Читаем Урарты или урартийцы – кто они? онлайн бесплатно
рецензент С. Т. Еремян, академик АН Арм ССР, лауреат Госпремии.
Издательство "Гителик" (Знание) Ереван, 1991 г.
Книга предоставлена проектом Xenophobia Prevention Initiative.
В последние десятилетия возник спор вокруг концепции государства Урарту. Для выяснения этого вопроса оставим в стороне все гипотезы, на основании которых написаны многочисленные книги и статьи на эту тему и выясним, какими фактами располагает сегодняшняя наука. Рассмотрим вначале возможности науки в расшифровке клинописных текстов. В книге «Урартские клинообразные надписи» (Москва, 1960 г., стр. 45) Г. А. Меликишвили пишет: «Нужно помнить, что урартские клинописные знаки транскрибируются соответственно тому значению, которое имели эти знаки в ассирийской клинописи. Вполне вероятно, что ассирийская система клинописи, использованная для передачи языка совсем другой, не семитической системы, не могла точно передать все звуки урартского языка, иногда клинообразный знак использовался для передачи тех звуков или звуковых комплексов, которых не было в ассирийском языке».
Итак, в самой основе мы имеем дело уже с условностью, читая клинописные надписи Ванской державы не на том языке, на котором они писались, а через ассирийский, а иногда не зная даже их звукового выражения в ассирийском, так как в ассирийском не было таких звуков или звуковых комплексов. Отсюда возникает вопрос, почему мы так доверяем себе и все прочитанное преподносим как фактический, истинный материал, а не как условный? Само собой возникает вопрос: действительно ли все слова, в том числе названия, имена и т. д. звучат именно так, как мы преподносим это в разных изданиях, а не иначе. Эта условность теряется от издания к изданию, а в ряде случаев не учитывается вообще, что создает у читающих впечатление: наука оперирует как фактическим материалом расшифрованными текстами Ванской клинописи, прочитанными на том языке, на котором они писались. На основе условного материала ведутся бесконечные фонетические изыскания, выдвигающие подчас взаимоисключающие точки зрения на проблему, в то время как сам факт условности прочтения данного текста или слова не констатируется.
И. М. Дьяконов в книге «Урартские письма и документы» (М. Л. 1963, стр. 20) пишет: «По мере находки новых надписей все более выяснялось, что урартской клинописи, точно также и ассирийской, свойственна полифоничность знаков... Предпочтение то тех, то иных звуковых чтений знаков или второстепенных орфографических особенностей – явление обычное в истории клинописи», т. е. мы имеем дело с языком, в котором один и тот же знак может иметь разное звуковое выражение. И здесь, не зная самого языка, мы вынуждены довольствоваться опять-таки условными категориями. Та же самая мысль выражена в уже упоминавшейся книге Г. А. Меликишвили: «Имеются случаи, когда клинообразный знак имеет несколько значений... Встречаются и обратные случаи, когда для обозначения одного и того же слога или гласного мы имеем разные знаки... Иногда знак, обозначающий гласный звук или слог, употребляется и как идеограмма... Если урартский язык действительно близко стоит к кавказской группе языков, то можно предположить, что в нем имелись разные чуждые для семитических языков аффрикаты, которыми так богаты кавказские языки. Но, к сожалению, пока что мы не в состоянии установить истинное произношение урартских знаков и вынуждены придавать им то же звуковое значение, которое они имели в ассирийском. Несомненно, в ряде случаев это наше произношение лишь приблизительно передает соответствующие урартские звуки, а иногда, возможно, существенно отличается от него... произношение звуков, как было уже указано выше, весьма условно» (стр. 44–46).
Итак, ученые-специалисты по Ванским клинописям предупреждают, что на данном этапе развития науки мы вынуждены оперировать лишь условным, а не фактическим материалом, «что мы не в состоянии установить истинное произношение урартских знаков» и что «произношение звуков... весьма условно».
На данном этапе науки мы можем лишь, в какой-то мере, понимать клинопись Ванской державы, но не читать ее, т. е. мы не знаем звукового выражения клинописных знаков. Звучание всех слов условно и может не отражать звучание того языка, на котором писалось. Кроме того, как пишет Г. А. Меликишвили в книге «Наири–Урарту» (Тбилиси, 1954 г.), «язык этих памятников все еще недостаточно изучен» (стр. 9).
Проанализируем содержание таких слов, как Наири, Урарту, Биайна.
