Читаем Великая отечественная война: Как это было онлайн бесплатно

ЕВРОПА В ОГНЕ

Польский торт разрезан

Лукавое сотрудничество

Бесславная война

Горечь побед и поражений

Тревожные симптомы

СХВАТКА ГИГАНТОВ

Триумфальное начало катастрофы

Президент принимает решение

Когда стынут камни

Загадки коллаборационизма и сопротивления

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ БАРОМЕТР 1943—1944 ГОДОВ

Новые испытания

От Тегерана — к Нормандии

Судороги войны

ПОБЕДИТЕЛИ И ПОБЕЖДЕННЫЕ

Последние залпы и первые итоги

Карта мира в новом исполнении

Содержание

В.И.Семененко Л. А. Радченко

ВЕЛИКАЯ

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ

ВОЙНА

В. И. Семененко Л. А. Радченко

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

Как это было...

кнпжнып

й*КЛУБ

Харьков Белгород

Введение

Несмотря на Монбланы литературы о Второй мировой и Великой Отечественной войнах, их победителях и побежденных, многое в истории предвоенных и военных лет остается если не загадочным, то противоречивым, малоизвестным или неверно понятым. Известный русский историк А. Мерцалов 8 февраля 1994 г. пришел к закономерному выводу: «Собственно научной истории минувшей войны до сих пор нет». Если только за 1956— 1961 гг. в СССР было опубликовано более 200 солидных по объему монографий о Великой Отечественной войне, то сборников документов — всего 6, да и те с «купюрами» сверхбдительных идеологических цензоров. Так было и в дальнейшем, еще более 36 лет впоследствии.

Как мы должны относиться, например, к утверждению А. И. Солженицына от 4 марта 1993 г.: прямые и косвенные потери Советского Союза за 1941—1945 гг. составляют 80 млн человек, а Германии — 8 млн? Подобных вопросов можно поставить достаточно много. Не удивительно, что среднестатистический читатель в СНГ вместо выверенной, глубоко осмысленной, честной истории войны нередко получает мифы или полуправду, а они гораздо более живучи, нежели объективные знания.

Исследование сюжетов военных лет — бесконечный процесс, который нельзя останавливать. Об этом достаточно красноречиво свидетельствует сложный опыт последней четверти XX века. Известный сегодня в научном мире России и Японии историк В. Э. Молодяков совершенно справед\иво считает: процесс исследования Второй мировой войны остается глубоко заидеоло-гизированным. Одни авторы черпают вдохновение в хрущевско-брежневской мифологии событий 1939— 1945 гг., другие стремятся привести их в соответствие с реальными фактами, но при этом нередко объявляются неисправимыми догматиками, «фальсификаторами истории». Таким образом, правда войны до сих пор остается невостребованной целиком, и это, к сожалению, многим выгодно. В противном случае не оставалась бы тайной за неизвестно каким количеством печатей проблема советско-германских сепаратных переговоров в Швеции весной 1943 года.

Увлечение написанием психологических портретов таких харизматических личностей, как А. Гитлер, Ф. Д. Рузвельт, И. В. Сталин. У. Черчилль, нередко приводит к их толкованию в черно-белых тонах. Многие авторы делают их полумистическими фигурами, чей имидж якобы попирал законы человеческой логики. Без сомнения, именно они, а не народные массы, принимали судьбоносные решения. В этом отношении ничего не изменилось там, где господствуют авторитарно-тоталитарные обычаи. Сегодня на родине 59-летнего Саддама Хусейна в г. Такрите любовно сохраняется галерея, служащая предметом поклонения миллионов иракцев. На глиняных досках изображен диктатор современного Ирака в окружении месопотамских царей древности, в том числе известного каждому школьнику Хаммура-пи, а также Небукадиезара, который разрушил Иерусалим и депортировал из него еврейское население.

Когда в ночь на 31 октября 1961 г. из Мавзолея на Красной площади Москвы выносили тело И. Сталина, мало кто ожидал, что процесс десталинизации (гораздо точнее — деболыиевизации) окажется столь противоречивым и длительным. Но сам факт примитивно-однозначной оценки его деятельности лишь как персонально варварской создал предпосылки для последующих сложностей. Столь же малосостоятельными оказались сравнения сталинского и гитлеровского режимов, о чем давно предупреждал бывший американский посол в Москве Дж. Кеннан. Он справедливо писал: бессмысленно сравнивать количественно и качественно те ценности, которые невозможно охватить с помощью голой статистики.

