Читаем Человек, земля, хлеб онлайн бесплатно
Целина…
Перед глазами не так давно вставала голая ковыльная степь.
Сегодня со словом целина связано представление о желтеющих хлебных нивах, тучных стадах, благоустроенных совхозных поселках и, самое главное, о замечательных героях-целинниках, простых советских людях.
Более десяти лет назад началась одна из ярких страниц в истории коммунистического строительства — героическая эпопея освоения целинных и залежных земель на бескрайних просторах Казахстана, Сибири, Урала, Поволжья.
Именно в те, теперь уже не близкие, годы Коммунистическая партия в решениях исторического сентябрьского Пленума ЦК КПСС призвала советский народ, и прежде всего молодежь, на великое свершение во имя создания изобилия сельскохозяйственных продуктов в нашей стране.
В настоящее время, когда освоена, обжита и расцвела суровая целина, еще и еще раз встают в памяти незабываемые дни трудовых будней. Освоение сорока с лишним миллионов целинных и залежных земель было беспримерным в истории подвигом всего советского народа и, прежде всего, Ленинского комсомола.
Сотни тысяч молодых патриотов по зову партии, по велению сердца двинулись в поход на целину. Тысячи заявлений поступали тогда в райком комсомола от юношей и девушек, желающих поехать на целинные земли.
Голая, суровая степь, трудности неустроенной жизни, морозы — ничто не могло сломить горячего желания молодежи выполнить наказ партии. Сотни палаток, временных бараков выросли в целинных районах Челябинской, Оренбургской и Курганской областей.
Там, где была бескрайняя ковыльная степь, где за сотни километров можно было не встретить ни одного человека, загудели тракторные моторы, зазвучали задорные комсомольские песни.
Помнится такой случай.
Как-то у костра пожилой казах после неизменного чая завел беседу с ребятами-целинниками.
— Вот вы в степь приехали, а знаете, какая она? — и сам же начал объяснять: — Степь — она тяжкая. Она шутить не любит. Бывает, летом огненного шайтана пускает. Ой, жарко тогда! Не уймешь!
— Это он про степной пожар говорит, — разъяснил кто-то из ребят.
— Да, да, пожар, — закивал головой старик. — Видел?
— Нет, — ответили притихшие ребята.
— А зимой, — продолжал старик, — снега, бураны. Очень нехорошо. Не знаешь? Кто же послал тебя сюда? — Старик-казах испытующе посмотрел на своих юных собеседников.
После минутного молчания один из одетых в ватники юношей поднялся, молча расстегнул карман, вынул и протянул ближе к костру комсомольский билет. Волнуясь, сказал, указывая на четкий силуэт Ленина, видневшийся на обложке билета:
— Вот он послал, Ленин. И еще сердце комсомольское…
По велению комсомольского сердца тысячи отважных молодых бойцов осваивали целинные земли.
Прошли годы, и освоенные трудом человека земли принесли богатейший дар советским людям в миллиардах пудов хлеба, тысячах тонн мяса, молока и других продуктов сельскохозяйственного производства.
Ранее пустовавшие края, где только переливался серебристый ковыль, слышался унылый писк сусликов, да степной орел совершал свои «царственные» облеты, теперь ожили.
Выросли новые благоустроенные рабочие поселки, сады, школы, дома культуры, заколыхались по ветру целинные хлеба.
Около трех миллионов гектаров освоено целины на Южном Урале. Но целина дает не только хлеб. На ней успешно развивается животноводство. Только в Челябинской области, благодаря героическому труду колхозников и рабочих совхозов, в несколько раз увеличилось поголовье скота за эти десять лет. Трудящиеся городов стали получать почти в 5 раз больше мяса от совхозов и колхозов области, чем это было в 1953 году, почти в 3 раза увеличилась продажа молока государству, в 7 раз — количество яиц для населения.
Богатство, выращенное руками человека на целинной земле, позволило за десять лет многое сделать по улучшению культурно-бытовых условий на селе и, прежде всего, в целинных районах.
