Читаем Дитя пророчества. Книга 1. Точка Немо онлайн бесплатно

На лице Лизаветы не отразилось ни тени разочарования, когда раздался звон колокольчиков, а следом внутрь лавки ворвался прохладный апрельский воздух. Девочка, уже успевшая надеть и застегнуть куртку, взглянула на отца и приложила палец к губам, но он лишь улыбнулся ей, извиняясь, и убрал табличку «закрыто» обратно под прилавок. Небольшое квадратное помещение наверняка пропиталось лекарственным запахом трав еще до рождения Лизаветы, но ей он очень нравился. Небольшие коробочки, аккуратные пучки и порошки в прозрачных склянках, готовые отвары и мази – все напоминало о том, как важны ее мать и отец, вот уже не одно десятилетие держащие аптеку в центре оживленной улицы, в которую потоками поступали посетители из ближайших и отдаленных местностей. Их любили, уважали, а десятилетнюю Лизавету всегда пытались пригласить поиграть в большие компании, особенно ребята-пустоцветы, больше всего нуждающиеся в ее родителях.

Однако девочка всегда недовольно куксилась, когда за несколько минут до закрытая дверь в аптеку вдруг открывалась. Это означала только одно – мама и папа не купят ей жареное мороженое, потому что ларек со сладостями закрывался ровно в пять минут восьмого. В этот день мысли о лакомстве из головы Лизаветы вытеснили две фигуры в длинных плащах. Девочка знала, что некоторые посетители не просто так скрывали лица за высокими воротниками и низкими козырьками шляп, но все они сутулились, горбились, говорили низкими и хрипящими голосами, но эти люди шагали, гордо расправив плечи, края их одежд распахивались при широком шаге, а прозвучавший женский голос был холоден как лед:

– Мы припозднились, извини.

– Все хорошо, – отец Лизаветы не одарил их привычной вежливой улыбкой. Вместо этого он жестом попросил дочь уйти.

Лизавета не была бы десятилетней девочкой, если бы не спряталась в небольшой коморке и не прижалась бы к небольшому отверстию в стене, через которое ей открывался почти идеальный вид на странных посетителей. Она затаила дыхание, уже предвкушая, как расскажет о произошедшем младшей сестре, непременно что-нибудь приукрасив ради завистливого вздоха семилетней Стеши.

– Это не убьет его? – спросила фигура повыше грубым мужским голосом, когда заглянула в протянутую отцом Лизаветы металлическую коробочку. – Нам нужно просто ослабить его. Мальчишка день ото дня становится сильнее.

– Мы свое дело знаем. Все высчитано до грамма.

Лизавета чудом удержалась на табуретке, когда дверь аптеки снова распахнулась. Колокольчики со звоном упали на пол, а внутрь ворвался мальчик лет тринадцати. Девочка ахнула, когда смогла рассмотреть его лицо. Совсем немного, но этого было достаточно, чтобы решить: если из красивого мальчишки он вырастет в красивого юношу, она выйдет за него замуж.

– Что ты здесь делаешь? – со странной смесью злости и уважительного отношения спросила фигура с женским голосом. – Немедленно возвращайся.

– Ты не смеешь мне указывать, – рявкнул мальчишка. Влюбленность Лизаветы как ветром сдуло. Ей не нравились грубияны. – Где он? Я все знаю.

– Не могли бы вы… – начал отец Лизаветы, но фигуры в плащах властным жестом приказали ему молчать.

– Никто не сдвинется с этого места, пока я не узнаю правду!

Лизавета сжалась от ужаса, потому что слова мальчика обожгли ее кожу невидимой глазу волной энергии. Он был маленьким, но заставил всех замереть и прислушаться к нему.

– Он мертв, – ответил мужчина. – мы уже говорили тебе.

– Отведите меня к нему. Я хочу знать, где захоронен его прах.

– Мы не знаем, где он. Сторожила не сказал нам.

