Читаем Искусство тайцзи-цюань как метод самообороны, укрепления здоровья и продления жизни онлайн бесплатно

В сравнении с классической литературой Китая, представленной в России и странах Запада довольно неплохо, роль воинских искусств в развитии китайской цивилизации освещена значительно более поверхностно, хотя характеризующий их идеал безусловно заслуживает нашего внимания: «равновесие между мирскими доблестями ( вэнь ) и доблестями воинскими» (у). В основу настоящего анализа вышеназванной проблемы положены работы таких видных исследователей традиционной культуры Китая, как доктор синологии Института фундаментальных исследований Китая, Коллеж де Франс, Катрин Деспье и кандидат исторических наук, востоковед-китаист, профессор Российской академии естественных наук (РАЕН) по отделению военной истории и теории Андрей Олегович Милянюк [1] .

Людям, интересующимся рассматриваемой проблемой, хорошо известно общепринятое деление школ китайских воинских искусств на внешние и внутренние, основанное, главным образом, на различии в методах, положеных в основу соответствующего воспитания, которые могут быть соответственно определены, в самом общем виде, как «физические» и «духовные», хотя, разумеется, подобное деление весьма и весьма условно.

В самом деле, несмотря на то что являющееся предметом настоящего анализа искусство тайцзи-цюань несомненно представляет собой метод ведения рукопашного боя, относимый в китайском обществе к разряду боевых искусств (у шу), следует сразу же подчеркнуть, что связанные с иероглифом у понятия характеризовались в древности гораздо более широким объемом, нежели непосредственно относящимся к воинскому искусству. В частности, оно включало все относящееся к области ратных дел, включая и подготовительные мероприятия. Во всяком случае, именно в этом смысле он использован в тексте Ежегодника князя Ху «Цюй цюань: «Ты руководишь армией и организуешь все военные приготовления». Наряду с этим «у» могло означать присущую человеку силу, воинскую доблесть и искусство ведения боя. Так, в «Ши цзин» Чжэн Фэн дает следующую характеристику: «Это человек великой доблести и силы». Но постепенно у стало обозначать метод ведения боя или воинское искусство. Например, характеризуя достоинство воина или героя, в Китае часто говорят: «Он владеет высоким и мощным искусством боя». Часто также принято говорить о владении «18 видами оружия воинского искусства».

Идеалом использования воинской силы в Китае было не нападение, но защита и восстановление «великого спокойствия» ( тай пин ) на территории империи.

Согласно мнению К. Деспье, тема «великого спокойствия» была в китайской истории тем идеалом, который пытались осуществить самые различные коалиции, тайные общества и отдельные индивидуумы, объявлявшие себя защитниками справедливости. Вот почему, наряду с императорским войском, в Китае всегда существовали герои-одиночки, стремящиеся к претворению справедливости (шан и) и готовые принести себя в жертву, если она нарушалась императорской властью. Одна из народных поговорок описывает этих героев так: «Повстречавшись с несправедливостью, они выхватывали мечи, приходя на помощь (пострадавшим)».

Подобные рыцарские деяния вызывали восхищение и высоко оценивались в народной среде. Народная литература включает в себя множество историй о героях, которым многие старались подражать. В качестве примеров можно привести «Берега (большой) воды» (Шуйху цюань) и «Речные заводи» – знаменитый роман времен минской династии (1348—1644), описывающие подвиги восстанавливающих справедливость бродячих рыцарей и прекрасно передающие положение крестьянства того времени. Не менее известен роман «Троецарствие» (Саньго янь и), рассказывающий о подвигах Чжан Фея, Лю Бэя и Гуань Юя, ставшего позднее «покровителем деревень». Подобная литература «плаща и кинжала» (уся сяошо) получила особое развитие во времена циньской династии (1644—1912), причем выведенные там герои часто обладали прямо-таки сверхчеловеческими способностями. Позднее все эти героические истории послужили материалом для китайского театра.

Естественно, что эти отважные рыцари, не медлившие вступать в схватку с представителями правительственных войск, всегда вызывали у последнего известные опасения, поскольку частенько смена династий происходила не без их активного участия. Так, Сы-ма Цянь описывает в «Исторических записках» (Щи цзи) две серии биографий подобных героев: «Биографии разбойников» и «Биографии бродячих рыцарей». Причем второй из этих серий он предпосылает следующие слова Хань Фэй-цзы: «Конфуцианцы искажают своими писаниями идею закона, а бродячие рыцари используют свою силу для нарушения запретов; и те, и другие равно достойны порицания».