За эти напряженные годы в сельской местности построено около 3 млн. квадратных метров жилья, тысяча школ, клубов, сотни магазинов, столовых, хлебопекарен.
За десять лет количество средних школ выросло более чем в 2 раза, а количество учащихся увеличилось до 160 тысяч.
Только в целинном Кизильском производственном управлении Челябинской области за эти годы выросли целые агрогорода, такие, как целинный совхоз «Полоцкий», «Богдановский», «Победа» и другие.
Героический труд кизильских целинников ежегодно воздается сторицей. В 1964 году кизильчане засыпали в закрома Родины свыше 8 млн. пудов золотого целинного хлеба. Но самым главным богатством целины являются ее замечательные люди. Именно руками таких целинников, как Ковалев Иосиф Иванович — тракторист Брединского совхоза, которому за высокие трудовые успехи присвоено звание Героя Социалистического Труда, Васин Михаил — тракторист совхоза «Победа», Федоров Иван — комбайнер Южного совхоза и многими, многими другими поднималась целина.
Впереди были коммунисты, комсомольцы.
Они перенесли все: жизнь в палатках, холод, непогоду, неустроенность походной жизни.
В борьбе с тяжелой уральской природой закалялась их воля, мужал их характер, росло уменье в овладении сложной сельскохозяйственной техникой.
Многие из целинников приехали в Уральские степи простыми рабочими, обжились, овладели сельскими профессиями и поднялись до высоких командных высот руководителей совхозов, колхозов, стали настоящими специалистами сельскохозяйственного производства.
В 1955 году на целину в Брединский район прибыл Маслихов Александр Петрович. Первое время он работал комбайнером. В настоящее время Александр Петрович один из лучших директоров совхоза в Брединском производственном управлении.
Прошли годы. Давно уже окупила целина вложенные в нее большие государственные средства. С каждым днем множатся подвиги покорителей целины, все краше становится жизнь сельских тружеников. Многое, что сделано руками целинников, покрылось легкой дымкой прошедшего времени. Но никогда наш народ не забудет великого героического подвига в освоении целинных и залежных земель. Вечным, немеркнущим светом будут сиять имена комсомольцев-целинников. Это время ждет еще своих поэтов, писателей, художников. Большой трудовой подвиг на целине достоин, чтобы его воспели в стихах и прозе, изобразили в художественных картинах и других видах искусства.
Настоящий сборник очерков дает возможность иметь некоторое представление о трудовых буднях целинников Челябинской, Оренбургской и Курганской областей. Цель его — показать, как шаг за шагом, борозда за бороздой изменялось лицо целинных степей, как вместе с этим росли, изменялись и становились настоящими людьми многие тысячи юношей и девушек, поехавших по призыву Коммунистической партии в необжитые края и совершивших этот подвиг во имя своего народа.
Е. КУРАКИН
1954 год. Первая поездка на целину. Она оставила незабываемое впечатление — и на всю жизнь. Необъятные степные просторы Южного Урала, мощная техника, тысячи молодых энтузиастов, приехавших сюда по зову Коммунистической партии покорять целину, выращивать хлеб — все это было грандиозно, поражало воображение. Все хотелось занести в блокнот, запомнить. А потом появилась мысль создать серию рисунков о целине.
Великое наступление на землю взволновало не только художников. Писатели, артисты, работники культуры встречались в организованных совхозах, имевших пока только названия.
ХОЗЯЙКА ГОРЮЧЕГО.
СЕВ НА ЦЕЛИНЕ.
С РАБОТЫ.
ЖАРКО.
ПРОХЛАДНАЯ ВОДИЦА.
Тракторы и вагончики на лыжах. Дымок из труб. А кругом чистый, белый снег и тишина. Тишина не всегда. Степной ветер, весенние метели и шум моторов машин нарушают тишину.