Да, тиранические свойства были присущи Сталину, но это не дает права историкам или публицистам строить на этой основе ложные выводы, а тем более — фальсифицировать факты, которых не было. Так, в ноябре 1993 г. маститый русский ученый Б. Огарков упрекнул Сталина в стремлении заключить второе «Брестское соглашение» с Гитлером. По его словам (впрочем, не подкрепленным никакой ссылкой на документы или мемуары), с этой целью весной — летом 1942 г. I отдел II управления НКВД договаривался со спецслужбами Германии о встрече Риббентропа с В. М. Молотовым. В массовое сознание это предположение вошло с публикацией романа А. Рыбакова. Между тем если и имела место такая попытка, то лишь как одна из многих дезинформационных операций, проводимых до и в ходе войны, либо как зондирование настроений. Небезынтересны поэтому мемуары П. Судоплатова.

В последнее время многие читатели находятся под впечатлением книг В. Суворова (Б. Резун), в которых содержится мысль о назначенном на 6 июля 1941 г. нападении СССР на нацистскую Германию под лозунгом освобождения Европы. Вряд ли в пользу данной версии говорит, если верить Э. Муратову, даже выступление Сталина на банкете в честь выпускников военных академий 5 мая 1941 г. Возможно, он и заявил здесь: «Спасти нашу страну может только война с фашистской Германией и победа в этой войне». Но он ведь говорил и иное: о превосходстве немецких танков над советскими, лучшей в мире авиации Г. Геринга, безалаберности специалистов Артиллерийской академии в Москве, излагавших слушателям тактико-технические данные пушки, снятой с производства в 1916 г., и многое другое.

Во многих пострадавших от войны государствах сейчас развернулась научно-исследовательская работа по уточнению материальных потерь и жертв населения и армий в ходе Второй мировой войны. Так, при определении 6 млн погибших граждан Польши как-то нивелировался факт, что половина погибших — это евреи. Кроме того, надо учесть, что 1,6 млн — это жертвы не гитлеровского, а большевистского режима. В Германию было вывезено не 200 тысяч польских детей, как утверждалось ранее, а около 50 тысяч. Фантазией оказалось и направленное в ноябре 1992 г. президенту Л. Валенсе заявление делегатов съезда обществ милосердия Львова и юго-восточных земель Польши, в котором ОУН-УПА обвинялась в убийстве 500 тыс. поляков в течение 1939—1947 гг. Польские и украинские историки полагают, что в ходе необъявленной войны с обеих сторон погибли десятки, но не сотни тысяч жителей обеих национальностей.

Поиски в архивах привели к переоценке заслуг и достоинств некоторых советских полководцев Великой Отечественной, включая И. Сталина и Г. Жукова.

Появилась более близкая к истине цифра совокупных потерь советских военнослужащих, партизан, пограничников, бойцов внутренних войск в период войны — около 25 млн человек. Как ни печально, но отстаиваемый русскими генералами 90-х гг. показатель советских потерь на фронтах 1941 —1945 гг. — 8 664 400 военнослужащих — не что иное, как их очередная сознательная ложь. В реальности же на каждого немца, погибшего на Восточном фронте, приходилось почти 17 советских бойцов! Одни лишь военные потери Украины составляют 7 млн человек. А сколько захоронено в 28 тысячах братских могил и многих тысячах неизвестных, безымянных на ее территории — уже никто не узнает. А куда включены исполненные смертные приговоры в отношении 157 тыс. красноармейцев и командиров, арестованных карательными органами СССР? Ведь это — почти 20 стрелковых дивизий военного времени. Кто подсчитает бессудные «мехлисовские» расправы?! Риторика...

С высокой избирательностью надо относиться к документам и опубликованным воспоминаниям советских полководцев. Ведь согласно закону от 14 декабря 1922 г. о государственной и военной тайне запрещалось писать о недостаточной готовности армии, просчетах в снабжении, волнениях в воинских частях и авариях технических средств. Свидетельства очевидцев боевых действий обязательно должны были совпадать со штабными сводками и печататься только с санкции ответственных военных работников. В годы Великой Отечественной соблюдались и буква, и дух этого документа (были и исключения).

Написанные спустя многие годы после окончания войны мемуары военачальников Советской армии (в течение 1941—1945 гг. им запрещалось вести даже личные дневники) содержат много недоговоренностей, крайне субъективный анализ, к тому же осложненный внешней и внутренней цензурой. Не отметая подвигов сотен Матросовых и Гастелло, нечеловеческой выносливости и жертвенности советских воинов, мы не должны забывать, что в Красной армии имело место не только фронтовое братство со всеми его высокими атрибутами,

10

но и выстрелы в затылок, мордобой, денщичество, вопиющее неравенство бытовых условий, чванливый патриотизм и т. п. Атмосфера же в штрафных батальонах, на бойцах которых в 1944 г. испытывали бронежилеты, не требует вообще комментариев — как, впрочем, и в аналогичных частях гитлеровской армии. Сегодня ясно, что не являются аутентичными источниками мемуары ни И. X. Баграмяна, ни К. С. Москаленко, ни И. С. Конева, ни Г. К. Жукова. В них слишком много путаницы, умолчаний, самовосхваления, профессиональных деформаций, постоянной невнятности при оценке потерь наших войск и противника.