– Ложь! – крикнул мальчик.

Сначала Лизавета решила, что она дрожит от страха, но очень быстро поняла, что пол и стены содрогаются от каждого слова мальчишки.

– Я знаю правду. Вы хладнокровно убили его, а теперь взялись за меня. Только никто из вас не учел, что я вам не по зубам. Вы – ничто.

– Мы пытаемся сохранить тебе жизнь, – не согласилась женщина с ледяным голосом.

– Отравляя меня? – вскричал мальчик.

Лизавета зажала уши руками и захныкала, тихо позвав отца. Она не успела даже охнуть, когда его руки обхватили ее. Девочка видела страх на всегда улыбчивом лице и не стала задавать лишних вопросов. Она просто желала, чтобы служебный ход был открыт, и им не пришлось бы возвращаться за ключами. Пугающая энергетика мальчика кусала ее за руки.

Они были в шаге от двери, когда их догнал разрушительный крик. Деревянный пол под ногами отца затрещал, потолок заскрежетал. Лизавета не сдержалась и заплакала, ударившись о покосившуюся стену. Она больше не чувствовала рук отца: в этом мире перестало существовать что-либо еще, кроме кричащего мальчика. Исчезли звуки, небо и земля перестали иметь значение. Лизавета огляделась и увидела своего отца, погребенного под несколькими тяжелыми балками, и бросилась бежать.

Зная каждую улочку, она мчалась по извилистым и немноголюдным тропкам, думая о своих матери и сестре. Лизавета бежала так быстро, что слезы не успевали скатываться по ее щекам. Сердце грохотало в груди, отбивая понятную даже ребенку мысль: она поступила правильно, отцу она ничем не помогла бы, но у нее есть шанс предупредить остальных о случившемся.

Лизавета взбежала на пригорок и, тяжело дыша, обернулась. Здание одно за другим складывались как карточный домик, люди толкали друг друга, кричали, переступали через упавших. Земля содрогалась снова и снова, а с неба повалили крупные снежные хлопья. Голубое небо заволокли тучи. Девочка упала на колени, не жалея любимого платья, и закрыла лицо руками. Гул в ее ушах нарастал – она все еще слышала крик мальчика. Он догнал ее, подкосил. Того не желая, Лизавета упала на бок и закрыла глаза.

Сквозь гул она услышала, как ее окликнула мама.

В Ийетхейне, королевстве Двух Солнц, или же просто ИКДС, институт репутации играет важную роль: то, что строилось годами, может разрушиться в один миг, и осколки будут слишком маленькими, чтобы собрать их воедино. Каким бы червивым внутри ты ни являлся, всегда важно изловчиться и заиметь при себе человека, который прикроет твой зад и убережет от позора. Достаточно появиться маленькой, незначительной сплетне, чтобы фундамент отстроенного образа покрылся первыми трещинами. И не важно, является ли человек монаршей особой или же он кладет кафель в чьей-то ванной: маловероятно, что кому-то захочется впустить в свой дом человека, подворовывающего нижнее белье хозяев.

Однако наблюдать за падением человека, при виде которого приходится склонять голову, всегда интереснее.

Поэтому Деннис, не скрывая своего раздражения, с грохотом поставил на прикроватную тумбочку стакан теплой воды с растворяющейся в ней таблеткой и грубо встряхнул на первый взгляд безжизненное тело, растянувшееся на светло-голубых простынях. То, что еще несколько часов назад было принцем Нордом, первым и единственным претендентом на трон, зашевелилось и издало невнятный звук. Голова со взлохмаченными каштановыми волосами, даже в пасмурную погоду отдающими красноватым отливом, оторвалась от мягкой подушки с влажным от слюней пятном. Еще совсем недавно симпатичное лицо теперь было серым и, кажется, состарилось лет на семь, а волосы совершенно непривлекательно липли к мокрому лбу.

