Читаем Права человека в эпоху интернета: публично-правовой аспект онлайн бесплатно

Авторы:

Талапина Э. В., доктор юридических наук, главный научный сотрудник Института государства и права РАН – предисловие, гл. 1, гл. 3 (в соавторстве с А. А. Антопольским), гл. 4, гл. 5 (в соавторстве с А. А. Антопольским), гл. 7;

Антопольский А. А., кандидат юридических наук, доцент ГАУГН – гл. 3 и 5 (в соавторстве с Э. В. Талапиной), гл. 6;

Монахов В. Н., кандидат юридических наук, доцент, член Международного научно-образовательного центра «Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву, смежным, культурным и информационным правам» НИУ ВШЭ – гл. 2.

Рецензенты:

Богдановская И. Ю., доктор юридических наук, профессор НИУ ВШЭ;

Дейнеко А. Г., кандидат юридических наук, главный советник департамента секретариата руководителя Администрации Президента Российской Федерации, государственный советник Российской Федерации 2-го класса.

В настоящей монографии представлены результаты научного исследования, проводившегося группой авторов в рамках реализации гранта РФФИ в период с 2018 по 2020 гг., озаглавленного «Права человека в эпоху интернета: публично-правовой аспект». При подготовке издания были использованы наработки и публикации авторов, совершенные в рамках проекта, в частности:

Талапина Э. В. Защита персональных данных в цифровую эпоху: российское право в европейском контексте // Труды Института государства и права РАН. 2018. № 5. С. 117–150.

Монахов В. Н. Первая онлайновая информационная свобода. Бэкграунд. Современное состояние. Перспективы развития // Труды по интеллектуальной собственности. Научный журнал кафедры Юнеско по авторским правам и другим правам интеллектуальной собственности. 2018. № 3. С. 3–55.

Талапина Э. В. Права человека в Интернете // Журнал российского права. 2019. № 2. С. 41–54.

Антопольский А. А. Права человека и Интернет: практика Европейского суда по правам человека // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2019. Т. 14. № 2. С. 159–185.

Талапина Э. В. Эволюция прав человека в цифровую эпоху // Труды Института государства и права РАН. 2019. Т. 14. № 3. С. 122–146.

Талапина Э. В. Право на информацию в практике Суда Европейского союза // Судья. 2020. № 6. С. 47–52.

Антопольский А. А. Права и обязанности гражданина и публичной власти: поиск баланса интересов // XVII Международная научно-практическая конференция (Кутафинские чтения) Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) и XX Международная научно-практическая конференция юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова (МГУ). М., 2020. С. 131–136.

Антопольский А. А. Публичные интересы в авторском праве в эпоху интернета // Информационные ресурсы России. 2020. № 3 (175). С. 39–43.

Антопольский А. А. Свобода слова в Интернете // Государство и право XXI века: современные тенденции и новые вызовы. Материалы международной научно-практической конференции / под общ. ред. Т. А. Сошниковой. М., 2020. С. 59–66.

Проблематика прав человека – сложна и комплексна, а также динамична. Права человека развиваются, обогащаются, их состав и содержание расширяются под воздействием различных факторов. Причем если некоторые факторы действуют эволюционно, побуждая к внутреннему совершенствованию, то гораздо более ощутимые изменения для права в целом и для прав человека в частности несет другой феномен – интернет. Этот внешний фактор неполитического происхождения угрожает многим устоявшимся теориям. «Рост цифровых и биотехнологий знаменует возникновение научно-технических конструкций власти, которые разрослись на присвоении понятий и логики прав человека. В эпоху цифрового капитализма изменилось само понятие человеческого»^[1]. В самом деле, искусственный интеллект способен «породить» кардинально новые права – в мире уже ведется активная дискуссия по поводу того, какими «человеческими» правами будут обладать роботы, насколько способен вторгаться в сферу человеческого искусственный интеллект. Интернет, заложивший основу для бурного развития цифровых технологий, стал одним из главных трансформирующих факторов в современном обществе.

Совершенно очевидно, что современное право столкнулось с множеством цифровых вызовов, среди которых эволюция фундаментальных прав человека занимает значительное место.

(Э. В. Талапина)

За последние годы интернет постепенно превратился в незаменимый атрибут нашей повседневной жизни; в пользу обыденности этого явления свидетельствует даже современное написание слова со строчной буквы. Между тем, это закономерный результат незаметной эволюции. Феномен интернета наглядно демонстрирует специфику информационно-правового регулирования. Прежде всего, дает о себе знать глобальная природа интернета.

В литературе утверждается, что глобализация и интернет находятся в тройной взаимозависимости:

1) с новыми медиа возникает глобальное коммуникационное общество. Речь идет о виртуальных группах, электронных сообществах и о киберпространстве. От прямой коммуникации совершен переход к опосредованной;

2) интернет как целое предлагает универсализацию возможностей коммуникации. В принципе каждый в интернете достижим и почти все в Сети представимо, поскольку дигитализировано;

3) в условиях глобализации региональное приобретает особое значение. Новые медиа выступают посредником в процессе детрадиционализации и появлении новых традиций^[2].

Традиционное правовое государство к любому вновь возникающему феномену относится как к потенциальному объекту регулирования. Как можно определить такой объект как интернет? Юристы привыкли искать базовые определения в базовом законе, однако Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон об информации) его не содержит. Хотя легальная дефиниция отсутствует, в доктрине их существует множество. Например, констатируется, что интернет – это сфера непрерывного информационно-коммуникационного процесса, обеспечивающего обращение информации (сведений) в цифровой форме в неограниченном пространстве через связанные между собой сети связи, и реализации обмена информационным ресурсом любых субъектов-пользователей (потребителей) в целях получения, накопления знаний или осуществления электронных операций субъектов в разных областях реализации их интересов, прав и обязанностей^[3]. В Модельном законе СНГ об основах регулирования Интернета, интернет определяется как глобальная информационно-телекоммуникационная сеть, связывающая информационные системы и сети электросвязи различных стран посредством глобального адресного пространства, основанная на использовании комплексов интернет-протоколов (Internet Protocol, IP) и протокола передачи данных (Transmission Control Protocol, TCP) и предоставляющая возможность реализации различных форм коммуникации, в том числе размещения информации для неограниченного круга лиц.

