Читаем Сад земных наслаждений онлайн бесплатно

Предисловие

Данная книга является лишь пересказом повести автора, чьё имя стёрто веками. О том, где и когда имели место события, изложенные им, я могу лишь догадываться, но предпочту свои догадки не оглашать, ибо они столь же очевидны, сколь нелепы.

Работая над текстом, я постарался сделать его простым для восприятия читателя, в то же время не упустить ни одной важной детали. Также я дерзнул добавить в повесть некоторые свои комментарии, кои счёл уместными.

Надеюсь, как и я, читатель найдёт эту книгу увлекательной и познавательной, ибо в ней отражены многочисленные реалии современности, печальные и комичные одновременно.

Однажды ночью мне захотелось поесть. С этого момента берёт начало история моих бедствий.

Всякий ведь знает, что ночной голод – предвестник неприятностей, и лучший способ скрыться от них – дождаться восхода солнца. Я же принял опрометчивое решение пренебречь этой приметой и уверенно шарил по полкам в ночной темноте в поисках съестного. И беда не заставила себя ждать.

Ранним утром раздался стук в дверь. Её открыла моя матушка. На пороге стояли люди в военной форме.

– Именем Его Величества, Фурицифера Аутема, владыки королевства Лупанар¹, сообщаем, что Дагмар Беренгар Эребус, проживающий по этому адресу, призывается в армию в связи с началом войны.

– Какой войны? – спросила матушка.

– Королевство Сомния коварно и вероломно вторглась в наше славное государство, и наш долг – дать отпор захватчикам. Мы можем увидеть юного господина Эребуса?

Юный господин Эребус натянул одеяло на голову, но этот глупый сон всё никак не заканчивался. В итоге, мне с горечью пришлось признать, что эти несимпатичные люди со скверными новостями пришли по мою душу. Не став дожидаться, когда они сами переступят порог нашего дома, я вышел к ним.

– Ага! – многозначительно произнёс один из них, упитанный, бритый на лысо мужчина с пышными седыми усами.

– Что Вы хотите этим сказать?

– Собирайся, пойдём с нами. Ты нужен своей стране, – сказал второй.

– Что… Уже? – задал я риторический вопрос, будучи сильно растерянным.

– Можешь поесть, если ты ещё не завтракал.

Первый недовольно фыркнул, потом добавил:

– Что ж, верно. Умирать лучше на сытый желудок.

Я и бы позавтракал, если бы не подкрепился ночью. Что ж, похоже меня ждала скверная смерть.

Позволь представиться, дорогой читатель. Меня зовут Дагмар Берегнгар Эребус. Я попал в мир людей, столь же безумный, сколь и прекрасный, путём рождения из утробы матери. Случилось это в королевстве Лупанар тёплым весенним вечером 1113 года по местному времени.

Сие великое королевство обладало древней историей и богатой культурой, отчего имело дурную славу державы отсталой и безнравственной. Его народ отличался патриотизмом и стойким национальным духом, которые возникали порой, словно из ниоткуда. А также славилось громадными запасами золота, которые всегда исчезали, как будто в никуда.

Несмотря на бескрайние просторы, вся жизнь государства была сосредоточена в столице, городе Нон-Флексилисе². Сюда вели все дороги королевства, по которым можно было ездить. Остальные пути вели в никуда.

Всё правительство нашего славного королевства, из поколения в поколение отличавшееся консерватизмом в вопросах организации рабочего пространства, находилось внутри стен крепости, построенной ещё на заре существования государства. Она, конечно, ремонтировалась и усовершенствовалась, но место расположения и название, Кастеллум³, оставались неизменными. По иронии судьбы, последний зодчий, руководивший перестройкой крепости, вовсе не был лупанарцем. Так очертания стен и башен Кастеллума приобрели иностранный колорит.

Наверное, именно с тех пор пошла традиция пользоваться услугами заморских зодчих. А может быть, это связано с тем, что последних выдающихся архитекторов Лупанара, воздвигших самый красивый храм королевства прямо у стен Кастеллума, лишили зрения, дабы они не смогли построить второй такой же; и с тех пор лупунарцы побаивались руководить строительством, опасаясь за своё здоровье. Можно было, конечно, строить нечто уродливое, но тогда возникал риск лишился всей головы целиком. А чем тогда есть?

Где-то волки съедали целые деревни, где-то вены сами лопались на запястьях от безысходности, а я всегда любил своё королевство и гордился им. Несмотря на всю свою несуразность, оно казалось мне милым и уютным. Атмосфера, царившая в нём, была какой-то трогательной: редко вежливые, но всегда честные и искренние люди; странные, но забавные традиции; и, конечно, суеверия и предрассудки, с которыми никогда не соскучишься.