– Живо пей, – велел Деннис, – и приводи себя в порядок.

Норд разлепил потускневшие глаза и дотянулся до стакана. Пары больших глотков оказалось достаточно, чтобы в нем не осталось и капли воды.

– Во рту словно склад перегноя, – пожаловался он.

– Тебя рвало, и рвало прилично.

Принц опустил ноги на пол и попытался встать, но, пошатнувшись, пробежал несколько шагов вперед и врезался в стену. Несколько томиков энциклопедии на книжной полке вздрогнуло и завалилось набок, разрушив идеальный порядок, а Его Высочество громко чертыхнулось. Норд практически вслепую нащупал дверную ручку и скрылся в ванной комнате. Всего через несколько секунд тишину нарушили плеск воды и отхаркивающие остатки похмелья звуки.

Деннис сложил руки на груди и не сделал ни шагу в сторону. Он всегда сохранял беспристрастное выражение лица и был горд за свою внешнюю безэмоциональность, потому что раздражение, злость, гнев и ярость, которые были теми редкими чувствами, что ему периодически приходилось испытывать, не красят никого. Члена королевской семьи в особенности.

«Ну же, покажи самую красивую улыбку во всем королевстве», – просила его мама, но маленький Деннис лишь сурово сдвигал брови и продолжал отстраивать каменную стену между своим титулом и обычными человеческими эмоциями. И спустя годы был за это благодарен.

Даже когда негативным эмоциям удавалось пробиться, он делал глубокий вдох, резкий выдох и возвращал свое самообладание. Внешне ему всегда удавалось оставаться тем самым Деннисом Новицки: сыном Мии и Мензиса Новицки и младшим братом Виктора Новицки из знаменитой династии Новицки, возглавляющей иерархию членов королевской семьи – единственной, имеющей законное право на королевские корону и трон в качестве регента государства до наступления полного совершеннолетия кровного наследника по причине смерти и королевы, и короля. И, наверное, многие бы ужаснулись, узнав, какие на самом деле мысли роятся в его в голове и как глубоко вонзаются его ногти в сжатые в кулаки ладони, когда ему приходится иметь дело с человеческими глупостью, невежеством и надоедливостью.

Однако принц Норд был одним из двух людей, которым удавалось уловить перемены в его настроении.

– Сейчас отчитывать будешь? – догадался он.

После душа и половины флакона ополаскивателя для рта в нем почти узнавался прежний человек.

– Как я смею, Ваше Высочество?

– Ваше Высочество? Кажется, теперь у меня действительно проблемы.

Деннис, простоявший на месте последние полчаса, наконец сел. Негодование внутри него бурлило, но на лице не дрогнул ни один мускул. Сейчас, наедине, он мог отбросить формальную субординацию и назвать принца законченным идиотом, но вместо этого откинулся на высокую резную спинку стула и спросил:

– Кто-нибудь видел твой позор?

– Не думаю, – Норд покачал головой и улыбнулся: – Кто из них не напивался в семнадцать лет? Пьяным монархом в 2015 году уже не удивишь.

– Тем не менее ты был единственным, кто заблевал почти доверху антикварную вазу времен Одного Светила.

– Я уверен, среди присутствующих на аукционе нашлась бы парочка извращенцев, которые после этого купили бы то глиняное убожество за куда большие деньги.

Глупые попытки свести все к шутке заставили Денниса шумно втянуть носом воздух, и Норд замолчал. Его влажные после душа волосы торчали в разные стороны, а нездоровый блеск в глазах почти потух. Теперь в них снова проступал знакомый коньячный оттенок.

– Зачем ты так напился?

– Мне было невыносимо.

– Тебе почти восемнадцать, – напомнил Деннис, – скоро ты вступишь в первую фазу совершеннолетия, и просто присутствие на подобных вечерах станет минимумом из твоих обязанностей.

