Читаем Миры права в теории и практике сравнительного правоведения. Том 1 онлайн бесплатно

Сравнительное правоведение основывается на следующих заповедях.

Первая заповедь – обучение и подготовка правоведов, способных решать практические задачи применения зарубежного права.

Без решения этой задачи даже святость рискует быть опороченной, правда – непризнанной, справедливость – отвергнутой.

Вторая заповедь – использование только достоверных источников информации о зарубежном праве.

Без такой информации невозможно решение практических задач, связанных с зарубежным правом.

Третья заповедь – предварительная оценка неправовых факторов, влияющих на действие права.

Право не существует в вакууме; оно подвергается воздействию множества неправовых явлений, столь же многообразных, как сама жизнь. Без их учета познание права неполноценно.

Четвертая заповедь – изучение всей совокупности зарубежных правовых актов, регулирующих предмет исследования.

В правовой реальности нет излишней либо ненужной информации. В ней все имеет значение.

Пятая заповедь – комплексное изучение Слова правовых норм и его действия в пространстве и времени.

Без углубленного освоения каждого Слова правовой нормы невозможно раскрыть механизмы ее действия и существующие риски.

Шестая заповедь – критическое восприятие чужих и собственных суждений, оценок и выводов.

Только так можно вырваться из паутины упрощенного либо искаженного восприятия права.

Седьмая заповедь – недопустимость пренебрежительного восприятия правовых традиций и законодательства других народов.

Они должны изучаться с глубоким уважением и любви к ним в той системе правовых и неправовых координат, в которых они существуют. Только тогда они откроют свои сокровенные тайны.

Другого пути к познанию зарубежного права нет.

Восьмая заповедь – освоение искусства правовой защиты в международных организациях и зарубежных судах.

Без него все усилия будут бесплодны.

Девятая заповедь – отторжение противоправных средств защиты.

Правовед должен служить праву, не предавая его.

Десятая заповедь – способность и решимость идти до конца в защите ценностей права и судеб тех, кто доверился нам.

Для правоведа нет другого пути.

Указанные заповеди должны соблюдаться на всех ступенях познания зарубежного права. И я проведу читателей по многим из них, опираясь не только на свои знания в сфере сравнительного правоведения[1], но и на многолетний опыт практического их применения в Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации (1988–2015 гг.), Венецианской комиссии Совета Европы (2013–2017 гг.), Группе государств против коррупции (2013–2015 гг.), Международной антикоррупционной академии (2013–2021 гг.), адвокатских фирмах П. Д. Баренбойма, М. Ю. Галятина, А. А. Гольцблата, М. С. Доломанова, И. Ю. Жигачева, А. И. Муранова, С. Г. Пепеляева и др[2].

Некоторые из моих работ представлены в этой книге в виде иллюстраций решения практических задач сравнительного правоведения.

Россия имеет давние традиции подготовки специалистов по зарубежному праву и их привлечения к работам по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики; обучению новых поколений отечественных правоведов; решению практических задач внутренней и внешней политики государства; разрешению имущественных и иных споров в публично-правовой и частноправовой сферах.

Об этом свидетельствуют не только постоянное пополнение с начала XVIII века российских книжных собраний лучшей юридической литературой того времени[3], но и опубликование переводов на русский язык многих трудов выдающихся правоведов и законодателей, в том числе немецкого ученого С. Пуфендорфа[4], блистательного английского адвоката У. Блэкстона[5], великого законодателя и короля Пруссии Фридриха II[6], наиболее значимых законов других государств – шведского Уложения Кристофера[7], Свода законов Китая императора Канси[8] и др.

Начиная с эпохи Петра Великого многие российские подданные получали юридическое образование за рубежом[9] – в университетах Кенигсберга, Лейпцига, Страсбурга, Берлина, Геттингена, Глазго, других городов Западной Европы. Нередко это происходило при поддержке властей, о чем свидетельствует не только Собственноручное черновое наставление Императрицы Екатерины II для молодых русских студентов, направленных в Лейпциг для изучения юриспруденции[10], но и та Инструкция, которая была дана Екатериной II в июле 1767 г. сопровождавшему их инспектору майору Г. Бокуму.

