Читаем Афины и Спарта. Борьба за гегемонию в Греции в V в. до н. э. (478-431 гг.) онлайн бесплатно

V век до н. э. в истории Греции ассоциируется с именами Перикла и Фидия, великолепием Парфенона и расцветом древнегреческой культуры. Эта сторона жизни классической Греции достаточно хорошо изучена отечественными учеными — искусствоведами и историками культуры. Вместе с тем данный период древнегреческой истории был насыщен важнейшими политическими событиями, характеризовался глубокими социальными сдвигами и отличался противостоянием не только отдельных полисов и их союзов, но и целых военно-политических блоков, на которые разделилась Греция вскоре после изгнания персов из Эллады. И эта сторона жизни греческого мира V в. до н. э. еще не получила должного освещения в отечественном антиковедении.

Долгие годы приоритетным в советской исторической науке оставалось социально-экономическое направление; вместе с тем изучение проблем политической истории составляет один из важнейших аспектов исследования человеческой истории вообще. На это неоднократно указывал Энгельс в «Письмах об историческом материализме», предостерегая от слишком прямолинейного толкования роли экономических отношений и недооценки политического и других факторов в историческом процессе[1].

В классической древней истории одним из наиболее благоприятных для такого рода исследования является период, получивший условное название Пентеконтаэтия (Πεντηκονταετία), т. е. Пятидесятилетие (478—431 гг. до н. э.). Этот период между двумя известными войнами древности — Греко-персидскими и Пелопоннесской — был насыщен, как уже отмечали древние (Thuc., I, 89—118; 128-138; Diod., XI, 37-XII, 40), важнейшими политическими событиями и являлся эпохой наивысшего расцвета внутриполисных и межполисных отношений. По этой причине Пентеконтаэтия представляет собой важную историческую веху, которая нуждается в определении ее основных направлений развития и особенностей исторической обстановки.

Рассмотрение политических событий Пентеконтаэтии позволяет разрешить ряд ключевых проблем, имеющих кардинальное значение для выяснения характера внутриполисных и межполисных отношений в Греции в V в. до н. э. Прежде всего это проблема соотношения внутренней и внешней политики ведущих греческих полисов. Ее решение поможет внести некоторую ясность в развернувшуюся в современной отечественной науке дискуссию о роли этих форм политики в межгосударственных отношениях на разных этапах истории человеческого общества[2].

Следующая проблема заключается в выяснении роли войны как фактора исторического развития. Известное положение о том, что «война есть просто продолжение политики другими (именно насильственными. — В. С.) средствами»[3], нередко получает одностороннюю трактовку, согласно которой войну считают лишь результатом внутренней политики государства. Между тем ее обратное воздействие на социальную структуру, внутриполитические отношения государств и межгосударственные связи часто остается в тени.

Материал Пентеконтаэтии позволяет исследовать проблему античного империализма, в частности причины и этапы становления Афинской империи и ее связь с афинской демократией.

Большое значение имеет проблема олигархии и демократии не только как форм политической власти в отдельных греческих государствах (на что чаще всего обращается внимание в научной литературе)[4]. В пору противостояния Пелопоннесской лиги и Афинского морского союза олигархия и демократия превратились в противоположные общественно-политические течения в Греции в середине V в. до н. э., оказывавшие значительное влияние на межполисные отношения.

Сравнивая эпоху Пятидесятилетия с предшествующим периодом, необходимо обратить внимание на важные изменения содержания и формы межполисных отношений. На смену полицентристской структуре, отличавшейся наличием большого числа независимых греческих полисов, осуществлявших свою самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику, пришла структура биполярная, характеризовавшаяся противостоянием двух политических блоков, возглавляемых двумя наиболее могущественными полисами Эллады — Спартой и Афинами[5].

Победа эллинов над персами в условиях неравномерности экономического и политического развития государств, с одной стороны, способствовала активизации межполисных связей, с другой — создавала благоприятные условия для обострения внутриполисных и межполисных противоречий. Наиболее ярко это обнаруживается при исследовании сущности афинско-спартанского дуализма и причин конфронтации между афинянами и спартанцами в данный период.

При всем том рассмотрение подобной темы открывает перспективу выявления наиболее общих закономерностей, представляющих несомненный интерес не только для изучения особенностей и характера межполисных отношений в Греции в V в. до н. э., но и различных вопросов международных отношений в последующие эпохи.

