-то добрались до места. Выскочив из лодки и кое-как затянув ее, полную воды, на берег, мы со всех ног кинулись к палатке, предвкушая сухую одежду, уют и тепло. И здесь на нас обрушился неожиданный удар: палатки не было.
Вот это номер! Потрясенные, мы застыли, омываемые очень даже не теплым ливнем. Вода ручьями текла по нашим растерянным лицам, по прилипшей к телу одежде и падала туда, где должна была стоять и до этого действительно стояла наша таинственным образом исчезнувшая палатка.
- - -
Володька бросился к сосне, на которой мы спрятали рюкзак.
- И рюкзака нет! - закричал он. - Обокрали! Это ж надо, уже и в глухой тайге ничего нельзя на пять минут оставить, моментом уведут!
- А, может, мы не там пристали? - спросил Андрей, и, пропавшая, было, надежда возгорелась с новой силой. Правда, ненадолго, так как, осмотревшись, мы точно удостоверились, что находимся именно на нашей стоянке. Хотя... Что-то лезло в глаза, какое-то несоответствие. Но что именно, я никак не мог понять. От этого на душе стало еще тоскливее.
Мы молча вернулись к лодке, перевернули ее и, усевшись тесной кучкой, накрылись ею от нисколько не утихомиривающегося дождя. Ни дать, ни взять - три мокрых куренка под листиком.
- Бр-р-р, холодно, - Андрей дрожал, впрочем, как и все. - Костерчик бы развести.
- Ага, под таким-то ливнем, - пробормотал себе в колени Володька, который, чтобы согреться, сидел, поджав ноги к груди и обхватив их руками.
И тут меня осенило. Я понял, что было не так на нашей полянке: не наблюдалось ни малейшего следа, указывающего на то, что на ней кто-либо когда-либо разводил костер. Помнится, даже трава была не примята, когда мы прибежали. А ведь и после палатки всегда остается слежавшийся прямоугольник, в данном случае отсутствующий. Как будто и не ступала сюда до этого нога человека, да и другая какая нога.
Еще не полностью осознав свое открытие, я поделился им с друзьями.
- Не ври! - подпрыгнул Володька и выскочил из-под лодки. Андрей и я, держа надувнушку на головах, поспешили за ним. Точно. Я не ошибся. На поляне ничего не горело, по крайне мере, с весны. Ничуть не меньше здесь ничего и не стояло, растянутое на вбитых в землю колышках.
- Ни черта не понимаю, - помотал головой омываемый дождем Володька. - Ну, допустим, палатку с рюкзаком стащили, трава от дождя выпрямилась и новая за час вылезла. Но на кой хрен они головешки от костра вместе с золой уволокли?
- На дачу для удобрения, - хмыкнул Андрей.
- Слушайте, а вам не кажется, что во всей этой истории есть что-то нереальное? - у меня появилось ощущение близкого ответа на загадку. Не укладывается в голове, ну а вдруг... И когда мы, вернувшись на берег к раскиданным снастям и мокнущему транзистору, снова уселись под своей импровизированной крышей, я сказал:
- Короче, излагаю вам небольшую теорийку насчет всего этого. Хотите - принимайте, хотите - нет.
- Давай, - заинтересовались друзья.
- В общем, - я немного помолчал, подумав, что все-таки это довольно нелепая мысль, но потом решил закончить ее, тем паче, что кроме как трепать языком, нам ничего больше в нашем положении не оставалось. - Мне кажется, что мы сместились во времени назад, в тот день, когда нас здесь и в помине не было.
Я ждал реакции на мои слова, как вдруг неожиданно, так что мы все вздрогнули, чей-то довольно высокий с хрипотцой голос сказал:
- Чушь!
Сказано это было где-то недалеко, но, сколько мы ни вглядывались в серую пелену дождя, окружавшую нас, никого обнаружить не смогли.
- Странные вещи творятся, - произнес я, а Володька предположил:
- А, может, это вор?
- Сам ты вор! - мы опять вздрогнули. - Разуй глаза, недоумок.
Мы окаменели от изумления: этот возмущенный нагловатый голосок исходил из лежащего между пустым садком, удочками и коробкой с крючками володькиного приемника.
- Чудеса, - пробормотал я, на что незамедлительно получил чрезвычайно нравоучительным тоном выданный ответ транзистора, что чудес на свете не бывает, и что все можно объяснить с научной точки зрения.
- И, вообще, - добавил он. - вы тут все так мило устроились под лодкой, а ни один балбес не сообразит, что кому-то, кроме вас, тоже не мешало бы укрыться от этих мерзких осадков.
- Кому это "кому-то"? - разозлился вдруг Володька на свой аппарат. - Кто ты, вообще, такой, чтобы тут ни с того, ни с сего разговаривать?!
- Я?! - обиженно воскликнул тот, немножко потрещал, как будто настраивался на волну, после чего сварливо заговорил:
- Ну, уж, по крайней мере, не эта безмозглая вещь, которую вы называете "радиоприемник". Я - высокоразвитое устройство искусственного интеллекта, называемое Советник-Собеседник, созданное в галактике, про которую ваша убогая цивилизация даже не догадывается. А на Землю к вам я случайно совершенно попал: с вечеринки на свою планету летел, да спьяну сектора перепутал, свалился к вам в какой-то магазин на полку. Тут меня сцапали и продали вот этому типу, - он сверкнул в володькину сторону кнопочками-глазками, которые раньше мы принимали за простое украшение. - А раз продали, то я обязан служить, хочу я этого или не хочу. Так уж мы, Советники-Собеседники устроены. Если, конечно, этот обезьяний родственник меня не отпустит.
Бывший транзистор, а теперь Советник-Собеседник с надеждой опять зыркнул на Володьку, который тут же взвился:
- Во, видел?! - ткнул он фигой своему удачному приобретению в лицевую часть. - Этот ящик меня по-всякому обзывать будет, а я его отпустить должен?! Нет, уж, поработай немножко, тебе не повредит. Будешь мне советы умные давать, да беседовать, да сказки на ночь рассказывать, да не тысячу и одну ночь, а до самой старости. Понял?!
