Читаем От Лекока до Люпена (Предисловие) онлайн бесплатно
В.Е.Балахонов (д.ф.н.)
От Лекока до Люпена
(Предисловие)
Полицейский роман... Кто хотя бы раз в жизни не обращался к этому жанру литературы, нередко вслух выражая к нему высокомерное пренебрежение, но втайне зачитываясь подчас невероятными или даже нелепыми приключениями его героев! Люди вполне самостоятельные и не склонные во всем соглашаться с мнением тонких ценителей изящной словесности открыто признавались в том, что вместе с Шерлоком Холмсом, комиссаром Мегрэ или мисс Марпл пытались найти разгадку таинственных и страшных преступлений, примеривали на себя роли борцов за попранную справедливость, бесстрашных защитников оскорбленной добродетели. Среди этих достойных людей можно было бы назвать и выдающихся государственных деятелей, решавших судьбы целых народов, и знаменитых мужей науки, художников, музыкантов, поэтов и тех, кого мы иногда склонны величать "простым народом". Люди серьезные и легкомысленные, прошедшие суровую школу жизни или только вступающие в нее, они видели в гонимой и презираемой одними, превозносимой и почитаемой другими детективной прозе то способ уйти от серой и унылой повседневности, то источник знаний о скрытых сторонах жизни той или иной эпохи, повествование о людских страстях, пороках и добродетелях.
Кто только не ломал голову над романами о преступниках и о тех, кто призван - часто рискуя здоровьем и самой жизнью - охранять общество от покушений на установленный в нем порядок: психологи и социологи, медики и историки литературы, юристы и просто историки; будем признательны им - мы теперь многое знаем об этой законной ветви художественной литературы, признали за ней право на существование, знаем о том, как и при каких условиях она зарождалась, о ее предшественниках, о ее корифеях и эпигонах.
Таинственные приключения, мрачные преступления и просто загадки природы вроде славного Бермудского треугольника или летающих тарелок, за которыми нередко хотелось видеть чью-то злонамеренную или, напротив, благодетельную руку, всегда привлекали внимание человечества. О них думали, говорили, писали с незапамятных времен, и это, надо признать, весьма затрудняло решение вопроса о том, когда же, собственно говоря, на нашей планете появился детективный роман.
Вообще здесь, как и во многих других случаях, определение того, о чем мы рассуждаем, оказывается не столь уж простым делом. Практически мы не делаем различия между двумя не вполне тождественными понятиями: роман детективный и роман полицейский. Действительно, произведения о преступлении (или даже проступке, нарушающем общепринятые нормы поведения) и о поисках виновного - злодея или просто человека, нарушившего установленный порядок, - можно найти в литературах и давно ушедших в прошлое эпох, когда самих полицейских еще не было в помине.
Лишь с некоторой натяжкой можно было бы отнести к предшественникам подлинно детективной литературы так называемый готический или черный роман, весьма распространенный в Англии XVIII - начала XIX в.: "Замок Отранто" (1764) Г.Уолпола, "Удольфские тайны" (1794) А.Радклиф, "Монах" (1808) М.Г.Льюиса и знаменитый "Мельмот-скиталец" (1820) Г.Метьюрена. Вот уж где было вдоволь тайн и преступлений, в том числе и таких, для разгадки которых нужны были не столько проницательный ум и наблюдательность Шерлока Холмса или Лекока, героя романов Э.Габорио, сколько бесстрашие перед лицом таинственных инфернальных сил и жестокостью коварных злодеев.
В названных выше романах нет того, что позволило бы нам отнести их к жанру собственно детективных произведений. Мы упоминаем их авторов лишь потому, что они передали последующему поколению писателей некоторые устойчивые компоненты литературы о приключениях, столкновении могучих страстей и преступлениях, о беспримерных злодействах и о возвышающей душу готовности к самопожертвованию ради справедливости или великой любви. Это и ряд сюжетных схем и ходов, и готовые описания мест, особенно благоприятствующих совершению преступлений (старых замков, крепостных развалин с потайными ходами и жуткими подземельями), своеобразная живописность в изображении пейзажей и характеров и даже неповторимый пафос, обращенный к чувствам и уму потрясенного и растроганного читателя.