Искреннюю благодарность авторы выражают тем, кто предоставил ценные материалы и документы: историкам-исследователям А. И. Молчанову и Е. В. Сива-ченко (Украина), Н. Сивицкому и Л. Хассу (Польша), бывшему послу Германии в Киеве графу X. фон Бассе-витцу, подполковнику резерва армии США Д. Забецки, референту Украинской громады в Швеции Б. Залуге, владельцу издательства «Дншрова хвиля» О. Винтоня-ку (Мюнхен), гражданам Великобритании Б. Марченко и И. Шкиренко, библиотекарю Украинской свободной академии наук (Нью-Йорк) покойной Галине Ефремовой, директору Украинской библиотеки им. С. В. Петлюры в Париже В. Михальчуку, главному секретарю Союза украинских организаций Австралии С. Лысенко, сотруднику «Международной амнистии» в Лондоне X. Макгиллу, члену ЦК Союза социалистических рабочих Германии П. Шварцу, гражданам Канады Н. Кулику и В. Дашко, редактору газеты «Гомш» Р. Галану (Варшава), руководству издательства «Мустер-Шмидт» в Геттингене, секретарю Украинского комитета в Берне (Швейцария) Р. Прокопу, профессору лицея им. Вольтера в Париже Ж.-Ж. Мари.

Уникальные сведения получены в ходе бесед с десятками ветеранов Великой Отечественной войны.

Как недавно писал ветеран, поэт Б. Слуцкий, именно они «без отпусков, без солдатских борделей по талончикам, без посылок из дому... опрокинули армию, которая включила в солдатский паек шоколад, голландский сыр, конфеты».

Просим читателей простить нам изобилие цифр. К сожалению, без них невозможно ни представить накала борьбы, ни уяснить действительное соотношение сил.

Глава I

ЕВРОПА В ОГНЕ

Польский торт разрезан

1 сентября 1939 г. адмирал В. Канарис со слезами на глазах воскликнул: «Это означает катастрофу для Германии!» В этот день в 4.50 утра немецкие войска атаковали польскую армию по трем оперативным направлениям. Превосходство вермахта оказалось подавляющим, ведь военный бюджет Польши был в 34 раза меньше, нежели германский. Хотя у поляков имелось 500 самолетов, но только 36 бомбардировщиков и 158 истребителей отвечали условиям современного боя. Танки Г. Гудериана в отчаянии пытались остановить роты велосипедистов и полки улан.

В дни, когда немецкая группа армий «Север» рвалась к Варшаве, а группа «Юг» — ко Львову, жители румынской столицы могли ознакомиться с весьма интересной картой немецкого производства выпуска 1938 г. На ней указывалось, что весной 1938 г. будет осуществлен аншлюс Австрии, осенью — захвачена Чехословакия, осенью 1939 — Польша, весной 1940 — Югославия и Болгария. весной 1941 — Франция, Дания и Швейцария, осенью 1941 —Украина.

Для нацистской верхушки общепринятые правила международного права не имели никакого значения. Когда 14 апреля 1939 г. Ф. Рузвельт в послании к Гитлеру спросил, будут ли даны гарантии безопасности 12 малым странам Европы, ответ был столь софистичен, уклончив,

13

пренебрежителен, что ясно демонстрировал неприкрытое презрение к соблюдению моральных норм в политике, а вовсе не остроумие рейхсканцлера. На послание президента США от 25 августа, в котором выражалась надежда на сохранение мира в Европе и спасение многих жизней в случае разумного компромисса с варшавскими политиками, Гитлер послал ответ через 12 часов после нападения на Польшу. В нем поистине издевательски говорилось: Германия готова решать все проблемы без применения силы.

Вероломная агрессия оправдывалась Геббельсом с помощью фантастической цифры в 58 тысяч убитых поляками в течение января — августа 1939 г. граждан Польши немецкого происхождения. Трагические события в Бромберге 3 сентября, когда в ходе столкновений поляков с этническими немцами 307 последних были убиты, послужили нацистской агитации оправданием для расстрела 5 тыс. жителей польской национальности после захвата города.