Изучение указанных вопросов обеспечено многообразием источниковедческой базы. Можно выделить три группы источников. К первой группе необходимо отнести историков, бывших современниками описываемых ими событий, т. е. Геродота, Фукидида, а также их предшественников, сочинения которых не сохранились до нашего времени. Ко второй группе следует отнести современные рассматриваемым событиям документы, официальные (декреты Народного собрания, тексты договоров) и неофициальные (другие надписи и посвящения), а также литературные произведения, отражающие события эпохи и важные для понимания их социально-политической подоплеки сведения. К третьей группе относятся сочинения поздних авторов.

История Геродота заканчивается описанием битвы при Сесте в 479 г. до н. э. Однако в последних трех книгах историк сообщает ряд ценных сведений о современных ему событиях 478—430 гг. до н. э.[6]

Наиболее важным источником является труд Фукидида, посвятившего, как уже отмечалось, краткий очерк истории Пятидесятилетия. Фукидид написал историю Пелопоннесской войны 431—404 гг. до н. э. Рассматривая ее как результат доведенных до крайности противоречий между Афинской державой и Пелопоннесским союзом (Thuc., I, 18, 2—19; 23, 5 sqq.), историк считал необходимым показать, какие обстоятельства после победы над персами способствовали усилению афинского могущества и каким образом организовалась Афинская держава (Thuc., I, 89, 1; 97, 2).

В последнее время в западной историографии возникло негативное отношение к сообщаемой Фукидидом информации о греческой истории первой половины V. в. до н. э.[7] Подчеркивание в духе гиперкритицизма недостоверности или ненадежности традиции закрывает путь к конструктивным, исполненным конкретно-исторического смысла исследованиям, поскольку Фукидид — единственный историк, современник интересующего нас периода, давший достаточно цельную картину исторических событий Пентеконтаэтии. Как справедливо отметил еще Куторга, «первой обязанностью историка является не отвергать известия античных писателей, но объяснять и истолковывать их, прибегать же к предположениям ему позволено только при совершенном отсутствии прямых данных»[8]. О ценности и достоверности сообщаемой Фукидидом информации можно судить на основе его собственных высказываний, не доверять которым нет каких-либо серьезных оснований. Он подчеркивает, что «не считал согласным со своей задачей записывать то, что узнавал от первого встречного, или то, что мог предположить, но записывал события, очевидцем которых был сам, и то что слышал от других людей после точных, насколько возможно, исследований относительно каждого факта в отдельности взятого» (Thuc., I, 22, 12).

Те, кто сомневается в ценности очерка Фукидида о Пелопоннесской войне и Пентеконтаэтии, отмечают, что он изложил события кратко и неполно, без точной их датировки. Однако Фукидид в своем очерке, как, впрочем, и в описании самой Пелопоннесской войны, стремился дать точную хронологическую последовательность событий, а не их абсолютную датировку. Кроме того, для осуществления целей, поставленных Фукидидом, не было необходимости излагать все события, ему достаточно было указать лишь на те из них, которые, по его мнению, были наиболее важными (ср.: Thuc., I, 98, 4)[9].

Ценным источником информации являются также речи послов, политических деятелей в «Истории» Фукидида. Хотя эти речи составлены им самим и их нельзя воспринимать буквально как Переложение того, о чем говорили ораторы, тем не менее они важны для понимания внутренней и внешней политики Спарты, Афин и отчасти других греческих полисов в V в. до н. э., а также для характеристики отдельных политических деятелей[10].

Среди источников второй группы наибольшую ценность представляют официальные документы на камне: законы, декреты Народных собраний, отчеты о поступлении и расходах общественных денег, списки погибших граждан в различных сражениях. Из официальных документов наиболее важными для исследования политической истории являются тексты афинских декретов и договоров с другими греческими полисами[11]. Особый интерес представляют финансовые документы: во-первых, Фукидид говорит о них крайне недостаточно, во-вторых, финансы — основа всякого государства, также и древнего. В числе упомянутых документов необходимо выделить афинские налоговые списки. Это списки городов, входивших в Афинский морской союз и ежегодно плативших в казну богини Афины так называемые начатки (απαρχή), т. е. 1/60 часть от суммы налога (фороса)[12]. Указанные документы помогают понять своеобразие афинской политики в отношении к союзникам и исследовать экономические, политические и юридические аспекты становления Афинской империи.