Этот документ представляет особый интерес в контексте тех задач, которые стоят перед нами, поэтому приведу существенный фрагмент его текста с небольшой стилистической правкой:

«1. Обучаться всем им (студентам – В. Л.) латинскому, немецкому и французскому языкам, в которых должны себя разговорами и чтением книг экзерцировать.

2. Всем обучаться моральной философии, логике, истории, а наипаче праву естественному и всенародному и несколько и Римской империи правам, тако ж математике; прочим наукам обучаться оставить всякому на произволение.

3. Чему в какой час и день обучаться и сколько времени какую науку продолжать, то зависеть будет от рассуждения и определения вашего, и тех профессоров, коим они в обучение поручены будут.

4. Всем вообще ходить на публичные диспуты и другие ученые университетские собрания.

5. Главное… похвальное и благородное сих молодых людей поведение и честность обхождения… чего ради вам по надзирательству, а сим дворянам к незазорному поведению, следующие предписываются правила.

6. Наблюдать вам, чтоб ежедневно читаны были иеромонахом, который с ними посылается, поутру утренние, а в вечер на сон грядущий молитвы. В воскресные и великие праздники дни идти им всем в православную греческую восточную в Лейпциге находящуюся церковь… Они отсюда отправляются наибольше с тем, чтоб желаемою пользою услужить своему отечеству, а начало к тому надлежащего целомудрия есть Закон Божий…

8. До наблюдения вашего надлежит, чтоб дворяне порядочно и исправно на лекции ходили, дома не препровождали б время в праздности, но или в чтении книг, или в выучивании уроков, или в переводах, или в сочинениях и при том разговаривали б иностранными языками…

11. В домашнем и общем обхождении… чтобы все происходило благочинно, как при молитве, так и при столе и при всяком случае, так же в разговорах как между собою, так и с другими хранили учтивость, скромность и благородную свободность, а грубости или дикости не имели б, словом сказать правила человеколюбия и добронравия учреждали б всю их жизнь и поведение…

14. На всякой год определяется на покупку надобных для дворян книг по двести рублей. Сию сумму от российского министра ежегодно получая, вам покупать надобные книги с запискою…

21. При окончании каждого года, требовать вам у профессоров письменного свидетельства об успехах каждого в науках. Сии письменные свидетельства, также и от себя об их честном поведении при рапорте представлять российскому министру…»[11]

Многие российские студенты, обучавшиеся правоведению за рубежом, оставили заметный след в истории. Достаточно упомянуть одного из создателей Свода законов Российской Империи, просветителя и «революционера» А. Н. Радищева, который обучался в Лейпцигском университете, и профессора Юридического факультета Московского университета С. Е. Десницкого[12], закончившего учебный курс в Университете Глазго и получившего там в 1767 г. степень доктора гражданского и церковного права.

Вместе с тем, следует сказать, что и в российских университетах преподавали известные правоведы той эпохи, в основном из Австрии и Германии – Ф. Ш. Штрубе де Пирмон, Ф. Г. Дильтей, К. Г. Лангер, Я. И. Шнейдер, которые внесли заметный вклад в сравнительно-правовое познание не только зарубежного права, но и тех правовых традиций, которые действовали в пределах Российской Империи[13].

В XIX веке основным проводником первого, «зарубежного», направления стало Министерство юстиции, которое в целях совершенствования законодательства и подготовки Свода законов Российской Империи не только предоставляло Комиссии составления законов[14] тексты зарубежных законодательных актов, но и предостерегало от соблазна их копировать:

«Россия… никогда не была управляема чуждыми законами; даже в самые смутные времена она сохранила свои предания, уставы и законы»[15].

Вместе с тем Министерство юстиции обеспечивало переводы на иностранные языки материалов, связанных с подготовкой Свода законов, чтобы обсудить проекты законодательных текстов с ведущими правоведами Западной Европы[16].

Проводником второго направления – «внутригосударственного» сравнительного правоведения – стало Министерство внутренних дел, которое регулярно отравляло экспедиции в горы Кавказа, Великую степь Евразии, таежные районы Дальнего Востока и Крайнего Севера для изучения действовавших там законов, обычаев, традиций неславянских народов Российской Империи.