В надписи ассирийского царя Тукульти-Нинурты I (конец XIII в. до н. э.) написано: «...B битве я сразился с 43 царями стран Наири» (И. М. Дьяконов, АВИИУ, стр. 269). «Здесь мы имеем упоминание коалиции 43 царей из стран, расположенных на территории, именуемой «Наири» как общее название Армянского нагорья в ассирийских текстах». (И. М. Дьяконов «Предыстория армянского народа», Ереван, 1968, стр. 99). В течение полтысячелетия территория, расположенная севернее Ассирии, обозначалась термином «Наири» вплоть до царствования ассирийского царя Саргона I (722–705 гг. до н. э.). В реляции к богу Ашшуру с описанием знаменитого восьмого похода против Ванской державы Саргон II пишет: «во всем Урарту до пределов его я распространил рыдания, плач на вечные времена я устроил в Наири» (И. М. Дьяконов, АВИИУ, стр. 333). В определенное время под термином «Наири» подразумевали и ограниченную территорию, территорию страны Хубушкиа, расположенную так же в этом обширном районе севернее Ассирии, «Хубушкиа» был столицей этого царства, по названию города и саму страну стали называть «Хубушкиа».
В надписи Салманасара I (XIII в. до н.э.) под термином «Уруатри» также подразумевалась вся обширная территория, расположенная севернее Ассирии, «...в то время, в начале моего первосвященства возмутились против меня Уруатри», (там же, стр. 266), несмотря на то, что перед словом «Уруатри» стоит детерминитив «страны», Г. А. Меликишвили предупреждает, что здесь термин «Уруатри» не подразумевает единую страну, так как «Уруатри не являлось каким-нибудь единым политическим образованием – Салманасар называет 8 разных стран Уруатри, у него ничего не сказано о «царе Уруатри»... (Г. А. Меликишвили, «Наири–Урарту», Тбилиси, 1954 г., стр. 154). «Если у Салманасара I страны Химме и Луха упоминаются в составе Уруатри, то у Тиглатполасара I эти же страны входят в состав страны Суги, а Суги в страну Хабхи. Страна «Салуа» у Салманасара I является частью Уруатри в то время как у Ададнирари II (911–890 гг. до н. э.) Салуа и Уруатри фигурируют как разные страны... На довольно неопределенный характер названия «Уруатри» указывает и то обстоятельство, что некоторые «страны» названы одном случае в качестве составных частей Уруатри, в других случаях могли фигурировать рядом с Уруатри как отличные от Уруатри, не имеющие ничего общего с ним страны» (там же, стр. 154). Что легло в основу термина «Уруатри», пока неизвестно науке. Но этим термином Уруатри и Урарту в разные эпохи обозначались не одни и те же, а разные территории, расположенные на севере Ассирии. Скорее всего это термины, обозначающие север или северные территории, где бы они ни были на севере Ассирии. У Салманасара I (XIII в. до н. э.), Тукульти-Нинурты I (конец XIII в. до н. э.), Ашшурбелкалы (1076–1059 гг. до н. э.) термин встречается в виде «Уруатри», у Ададнирари II (911–890 гг. до н. э.) в виде «Уратри», но «во всех названных случаях подразумевается одна и та же, довольно ограниченная, территория – район, лежащий юго-восточнее Ванского озера, на среднем (а также верхнем?) течении р. Верхний Заб. Но в царствование уже Ашшурнасирпала II (884–859 гг. до н. э.) «Страна Урарту» выступает, по всей вероятности, уже обозначением совсем другого... ассирийцы в царствовании Ашшурнасирпала II, говоря об «Урарту», представляли ее лежащей где-то около Шуприи... ясно, что это уже вовсе не знакомое нам из надписей Салманасара I, Ашшурбелкалы и Ададнирари II «Уруатри», находящееся совсем в другом месте, юго-восточнее Ванского озера, а что-то другое... раньше в отношении «Уруатри» никогда в надписях не фигурировал царь этой страны – «царь страны Урарту», теперь, уже в начале своего царствования, Салманасар III упоминает «Араме урартского», т. е. Араме – «царя страны Урарту» (Г. А. Меликишвили, «Наири– Урарту», Тбилиси, 1954 г., стр. 188–190).
Как видим, термин Уруатри-Урарту не совсем ясен. Что он означает? Если определяет какую-то территорию, то неизвестно в каких границах, можно лишь сказать, что это общее название территории, лежащей севернее Ассирии.
Из источников Ванской державы термин «Наири» встречается в надписях Сардури I и Ишпуини, составленных на ассирийском языке (IX в. до н. э.). «Надпись Сардури, сын Лутипри, царя великого, царя могущественного, царя вселенной, царя страны Наири... Так говорит Сардури...» (Г. А. Меликишвили, УКН, 1, стр. 117). Двуязычная надпись Ишпуини высечена на так называемой келяшинской стелле: «Когда перед богом (Х)алди в город Ардини явились Ишпуини, сын Сардури, царь великий, царь могущественный, царь вселенной, царь страны Наири...» (там же, 19, стр. 127).
В варианте языка Ванских надписей вместо «царь страны Наири» написано: «царь страны Биайна».