Будучи придворным историком, Сы-ма Цянь не имел, разумеется, возможности высказываться по этому вопросу откровенно, однако, судя по данному высказыванию, в глубине души он восхищался этими «преследуемыми официальными властями борцами за справедливость». В «Биографиях бродячих рыцарей» Сы-ма Цянь разделяет последних на три социальные группы: «рыцари-плебеи, рыцари-крестьяне и рыцари-горожане». Однако из источников того времени невозможно понять, представляли ли подобные бродячие рыцари какую-то обособленную социальную группу или нет (1). В самом деле, в соответствующем народном фольклоре довольно редко содержатся сведения как о социальном происхождении образующих подобные формирования людей, так и о том, кто обучал этих рыцарей воинскому искусству. Впрочем, можно говорить почти наверняка, что большая их часть вышла из наименее обеспеченных слоев народа.

Это положение мало изменилось и с обособлением в XIX в. тайцзи-цюань в качестве специфической дисциплины. Вот почему значительное число учителей не умели ни читать, ни писать.

Само название этой дисциплины происходит от слов «тайцзи», или «Великий Предел» (что символизирует союз двух взаимопорождающих и взаимоподцерживающих сил, или принципов, китайской космогонии), и «цзи», или «кулак». Таким образом, его можно перевести как «кулак, или бокс, тайцзи», что вполне оправдано существованием таких терминов, как «меч тайцзи» (тайцзи цзянъ) и «сабля тайцзи» (тайцзи дао). Вот почему мы сочли возможным иногда употреблять по ходу изложения такие понятия, как «бокс» и «учителя бокса», несмотря на то что в самом тай-цзи-цюань кулак используется достаточно редко и правильнее было бы говорить о соответствующей технике рукопашного боя. Кроме того, объем китайского слова «цюань» значительно превышает европейское понятие бокса. Вот почему мы предпочитали чаще всего использовать китайский термин «тайцзи-цюань».

В пользу подобной практики говорит и тот факт, что в настоящее время как на Западе, так и в Китае искусство тайцзи-цюань известно в нескольких разных ипостасях:

1) в качестве духовной психосоматической дисциплины,

2) в качестве метода боевого искусства и 3) в качестве оздоровительной дисциплины.

Авторы двух вышеупомянутых монографий опираются в своих исследованиях как на различные письменные источники, изданные в основном в Китае, так и на некоторые устные сообщения (весьма ценные для понимания некоторых технических терминов), полученные ими от различных учителей, хотя следует признать наличие острого недостатка письменных документов по этому вопросу. Проблема в том, что, несмотря на появление в последнее время множества руководств по этому вопросу, большая их часть представляет простые «перепевы» немногих текстов, ибо руководства, написанные подлинно великими учителями этого искусства, крайне редки и датируются исключительно прошлым столетием. Этот недостаток письменных источников скорее всего объясняется тем, что грамотные люди испытывали известное презрение к занятиям низших сословий народа, тогда как последние (чаще всего и занимавшиеся воинскими искусствами) часто просто не обладали достаточной грамотностью. Во всяком случае, известные нам первые попытки учителей тайцзицюань записать свои знания и опыт относятся лишь к концу XIX – началу XX в. Другой возможной причиной столь печального положения вещей является острое соперничество, развитое между представителями различных школ, ибо вышеупомянутое искусство передавалось обычно лишь от отца к сыну, или, в крайнем случае, в пределах весьма замкнутых сообществ. Причем, в целях сохранения тайны, сама передача учения, как правило, была устной. Пожалуй, единственным исключением из этого правила является Ян Лy-чан, учитель тайцзи-цюань, прислуживавший в семье Чэнь и овладевший искусством подглядывания за занятиями ее членов.

Что же касается вопроса об истоках искусства тайцзицюань, завоевавшего в последнее время широкую известность во всем мире, то здесь следует отметить, что он вызывает в обширной среде его почитателей множество споров. Как сказал в личной беседе с А. О. Милянюком ведущий историк в области ушу, директор главного архива Пекинской академии ушу профессор Кан Гэу, «...трудно сказать, чего больше, света или лишь путаницы внесли в этот вопрос такие популяризаторы ушу и тайцзи-цюань, как, например, Тан Хо (см. его книгу “Кулачное искусство Великого Предела”) и его сподвижники. Ибо, владея всего лишь минимальным количеством первоисточников и полагаясь часто исключительно на собственные догадки, они создали целый ряд весьма сомнительных схем развития различных направлений ушу, широко распространившихся, к сожалению, не только в самом Китае, но и за его пределами». По словам Кан Гэу, настало время более серьезного подхода к исследованию проблемы возникновения и развития ушу, с тщательным пересмотром всех сделанных ранее сомнительных заключений, включая сюда, разумеется, и проблему возникновения тайцзи-цюань.