Принц стиснул зубы и отвернулся к зеркалу, но плохое зрение не позволило ему разглядеть то, что оно отражает. Он не стал продолжать разговор, пока не надел очки. Его близорукость и дистрофия роговицы были малоизвестным фактом, потому что большую часть времени спасением являлись линзы, но наедине с собой и с Деннисом он отказывался от них пользу постепенно становящихся бесполезными окуляров в тонкой прямоугольной оправе из белого или розового золота, поэтому Деннис с самого первого дня в этом доме держал для него несколько запасных пар.

– Не нужно напоминать мне об этом.

– Перестану, когда ты начнешь вести себя подобающим образом.

– Не у всех с рождения есть ген безупречности, – беззлобно отметил Норд. – Как тебе только это удается?

– Все очень просто: я постоянно лицемерю.

Принц усмехнулся.

– Нет, ты красивый и черствый, но лицемерия в тебе нет ни грамма.

Деннис стиснул зубы. Любое акцентирование на его внешности всегда отдавалось кислым привкусом во рту, после которого хотелось выпить, а потом переломать кому-нибудь все кости. И каждый раз он только тихо выдыхал, надеясь, что земля под ним разверзнется и все наконец закончится. Однако этому не суждено было сбыться, но иногда ему действительно казалось, что пол под его ногами дрожит как от эха далекого землетрясения.

– Я все еще не услышал адекватной причины, объясняющей твое поведение. Что бы было, если я не ответил на твой звонок?

– Ты бы понял, что должен был быть там. Все пошло наперекосяк, когда ты уехал из дворца.

Умные часы, на которые Деннис быстро перевел взгляд, показывали половину первого ночи, или же двенадцать тридцать до полудня. Пурпурно-фиолетовый отблеск Малого Солнца пробивался из-под не до конца опущенных жалюзи, создавая на начищенном до блеска полу причудливые узоры, которые при желании можно было бы соединить в настоящий рисунок. Деннис чувствовал, как принц пытливо разглядывает его, отвернувшись от зеркала. Дыхательное упражнение не помогало, и его скулы свело от напряжения.

– Так это то, что ты собираешься делать? – процедил он. – Вести себя подобным образом, чтобы я вернулся во дворец?

– Я знаю тебя вот уже семнадцать лет и не питаю иллюзий по поводу того, что тебя можно хотя бы заставить подумать об этом.

Деннис взглянул на него.

Он знал, что принц привязан к нему, но даже не предполагал, что именно Его Высочество будет тем, кто устроит целый бунт из-за его решения. Ни съедаемая чувством вины королева Лукия, ни старший брат Виктор, разделяющий переживания с Ее Величеством, не противились так долго. Это был тяжелый разговор, но Деннис, заручившись поддержкой лучшего друга, получил добро на шанс жить в месте, где он не будет прислушиваться к удушающей тишине и вздрагивать от нарушающих ее шорохов. Того же понимания Деннис надеялся получить и от Норда, который, к его разочарованию, на месяц закрылся в своих апартаментах и не впускал даже учителей.

«Только суньтесь, – грозил он, – и я разнесу этот дворец в каменную крошку»

Только когда Виктор нашел подходящий участок земли и приказал начать облагораживание будущей территории для отказавшегося переезжать в резиденцию Новицки брата, принц дал слабину и высунул голову из-за двери, чтобы ядовито выплюнуть: «Обязательно вспомни об этом решении, когда не сможешь до него дозвониться. Ты не уследил за ним даже здесь» – и лишь угрожающе раздувшиеся ноздри королевы заставили Норда стушеваться и снова спрятаться.

– Я уже год живу здесь, смирись, – теряя остатки терпения, Деннис разорвал их зрительный контакт.

Маленький огонек гнева вспыхнул в его груди. Желание отвесить принцу крепкую затрещину стало как никогда сильным, и лишь движение двери на периферии зрения заставило его удержать себя на месте.

– Ледяная вода с лимонным соком, Ваше Высочество.