Мы будем употреблять выражение «язык ванских надписей», который до последнего времени правомерно использовался в науке, а не «урартский язык», так как «Урарту» является географическим термином и определяет в основном территорию, расположенную севернее Ассирии, на которой появлялись в определенные эпохи, а затем исчезали те или иные политические образования, но мы имеем дело с клинописными текстами определенного политического образования – Ванской державы, а не Хубушкии, Гильзана и т. д. Территория не может создать язык, язык может создать лишь определенная общность людей, в данном случае этот язык выразился через общество Ванской державы. Когда возник этот язык и что он собой представлял? Наука пока не может ответить на этот вопрос.
В келяшинской билингве ассирийскому «Наири» равнозначна ванская «Биайна». Эти термины в основном определяли одну и ту же обширную территорию, расположенную севернее Ассирии. Итак, с XIII в. до н. э. появляются термины Наири, Уруатри, затем Уратри, Урарту, Урашту, которые использовались как географические обозначения территории, расположенной севернее Ассирии, а также Урарат и Арарат – версия из пещер пустыни Мертвого моря (кн. Иеремии 51, 27 594/3 г. до н. э.). «Постепенно термин «Урарту» начинает заменять «Наири» в его широком значении (Г. А. Меликишвили. «Наири-Урарту», Тбилиси, 1954 г., стр. 17), т. е. термином «Урарту», так же как и «Наири», ассирийцы определяли «север», северные территории, а не этнический состав населения государства Урарту.
Такого же мнения и видные специалисты по истории Ванской державы.
«В ассирийских источниках второй половины II тысячелетия до н. э. мы находим... термин «Наири», являющийся в основном общим, неопределенным названием обширной территории, лежащей к северу от Ассирии вокруг Ванского и Урми кого озер. Позднее, в IX в. до н. э., термин «Наири» постепенно отходит на задний план и его с таким же общим значением начинает заменять «Урарту». В силу этого, в качестве названия интересующей нас территории мы можем пользоваться термином «Наири–Урарту». (Г. А. Меликишвили, «Урартские клинообразные надписи», Москва, 1960 г., стр. 7).
Значит, термины Наири и Урарту не являются этническими обозначениями, а являются территориальным названием, названием земель, лежащих к северу от Ассирии.
Там же на странице 436 Г. А. Меликишвили подчеркивает, что «Наири» – у ассирийцев... общее неопределенное название земель, лежащих севернее Ассирии», а на 8 странице пишет, что «в ассирийскую эпоху намечается тенденция превращения «Урарту» в географическое обозначение территории, лежащей к северу от Ассирии». Это географическое название просуществовало до конца VII в. до н. э. Из вавилонской хроники известно, что в 608 г. до н. э. был предпринят поход на страну династии Хануния – «область Урарту».
Итак, по Г. А. Меликишвили, что также общепринято в науке, Урарту – термин географический, а не этнический. Несмотря на это, как его книги, так и книги многих других ученых, изобилуют словами урарты или урартийцы, т. е. создается впечатление, что мы имеем дело с определенной этнической общностью, а не с жителями территории, именуемой у ассирийцев Урарту. Например: «Этот процесс (разложение первобытнообщинного строя. – В. X.) завершился в IX в. до н. э., когда возникло государство урартийцев – Урартское царство» (Г. А. Меликишвили «Урартский язык, Москва, 1964 г., стр. 8) или далее на той же странице: «Конец IX в. и первая половина VIII в. являются эпохой могущества царства Урарту, которое сами урартийцы называли «страной Биайнили».
Географическим и территориальным названием ассирийцы именовали и государство, появившееся на этой территории. Ассирийцы называли своего северного соседа именем Урарту не потому, что там жили урартийцы или урарты, т. е. определенная этническая общность, создавшая это государство, а государство определяли по названию территории, невзирая на то, какие этнические группы там проживали. Также в древней Вавилонии север обозначался географическим термином Субарту. «Субарту в древней Вавилонии было обозначением территории, лежащей к северу от Вавилонии, оно часто выступает общим обозначением вообще севера... в III тысячелетии это скорее всего географическое название, обозначающее «север». (Г. А. Меликишвили, «Наири–Урарту», Тбилиси, 1954, стр. 100).
Для ассирийцев урарт – это не национальная принадлежность, а житель территории государства Урарту, расположенного севернее Ассирии. На ошибочное понимание таких текстов обращает внимание и И. М. Дьяконов: «Ассирийское tabalaja (табалая – В. X.) – не название племени, а означает «жителя области Табал», ср. sidunaja (сидуная – В. X.) «житель Сидона», babilaja. (бабилая – В. X.) «житель Вавилона». («Предыстория армянского народа», Ереван, 1968, стр. 220, примеч.).