Впрочем, как отмечает А. О. Милянюк, споры о происхождении тайцзи-цюань стали вестись сравнительно недавно, причем возникали они не столько между патриархами различных школ, сколько между их последователями, начавшими вести борьбу за сферы влияния в соответствующей области. В результате подобной борьбы сформировались два лагеря, один из которых был представлен поклонниками тайцзи-цюань стиля Чэнь, а другой – представителями всех остальных стилей, чаще всего связанных с уданской традицией. Мы попытаемся провести предварительный анализ имеющихся в нашем распоряжении фактов, предоставив читателям возможность самим оценить степень их убедительности.

Вначале мы ознакомимся с версией происхождения тайцзи-цюань, изложенной К. Деспье. Ее исследование начинается с традиционного разделения боевых методов на школы внешнего бокса (вайцзя цюань), наиболее известной из которых является шаолиньская, и школы внутреннего бокса (нэйцзя цюань), к одной из которых и относится тайцзи-цюань. Причем, учитывая места их зарождения, т. е. соответственно, гору У-дан (2) и храм Шао-линь (3), их иногда также подразделяют на уданское (У-дан пай) и шаолиньское (Шаолинь пай) течения бокса.

Отвечая на вопрос о происхождении тайцзи-цюань, многие учителя рассказывают историю о том, как некогда внимание сидевшего у окна своей хижины на горе У-дан знаменитого отшельника Чжан Сань-фэна (4) было привлечено криком сороки (5). Выглянув из окна, он стал свидетелем схватки, разгоревшейся между сорокой и змеей, в которой змея одержала в конечном счете победу благодаря мягким перемещениям по круговым траекториям, в то время как жесткие линейные движения сороки оказались неэффективными. И что якобы именно на примере этой схватки Чжан Сань-фэн осознал превосходство «мягкого и кругового» над «жестким и прямолинейным», важность постоянного чередования Инь и Ян и ряд других принципов, составляющих основу тайцзи-цюань. Благодаря всему этому он и сформировал, согласно существующей традиции, метод рукопашного боя, основанный на символе Тайцзи (6). Эта легенда удивительно напоминает историю изобретения «шага Юя», упоминаемую в целом ряде даосских текстов (7). В самом деле, вышеупомянутый демиург создал оригинальную манеру передвижения, понаблюдав за манерой передвижения птицы, охотившейся на змей между камней. Правда, суть этого сюжета прямо противоположна тому, с которым связана легенда о Чжан Сань-фэне.

По другой версии, основанной на одном письменном источнике, метод тайцзи-цюань был передан тому же Чжан Сань-фэну в результате откровения Чжэнь-У или Хэй-ди, т. е. божеством войны, связанным с северным направлением. «Сун-сы, будучи весьма искушен в искусстве рукопашного боя, всегда приходил на помощь людям. Учителем его был тринадцатый патриарх по имени Кан, обученный этому искусству (согласно его собственным словам) самим Чжан Сань-фэном во времена сунской династии... Последнему же его открыл во сне сам Черный Император (Чжэнь-У), благодаря чему, проснувшись на следующее утро, Чжан Сань-фэн смог уничтожить в одиночку более ста разбойников» (8).

Что же касается Чжэнь-У, то это божество являлось в свое время объектом знаменитого паломничества на гору У-дан, где, согласно легенде, жил и сам Чжан Сань-фэн. Причем со времен ханьской династии это божество ассоциировалось с созвездием Малой Медведицы и Полярной звездой, являющейся космографической локализацией Тайцзи (9).

Кем же был на самом деле Чжан Сань-фэн (10), почитавшийся в качестве основателя тайцзи-цюань? Согласно его биографии из «Официальной истории Мин» ( Мин-ши), он был знаменитым даосом, прожившим от времен южной династии Сун (1127—1279) до начала династии Мин (1368—1644). Судя по имеющимся там материалам, Чжан Сань-фэн был довольно необычной личностью, мог проходить за сутки огромные расстояния, не страшился холода и был полностью погружен в занятия внутренней алхимией ( нэй-дан ). Во всяком случае, ему приписывают несколько апокрифических сочинений по этому предмету (11). Правда, некоторые исследователи (как на Западе, так и в самом Китае) предположили существование двух Чжан Сань-фэнов, один из которых жил в сунскую, а другой – в минскую эпоху.

Впрочем, вполне возможно, что права Анна Зейдель, выдвинувшая в своей статье о Чжан Сань-фэне (12) версию о том, что как необычайно долгий срок жизни этой личности, так и выдвижение его кандидатуры в качестве основателя тайцзи-цюань объясняется чисто практическими соображениями. Во-первых, его имя неразрывно связано с горой У-дан, которая служила местом поклонения Чжэнь-У, олицетворявшему северное направление и тайцзи. Во-вторых, вполне вероятно, что этот святой даос был выбран националистически настроенными китайцами в качестве противовеса знаменитому буддийскому монаху Бодхидхарме (13), пришедшему в Китай из Индии и создавшему школу бокса при храме Шаолинь.