Впрочем, моё отношение разделяли не все лупанарцы. Многие из них всегда завидовали соседнему королевству Сомния, которое, по иронии судьбы, шло на нас войной. Эта страна была богаче нашей и, по многочисленным слухам, жизнь в ней была гораздо комфортнее. Кто-то наивно полагал, что одно только знание сомнийского языка позволит навсегда забыть о проблемах с работой. Нередко можно было наблюдать, как лупанарские родители вбивали в головы своим детям бестолковые разговорные фразы, заверяя, что именно их чадо достигнет больших высот в карьере, не, что другие дети. Охотно верилось, ведь на вопрос «Почему снег белый?» такой вундеркинд смело и без запинки отвечал: «Здравствуйте, меня зовут Октавиан. Драумур – столица Сомнии».

Кто-то грезил переехать в это чудесное королевство.

Одним из таких людей был мой школьный приятель Вальмо. Он всегда отличался светлым умом и богатыми способностями, но его смущало то, что в Лупанаре он не найдёт им достойного применения, как и пространства для реализации всего своего потенциала. Он мечтал, переехав в Сомнию, стать учёным и изобретателем. Особенно его привлекали популярные на тот момент «умные механизмы». Вальмо небезосновательно полагал, что, упрощая жизнь, они однозначно будут делать людей счастливее.

Вторым таким хорошо известным мне человеком была наша одноклассница Хильда. Она тоже хорошо училась и, хотя и не строила конкретных планов, но тоже не видела своё будущее в Лупанаре.

Казалось, один я, получив качественное и полное образование, выучив сомнийский язык, решил гнить в тёмном и страшном Лупанаре, работая помощником архитектора. Хотя тоже в глубине души своей мечтал о комфортной и беззаботной жизни. В том месте, которое я любил всей душой – дома, в своей стране.

Но было ли это моей мечтой? Хотел бы я, чтобы на моей на могиле написали «У него всё было хорошо»? Хотел бы я быть главным героем книги «Человек, который жил спокойно и комфортно»? В мою голову невольно закрадывались сомнения при таких мыслях.

Как бы там ни было, судьба решила сделать из меня солдата. А его жизнь, хоть и никогда порой интересна, но комфортной её явно не назовёшь. А ещё солдат может умереть насмерть.

На пути к пункту сбора мои мысли стопорились. Во мне смешивались страх, удивление и отчаяние. С огромной завистью я смотрел на людей, которые жили своей прежней жизнью. Кто-то спешил на работу, кто-то – на учёбу, кто-то – ещё куда-то, в храм, например.

В Лупанаре, как и во многих других королевствах почитали Демиурга, великого творца, создателя всего. Его антиподом был Мудилл⁴ – очень вредный персонаж. Именно он повинен в том, что люди совершают необдуманные поступки. Например, искусил двух первых особей человека знанием, за что Демиург очень на них рассердился, и выгнал прочь из земного филиала Элизия⁵, прекрасного сада, преисполненного наслаждения. Кто-то считает, что он по природе своей рептилия, хотя часто его изображают рогатым. Сводом духовных правил служил Катехизис, и главным его постулатом было: «Есть добро, и есть зло. Добрым быть хорошо, злым быть плохо». Этим можно было объяснить очень многое, если не всё.

С огромным трудом, сгорая на кострах, жители Лупанара и окрестных королевств узнали, то, о чём в своих сказках рассказывали их далёкие предки: мы живём на огромном шаре, который вращается вокруг звезды. Между нашим шаром и солнцем есть ещё один. И, как минимум, ещё один шар вращается чуть дальше нашего. На ночном небе эти шары более яркие, нежели звёзды. Если хорошо приглядеться, можно различить их аккуратную сферическую форму.

В детстве, читая книги известных путешественников, я сам мечтал исследовать наш шар, ведь на нём до сих пор так много белых пятен! Нам были доступны лишь окрестные королевства, населённые известными всем народами: лупанарцами, сомнийцами, вельфердцами, рахвасами, кансакунтийцами, таутцами, даоинцами и, конечно, евреями. Как велик был соблазн новых открытий! Как заманчив и сладок был дух приключений! Я грезил даже исследовать соседние небесные сферы, но никак не мог придумать способ, как туда попасть.

К чему было вспоминать обо всём этом? Жизнь всё решила за меня. Так рассуждают все отчаявшиеся люди, и я не был исключением. Однако, кто из нас может знать, какой путь к мечте самый короткий?

Доблестная лупанарская армия, поспешно формируемая перед лицом нарастающей угрозы, была похожа на кашу из несовместимых ингредиентов, которую повар-король Фурицифер Аутем тщетно пытался сделать однородной, усердно размешивая.