Однако эпиграфические памятники приобретают гораздо большую ценность, если их рассматривать в сравнении с литературными данными, позволяющими выявить обстоятельства, при которых были приняты те или иные законы и декреты, характер общественного мнения, причины, способствовавшие их принятию, и вытекающие из этого следствия. Поэтому кроме основных исторических трудов немаловажное значение для исследования отмеченных выше проблем имеют также такие литературные произведения, как политические памфлеты и трактаты. Значительный интерес представляют приписываемый Ксенофонту политический памфлет «Афинская полития», сочинение Стесимброта «О Фемистокле, Фукидиде и Перикле» (FGH II А 107 F I—II. S. 516-519; комментарий: S. 345—348) и трактат Аристотеля «Афинская полития». Данные этих источников, несомненно, важны для выяснения сущности афинской демократии и роста морского могущества афинян, характеристики различных форм проявления их имперской политики по отношению к союзникам и оценки внутренней и внешней политики Афин в рассматриваемый период времени.

Несмотря на возрождение в послевоенный период гиперкритического отношения к «Афинской политии» Аристотеля[13], большинство современных ученых считает, что этот трактат представляет большую ценность как систематическое изложение афинской внутриполитической истории, богатое разнообразными материалами и основанное на вполне добросовестных источниках[14].

К источникам третьей группы, как уже отмечалось, необходимо отнести авторов позднего времени. Прежде всего нас интересуют историки IV в. до н. э., ученики Исократа — Эфор и Феопомп. Их сочинения, к сожалению, не сохранились, но были широко использованы эллинистическо-римскими писателями, такими как Диодор Сицилийский и Плутарх, сочинения которых особенно важны для изучения рассматриваемых нами проблем.

Некоторые современные исследователи совершенно отвергают значение сочинений поздних авторов, считая, что «для них в той или иной степени характерны три особенности: влияние риторики, чистая фикция и ошибочно понятая ранняя традиция»[15]. Столь категорическое суждение едва ли оправдано. Необходимо всегда помнить, что Геродот, Фукидид и другие главные источники иногда опускают некоторую информацию. Что же касается второстепенных историков, то не следует исключать возможности сохранения ими ценных сведений, по тем или иным причинам не упоминаемых предыдущими авторами.

От главного сочинения Эфора «Всеобщая история» сохранилось только 157 фрагментов, из которых 14 посвящены описанию Пентеконтаэтии[16]. Достоверность рассказа Эфора основывается главным образом на использовании добротных источников. Для характеристики периода Пентеконтаэтии он использовал, кроме Фукидида, также сочинения аттидографов. Все сказанное не позволяет согласиться с разрушительным скептицизмом в отношении Эфора Шварца и других гиперкритиков[17].

Характеризуя Феопомпа и его сочинение «Филиппика», исследователи указывают на большую ученость и трудолюбие этого автора. Для нас особенно важна X глава его труда[18]. Ценность сообщаемой им информации во многом определяется богатством и разнообразием его источников. Феопомп обращался также к изучению документального материала и использовал его для подтверждения устной и письменной традиции.

Большое значение для исследования отмеченных выше проблем имеют сочинения Диодора Сицилийского и Плутарха. Диодор — единственный автор после Фукидида, который дает развернутое изложение греческой истории V в. до н. э.[19] Плутарх, как и Диодор, был главным объектом филологической критики XIX в. Только после Второй мировой войны его авторитет был восстановлен и сегодня его ставят на первое место, непосредственно за выдающимися писателями древности[20].

Плутарх не был историком. Он был философом-моралистом и в «Сравнительных жизнеописаниях», а также в других своих моралистических сочинениях старался показать, как проявлялись характер и моральные качества человека в процессе его общественной деятельности. Вместе с тем необходимо признать, что Плутарх, собирая материал для своих биографий, обращался к широкому кругу источников. Во вступлении к биографии Никия он пишет, что попытается, «вкратце коснувшись исторических событий, собрать воедино то, что обычно ускользает от мнения большинства и лишь мимоходом высказано другими авторами, а также и то, что обнаружено в древних памятниках и постановлениях» (Plut. Nic., 1). В этом, собственно говоря, и заключается ценность собранной Плутархом исторической информации.

Итак, оценивая значение сочинений поздних авторов, мы видим свою задачу в сопоставлении их сведений с данными Геродота, Фукидида, а также материалами археологии эпиграфики, ибо только таким образом можно реконструировать подлинную хронологию и историю Греции V в. до н. э.