Не забудем и того, что один лишь, например, "Мельмот-скиталец" оказал огромное воздействие на современную ему европейскую, в том числе и русскую, литературу*. Его переводили на другие языки, ему подражали, следы его влияния мы обнаружим даже в некоторых произведениях, созданных через столетие после его появления на свет**.
______________
* Подробно об этом любознательный читатель может узнать из превосходной статьи акад. М.П.Алексеева в книге: Г.Р.Метьюрен. Мельмот-скиталец. Л., 1976, с. 563-674.
** Один из главных мотивов романа Г.Леру "Привидение в Оперном театре", о котором несколько слов будет сказано позже, на наш взгляд, прямо заимствован из романа Метьюрена.
При всех несомненных достоинствах произведений Г.Уолпола или А.Радклиф в них, однако, не было той главной фигуры - полицейского или хотя бы сыщика-любителя, "из любви к искусству" более или менее систематически и не без успеха занимающегося сыскным делом (того же Шерлока Холмса или Ш.Дюпена из рассказов Э.По), - которая становится как бы организующим стержнем всего произведения. Не было ее по той простой причине, что фигура сыщика-профессионала в реальной жизни, в общественной иерархии XVIII в. еще не занимала сколько-нибудь заметного места.
Существенно и другое. Внимание авторов готических романов практически не привлекала социальная проблематика: время социального исследования действительности, подлинно исторического подхода к ней еще не наступило. Необходимо было появление "Человеческой комедии" Бальзака для того, чтобы в литературе сместились многие акценты, место необыкновенных романтических персонажей заняли реальные, живые люди, место таинственных, исполненных мистики приключений - реальные, подчас не менее страшные драмы, происходящие с этими людьми в реальной же, а не рожденной слишком пылкой фантазией жизни.
Конечно, Бальзак многое унаследовал от готического романа, внимательным читателем которого он был. Это заметно не только в его "Прощенном Мельмоте", но и в "Истории тринадцати", в таких романах, как "Блеск и нищета куртизанок". Для нас, однако, более существенно то, что в его произведениях борьба Добра со Злом утратила свойственную большинству произведений готической литературы некую отвлеченность. Бальзак сделал важный для современной ему литературы шаг, обратившись к реальным фактам повседневной жизни, используя подлинные документы эпохи, воспоминания и дневники реально существовавших людей. Говоря об этом, чаще всего ссылаются на "Мемуары" Видока, от которых Бальзак отталкивался, создавая зловещий образ "Наполеона каторги", одновременно сыщика и преступника Вотрена.
Все же главным обстоятельством, которое способствовало появлению детективного романа в полном смысле слова, явился совершавшийся в литературе поворот к современности. События в готических романах, в произведениях на исторические темы, например в романах Вальтера Скотта, происходили почти всегда в более или менее отдаленном прошлом. Успех детективному роману в конечном счете принесло обращение именно к современному материалу, непосредственно затрагивающему читателя: с ним, этим читателем, могло произойти то, что происходит с героями литературного произведения, и это, естественно, вызывало соответствующие эмоции, особые переживания, ощущение подлинности происходящего в романе.
Усилению интереса читающей публики к преступлениям, совершаемым где-то рядом, в самой обыкновенной обстановке, людьми, которые, может быть, ежедневно встречаются нам на улице, а не на страницах романа, способствовала и пресса. В частности, основанная в 1825 г. "Судебная газета" систематически публиковала свидетельства очевидцев и участников уголовных дел, став тем самым неисчерпаемым источником для многих литературных произведений.
Поворот к современности вызвал в значительной части литературы и существенную смену персонажей, мест, в которых развивается действие. Писатели обратились к таким темам, к таким событиям, которых они раньше почти никогда не касались. Это были темы, непосредственно затрагивающие широкий круг новых читателей, принадлежавших не к образованной и состоятельной верхушке общества, но к рабочему и ремесленному люду, мелким чиновникам, получившим доступ к литературе благодаря общественным читальням, дешевым абонементам, мелким передвижным библиотекам, постепенному вместе с совершенствованием типографского дела удешевлению книг. Многие газеты, которые можно было практически бесплатно читать в недорогих парижских кафе, публиковали на своих страницах из номера в номер так называемые романы-фельетоны, адресованные в первую очередь именно этим новым читателям, стремясь удовлетворить их интересы и потребности.