В одной только моей роте очутились: седобородый профессор теософии, записавшийся добровольцем – ему уж пора было готовиться к глубоким земляным ваннам, а не воевать, – мальчик на побегушках из дома терпимости; лилипут; нерадивый сын какого-то герцога, заботливый отец которого видел в будущей войне быстрое и благородное избавление от досадных ошибок молодости; компрачикос⁶, нашедший в службе спасение от плахи; зажигатель фонарей; одноногий, скоморох, знахарь, трубадур, сборщик податей и многие другие люди, отличавшиеся как внешностью, так и родом занятий.

В то же время, находились персонажи, не отличавшиеся ни диковинной профессией, ни особой наружностью, ни судьбой, что привела их сюда, зато именно они внесли наибольший вклад в мои впечатления об описываемых событиях.

Так, например, хорошо запоминались троица друзей, быстро нашедших общий язык на почве хулиганских наклонностей и желании морально подчинить себе сослуживцев. Не помню, как их звали, но, после первого совместного купания в реке, когда они долго с любопытством разглядывали друг друга, трепетно изучали, затейливо нюхали и даже нерешительно трогали, весело хохоча, эти три товарища, вдохновлённые своими неожиданными анатомическими открытиями, дали друг другу прозвища: Конь, Баклажан и Румпельштильцхен.

Именно под такими именами они нам и запомнились.

Даже в самые тяжёлые времена нашу жизнь не покидает любовь и романтика, хотя они зачастую являют себя самым неожиданным образом. Это нам с лихвой доказали наши бравые сослуживцы, цветовод Пистиллум и придворный акробат Штамен⁷.

Между ними, как говорится, проскочила искра сразу же, как только они впервые увидели друг друга.

Наверняка читателю знакомы такие дивные моменты… Ты видишь в толпе этого человека… Он не такой, как все… Он как будто светится. Вдруг, словно почувствовав твой взгляд на себе, он резко поворачивается… Стесняясь, ты уводишь взгляд… Но соблазн велик, и твой взор снова на нём. И это повторяется раз за разом…

Примерно то же самое случилось с нашими героями, когда они оказались в одном строю. Жар от страсти, что возникала между ними, чувствовали даже мы, их братья по оружию, стоявшие рядом.

Однажды, ещё на марше к тренировочному лагерю, наш полк остановился на привал вблизи живописного поля, усеянного алыми маками.

Славный акробат Штамен сидел на траве, опустив голову и, очевидно, предавался грустным мыслям о скорой, мучительной, а главное, неизбежной смерти, как вдруг над ним склонилась огромная тень: тихо и незаметно сзади к нему подошёл Пистиллум.

Следует отметить, что цветовод обладал самым высоким ростом и наиболее крупным телосложением в нашей доблестной роте. Пусть не весь объём его могучих телес составляли мышцы, но в его богатырской силе сомневаться не приходилось: он легко мог сломать голыми руками ствол молодого дуба толщиной с кружку.

Штамен же, напротив, был низкоросл и худощав. И потому, находясь вместе, они и без проявления взаимной симпатии являли зрелище весьма необычное.

Штамен дрожал от страха, когда Пистиллум к нему приблизился. Но тот не сделал ничего дурного. Аккуратно, не побоюсь этого слова, с любовью, он водрузил венок из алых маков на головку на голову своему товарищу. Покраснев и явно нервничая, Пистиллум поспешил оправдаться:

– Я подумал… – зазвучал зычный бас. – Они прекрасно украсят твои золотистые кудри.

Нервничая не многим меньше, Штамен ответил:

– Благодарю… Я люблю цветы…

– А я их просто обожаю! – трепетно воскликнул Пистиллум и, стеснительно потоптавшись, сел рядом. Вскоре они завели долгую и милую беседу. Их устами говорила сама Любовь.

После нескольких дней пути мы расположились в палаточном лагере на высоком отвесном холме.

Целыми днями мы упражнялись в фехтовании, стрельбе из лука и строевой подготовке, словно из нас хотели сделать солдат.

В первый же день на носилках в лазарет отправился Профессор, случайно, по неопытности выстрелив себе в спину из лука. За ним, но уже на своих двоих, последовали Конь, Баклажан и Румпельштильцхен: владение мечом им давалось с трудом, посему они, побросав клинки, принялись колошматить друг друга голыми руками, полагая, что цель упражнения – продемонстрировать силу и безмозглое геройство, а не научиться владеть оружием.

И ведь они оказались правы!

Именно этому нас страстно желал научить капитан Поркий, достигший в этом деле заоблачных высот. Поскольку кроме демонстрации силы он почти ничего не умел, то уверенно считал, что только безмозглостью можно побороть хитрого, хладнокровного и расчётливого противника.

Руководствуясь этими соображениями, он поставил себе благородную цель вбить в нас дурь. Как можно глубже и как можно сильнее.

А Конь, Баклажан и Румпельштильцхен заслужили свои первые медали. Такими нелепыми жестами командование пыталось поднять наш боевой дух со дна пропасти уныния.

Солдаты же и без того самостоятельно искали способы скрасить последние дни своих несчастных жизней.