Палатки большие и маленькие, походные кухни, бочки с водой и песнь жаворонка в небе. Небо и земля. Много неба и ковыльная без конца и края степь.
Первая весна. Была она трудной. Многие парни и девчата приехали из городов, не имея представления о сельском хозяйстве. Но их, молодых, трудности не пугали. На полях, на строительстве, на прокладке новых дорог в степи они работали, не жалея сил, с комсомольским горячим задором.
…Гудит степь. Светлячки автомобильных фар в ночи, звезды в небе — все слилось. И красиво, и фантастично.
ОБЕД.
ВЕСОВАЯ.
СТЕПНЫЕ КОРАБЛИ.
МАЛЯРЫ.
ПОВАРИХИ.
Пейзаж неузнаваемо изменился. Нет серебристого ковыля. Пашня, синеющая и мерцающая у далекого горизонта, необъятна и могуча, как море.
Еще пейзаж. Новый. Дорога уходит в бескрайнюю сиреневатость позднего вечера. Там, вдали, она, как дерево, ветвится, и всюду опять светлячки фар. Это машины. Это идет хлеб, первый целинный хлеб.
Дороги. Многое происходит на них. В зимнюю вьюгу, весеннюю распутицу, осенние дожди и гололеды дороги являются как бы свидетелями героического труда людей целины, — людей, о которых хочется складывать песни.
От множества поездок на целину в разные времена года голова полна впечатлений. О них я, как мог, рассказал в нескольких сериях рисунков, экспонировавшихся на Всесоюзных и республиканских художественных выставках в Москве.
НОВЫЕ ДОРОГИ.
УЧЕТЧИЦА.
МЕХАНИЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ.
ОБЕД НА ПОЛЕВОМ СТАНЕ.
СВЕЖАЯ ГАЗЕТА.
В течение этих десяти лет мне довелось много раз бывать на целине. Но так случилось, что книгу я не написал: наверное, потому, что события в оренбургских степях развивались очень быстро, и я едва поспевал за ними со своими очерками.
Для меня поездки на целину были совершенно необходимы, чтобы лучше понять своих, героев. Именно на целине ярче всего проступали душевные свойства молодых наших современников, именно целина являлась наиболее верным эталоном подвижничества.
По-разному сложились судьбы людей, о которых я писал в эти годы. Но журналист тем уже должен быть доволен, что и его, пусть иногда наспех сказанное, слово сослужило добрую службу человеку.
Вот несколько отрывков из недавней газетной летописи, в которой я всегда старался принимать посильное участие.
Полевой стан опахан со всех сторон — это последний во всей округе квадратик целины. Мы с Вилисом Рутковским, бригадиром первой бригады, лежим в густом, еще зеленом ковыле и молча наблюдаем, как тракторы, один за другим, уходят к скалистому берегу Урала. Семь часов утра. Машины только что заправлены, и дневная смена повела их на дальние загоны.
— А в Риге, наверно, еще не рассветало, — задумчиво произносит Вилис, вглядываясь в сторону Урала.
Да, в Риге сейчас тихо-тихо. Город спит, море спит. Лишь рыбаки, быть может, уже поднялись — рыбаки всегда встают первыми. Но пока они погрузят на лодки снасти, позавтракают перед выходом на лов, заведут моторы, словом, пока подготовятся к очередному рейсу, трактористы Вилиса Рутковского, достигнув берега степной реки, сделают полный круг, хотя длина загонов измеряется здесь километрами.
В степном небе кружат беркуты. Они парят над поднятой целиной с утра до вечера, высматривая добычу в свежей борозде. Беркуты не боятся водителей машин. Когда трактор близко подходит к отдыхающей птице, она нехотя расправляет крылья и взмывает ввысь. Заметив какого-нибудь грызуна, степной орел камнем падает на землю, «пикирует», как сказал один прицепщик, и вновь поднимается над трактором. Так они весь день «прикрывают» тракторную бригаду с воздуха.