Приведенные дефиниции базируются на главных характеристиках интернета – сеть, коммуникация, технические средства. Среди имеющих правовые последствия черт необходимо отметить такой момент, как нейтральность информационных технологий. Нейтральность исключает любую дискриминацию в отношении источника, адресата или содержания информации, передаваемой по сети^[4]. Она связана с универсальностью «net» – амбицией интернета является запрос на то, чтобы быть универсальной сетью, связывающей всех людей в мире^[5]. Нейтральность технологий унифицирует национальные законодательства, причем происходит это само собой, за счет свойств технологии, и не требует от стран специальных усилий.

Другой момент – технологическая адаптивность. Причина стремительного развития и главенствующего положения интернета среди ИКТ кроется в базовых архитектурных принципах, лежащих в основе технического проектирования интернета (принцип функциональной совместимости (interoperability), принцип открытости (openness), принцип сквозной связи (end-to-end) и др.). Интернет, да и другие информационные, цифровые технологии используются во всем мире технически одинаково. Ввиду того, что интернет был создан автономно от государства и функционировал посредством саморегулирования, первоначально государствам была оставлена относительно небольшая свобода регулирования. Однако постепенно государства приступили к регулированию отдельных аспектов интернета, и даже с возрастающим по ходу дела энтузиазмом.

Учитывая, что нейтральность интернета постоянно подвергается угрозам, по мере собственного развития интернет становится все более сложным объектом регулирования. С одной стороны, это трансгранично функционирующее технологическое изобретение, и в этом смысле интернет обладает относительной самостоятельностью и нейтральностью, а с другой стороны, он включен во многие социальные процессы, и национальные модели управления интернетом отражают общую политику государства^[6].

Собственно, юристам общее представление об интернете необходимо в целях организации правового регулирования. Ведь в целом интернет – «проблема неправовая. По сути, имеет место лишь проблема правового регулирования порядка, условий использования телекоммуникационных сетей и защиты прав и законных интересов различных субъектов при циркулировании информации в глобальных компьютерных сетях»^[7].

«Информация может стать властью, а история учит нас тому, что властью можно злоупотреблять. Нам придется подождать несколько лет, прежде чем мы узнаем, чего больше несет для нашего политического процесса Интернет: пользы или вреда»^[8]. Идея интернета как источника «нефильтрованной» информации о правительстве угрожает власти. Однако официальные лица научились использовать сеть так, чтобы избежать этого. Они преуспели в продвижении своих интересов при помощи новых медиа, пользуясь интернетом как дополнительным средством для саморекламы и ограничивая общественности доступ к материалам, не способствующим достижению этой цели^[9]. Несмотря на очевидные удобства, в административном плане интернет представляет собой пространство свободы для гражданина, но при этом реально участвует в этатистской мечте об индивидуальном контроле за гражданами (создание персональных листков данных и в дальнейшем, возможно, контроль за политическими идеями и пристрастиями)^[10].

Так или иначе, на современном этапе всепроникающей цифровизации вряд ли возможно ограничиться лишь констатацией воздействия технологического фактора на общественные отношения – цифровые технологии активно преобразуют устоявшиеся государственные и общественные институты. Вероятно, и такой универсальный концепт, как фундаментальные права человека, не остался без подобного воздействия.

Что изменил в системе прав человека интернет? На первый взгляд – ничего. Для такого ответа достаточно взглянуть на классификаторы судебной практики Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) и оглавления учебников и монографий по теории прав человека. Практически ничего, связанного с интернетом, мы (по крайней мере, в заголовках) не находим. Но с другой стороны, содержание прав человека в цифровую эпоху поменялось весьма существенно – благодаря цифровым технологиям интернет проник не только в каждый дом, но и практически в каждое из известных прав человека. Еще на заре интернета появилось два мнения на его счет: первое – интернет сулит обществу безграничные возможности и свободу, а второе – общество может стать абсолютно контролируемым и манипулируемым из-за интернета. Какое из мнений верное? Парадоксально, но оба.

Развитие системы прав человека в современный период происходит в весьма противоречивом поле. С одной стороны, наблюдается тенденция к универсализации прав человека, озвучиваются инициативы о создании Международного суда прав человека. С другой – усиливается тяга к суверенизации государств, отказу от признания компетенции ЕСПЧ и пр. Вызывает критику и нарастающее расширение состава прав человека.

Согласно известному подходу, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция, Европейская Конвенция) – это живой организм^[11], который развивается, меняется и наполняется новым содержанием; Конвенция должна толковаться в соответствии с текущими реалиями. Применима ли данная логика к правам человека? И если да, способна ли цифровизация повлиять на фундаментальные права человека?

Говоря об эволюции, стоит прежде всего отметить концепцию «трех поколений прав человека» (гражданские и политические права, социально-экономические и культурные права, коллективные права), которые возникали, а вернее, признавались по мере общественного развития. Некоторые говорят о четвертом поколении, к которым относят либо информационные права, либо права человечества, и даже о пятом поколении прав. Не вдаваясь в упомянутую дискуссию, ограничимся в целях настоящего исследования констатацией такой эволюции, демонстрирующей, что права человека не стоят на месте, а способность к изменениям является их внутренним свойством.