Широкое распространение получили романы, которые историки литературы относят к числу так называемых "народных" (romans populaires). Создавали их писатели весьма различные как по таланту, так и по масштабам их творчества. В огромной массе подобной литературы можно найти произведения и просто развлекательные, и познавательные, и "воспитательные"; существовал некоторое время даже жанр романа "слезливого", рассчитанного на самого чувствительного и жалостливого читателя. Большая часть этих романов вполне заслуженно канула в Лету, и вспоминают о ней лишь самые дотошные специалисты по литературной продукции. Не забудем, однако, и того, что у истоков "народного романа" стояли и такие писатели, как автор "Парижских тайн" Э.Сю, который привел читателя на самое дно современной парижской жизни с ее нищетой и пороками. Вслед за этими тайнами появилось немало и других - лондонских, марсельских и т.п. "Народный роман" не чуждался и тем исторических; работал в этом русле и А.Дюма, вплетая в подлинные исторические события невероятные приключения выдуманных им героев. Советский читатель хорошо знает его книги о бесстрашных мушкетерах, гораздо меньше известна тетралогия Дюма, построенная на материале истории Франции последней трети XVIII в. ("Жозеф Бальзамо", "Ожерелье королевы", "Анж Питу", "Графиня де Шарни"), в которой большое место занимает и "детективный" элемент. К "историческим" романам следует отнести и знаменитого "Горбуна" П.Феваля, одного из корифеев "народной" литературы, сыгравшего заметную роль в создании классического французского полицейского романа.
Впрочем, не будем углубляться в историю этой литературы, хотя она и заслуживает самого серьезного внимания. Отметим только, что на протяжении XIX в. она принимала различные обличья, знала взлеты и падения читательского интереса, но никогда не исчезала совсем. Одним из признаков ее живучести была способность к самопародии, которая в значительной мере как бы нейтрализовала действие пародий, принадлежащих перу ее противников.
За десятилетия своего существования (а она жива до сих пор) "народная" литература претерпела эволюцию, заметно сдвигаясь вправо, обнаруживая "охранительные", консервативные тенденции.
Все сказанное выше имеет для нас здесь смысл лишь постольку, поскольку именно на периферии "народной" литературы развивался и французский полицейский роман, унаследовав многие ее особенности. Это тот самый роман, произведения трех "классиков" которого, Э.Габорио, Г.Леру и М.Леблана, представлены в предлагаемой читателю книге.
Французский детектив питался не только отечественными источниками. Главное в собственно полицейском романе - утвердившийся в поздней литературе тип героя, расследующего преступление, который пришел в Европу в почти законченном виде с далекого Американского континента. В 1856 г. Шарль Бодлер перевел несколько новелл американца Э.По, в том числе и "Убийство на улице Морг". По иронии судьбы (точнее - по воле автора) человеком, давшим разгадку чудовищного преступления, над которой бились лучшие умы парижской полиции, здесь стал человек штатский, так сказать любитель, Ш.Дюпен.
По мнению исследователей, именно новеллы Э.По заложили основы существующей и поныне детективной литературы. Скорее всего, дело обстоит именно так при всем том, что ни дедуктивный (логический, как он его называл) метод Дюпена, которым впоследствии будут пользоваться сыщики "всех времен и народов", ни описанное в "Убийстве на улице Морг" преступление, совершенное в замкнутом пространстве комнаты (нечто подобное уже было в романе А.Радклиф), не являлись изобретением американского писателя. Он сделал другое: в сравнительно небольших, но необыкновенно емких новеллах По установил классическую структуру детективного произведения: основные сведения о преступлении, информирующие читателя, действия официальной полиции, которые обычно не приводят к нужным результатам, а иногда и просто еще больше запутывают дело, вмешательство главного героя (им может быть и полицейский и сыщик-любитель), его действия и размышления и, наконец, объяснение тайны, разгадка поставленной в начале произведения проблемы.
Новеллы По ввели в литературу тип рассказчика-комментатора происходящих событий (например, доктор Ватсон у Конан Дойла); таким повествователем-летописцем (у Габорио, Леру, Леблана, Агаты Кристи и других) обычно становится человек недалекий, присутствие которого лишь подчеркивает ум и проницательность главного героя.
Исследованию материальных примет, оставленных преступником следов, наблюдательности французские сыщики учились и у другого американского писателя, Фенимора Купера, с его Кожаным Чулком, отчасти у Майн Рида. Были у европейских детективов и другие учителя, но о них говорить мы уже не будем.