Наиболее успешной была работа по изучению и обобщению адатов (обычаев) народов Кавказа с целью исполнения наказа Екатерины II, призывавшей побеждать не силой оружия, а правосудием и справедливостью[17], что можно было достигнуть только при сохранении горских обычаев и их гармонизации с общероссийским правом.

Эта цель была достигнута, о чем свидетельствуют не только положения Свода законов Российской Империи, закрепившие законы и обычаи «малых» народов[18], но и хорошо продуманная национальная политика России, которую Император Николай I требовал проводить «с любовью и кротостью», потому что «мы – христиане»[19].

Такое законодательство обеспечивало не только межнациональное согласие, но и стремительный экономический рост страны, что дало основание для его широкого признания как одного из лучших образцов правового развития той эпохи.

Не случайно на Первом конгрессе сравнительного правоведения, состоявшемся в Париже в 1900 г., было предложено различать пять основных правовых сообществ: французское, англо-американское, германское, славянское и мусульманское.

При этом очевидно, что под славянским правом понималось, главным образом, российское право. Украина, Беларусь, большая часть Польши (в то время – Царство Польское) входили в состав Российской Империи. Чехия, Словакия, Словения, Босния и Герцеговина, Хорватия были в составе Австро-Венгерской Империи. Из других славянских земель независимость сохраняли в то время только Болгария, Сербия и Черногория. Но и они развивались в основном в фарватере российского права.

К концу XIX века становятся бесспорными и международные позиции российской юридической науки, что подтверждают многочисленные, в том числе компаративистские, издания трудов российских правоведов за рубежом: М. М. Ковалевского – во Франции[20] и Великобритании[21], С. А. Муромцева – в Чехии, Австрии и Германии[22], Н. М. Коркунова – в США[23] и т. д.

Многие российские правоведы преподавали в самых престижных университетах Западной Европы. Достаточно упомянуть П. Г. Виноградова, который стал преемником Г. Мэна и Ф. Поллока на кафедре сравнительной юриспруденции в Оксфордском университете и, по общему признанию, внес существенный вклад в развитие британской компаративистской науки[24].

Сравнительное правоведение продолжало развиваться и после Октябрьского переворота 1917 г., несмотря на жесткие идеологические установки и ограничения советской эпохи.

В 1935–1936 гг. вышло в свет уникальное многотомное издание «Конституции буржуазных стран»[25]. В 1930–1940-е годы было подготовлено несколько крупных монографических работ, посвященных сравнительно-правовому анализу гражданского, торгового, финансового, уголовного права[26].

Ведущие позиции в сравнительном правоведении того времени принадлежали Всесоюзному институту юридических наук[27], Институту государства и права Академии наук СССР, юридическим факультетам Московского, Ленинградского и Свердловского государственных университетов, Всесоюзному юридическому заочному институту[28].

Новый этап в развитии отечественного сравнительного правоведения наступил с изданием в 1967 г. перевода на русский язык книги французского ученого Рене Давида «Основные правовые системы современности»[29].

Впоследствии было опубликовано множество компаративистских работ как российских[30], так и зарубежных ученых[31]. Во многих высших учебных заведениях появились кафедры, лаборатории, центры и отделения, ориентированные на преподавание сравнительного правоведения. Началось издание специализированных журналов – «Журнала зарубежного законодательства и сравнительного правоведения»[32], «Сравнительного конституционного обозрения» и др.

В 2000 г. было учреждено Российское общество сравнительного правоведения.

Но к настоящему времени этот мощный порыв к развитию сравнительного правоведения не только в значительной мере иссяк, но и не создал необходимый импульс для разработки методов решения прикладных задач.

Можно указать несколько причин застоя в развитии приемов и методов решения практических задач, связанных с применением зарубежного прав.

Отечественная теория сравнительного правоведения так и не стала заниматься проблемами «повседневной» правоприменительной практики. Отчасти это объясняется тем, что некоторые ученые не желают либо не могут выйти за границы формата теоретического освоения материала. Но чаще это происходит потому, что их знания, опыт, навыки решения практических проблем никому не нужны.