Но вот исчезли из виду и птицы, и машины — только тучки пыли висят над пологой балкой. Солнце высветило гранитные утесы правого берега реки — там начинается Европа, а здесь кончается Азия. Но Урал разделяет не только две части света, он, можно сказать, граница двух эпох: за рекой расположен старейший в стране совхоз — «Зилаирский», а тут самый молодой совхоз — «Таналыкский». Мне приходилось бывать в этих местах осенью 1929 года, четверть века назад. Вилис просит рассказать о том времени.
…Он слушал меня молча, стараясь не прервать рассказ нечаянным вопросом. Он вырос в Латвии, в курземском городке Бауске. Работать начал рано — в Межотненской МТС. У него красивое, выразительное лицо; походка молодцеватая, небрежная; он сдержан, скуп на слова, нетороплив в разговоре и вечно чем-нибудь озабочен.
Теперь его очередь. Теперь я слушаю его, вглядываясь туда, где громоздятся гранитные утесы над степной рекой. Да, Урал разделяет не только две части света, но и наши с ним две молодости. Когда создавался Зилаирский зерносовхоз, Вилиса еще не было на свете. Зато ему довелось участвовать в организации Таналыкского совхоза, получившего свое название от пересохшей речки Таналык.
Приедете вы сюда, и вам обязательно покажут первый полевой стан в степи. Вообще-то ничего особенного: ковыльная балочка с крутыми скатами; земляная плотинка, преграждающая путь светлому холодному ручью; закуток для походной кухни, сбитый из досок и покрытый толем; зеленые пятачки молодой травы — знаки давно потухших и развеянных костров; отпечатки гусениц на склоне — вот и все. Но здесь была стоянка тракторной бригады, отсюда начиналось наступление на целину.
Второго мая, в 2 часа 30 минут дня по оренбургскому времени, три машины вышли на первый загон, проложили первые борозды. Никаких ориентиров, глазу зацепиться не за что, только далеко впереди стоит бригадир и чуть видно, как машет кепкой. Прицелились водители и двинулись прямо на него. Борозды получились не совсем прямые, но уж зато глубокие.
И ожила степь. Заметались на ковыльных просторах волки, лисы, зайцы, суслики, сурки.
Всполошились и птицы — беркуты, кобчики, дрофы, утки. Птицам, конечно, было куда легче переселяться в новые места. Впрочем, старые беркуты довольно скоро поняли, что трактористы намного облегчили им охоту за грызунами, и степные орлы подружились с механизаторами.
Все, кому неудобно и непривычно жить на вспаханной земле, переселялись дальше — в горы, в балки, к речкам.
Особенно величественна степь ночью. Куда ни глянешь — всюду огни машин: одни движутся совсем медленно, почти незаметно на глаз, — это тракторы идут один за другим, уступами; другие огни движутся быстро, стремительно — то грузовики на накатанных до блеска проселочных дорогах. Выбежит иногда на такую дорожку лисица и, ошалев от ослепительного света, минут пять стрелой мчится впереди автомобиля, пока не догадается свернуть в сторону.
Наступление на целину — это не просто красивая фраза. Целина действительно сопротивлялась, и отчаянно. Вскоре стало ясно, что плуги не выдерживают нагрузки, ломаются. Казалось, сама сталь отступает перед мощными пластами спрессованного веками чернозема. Пришлось срочно усиливать прицепные орудия.
На многих загонах ковыль был таким густым, что плуги то и дело забивались, пахать становилось трудно. Могучие дизельные тракторы теряли скорость и тяжело ползли вперед, напрягая все свои восемьдесят лошадиных сил.
— Тут без огня не обойдешься, — с досадой говорили трактористы бригадиру.
— Пожалуй… — неохотно соглашался Рутковский.
— Что вы, разве можно жечь такой чудесный ковыль? — вмешивались в разговор девушки.
— А какие у вас будут предложения? — серьезно спрашивал их Вилис.
