<p>Весь свет 1981</p>![]()
![]()
<p><strong>История, распахнутая навсегда</strong></p>Читатель! Перед тобою очередной выпуск сборника «Весь свет». Прежде чем начнешь знакомство с его авторами, мысленно представь себе карту современного мира. Если пометить на ней цветными флажками те страны, где трудящиеся ведут классовые бои с капиталистами, флажки запестрят буквально на всех континентах. Эта борьба многообразна: от демонстраций и забастовок до отстаивания своих идеалов с оружием в руках. Да, ежедневно, ежеминутно льется на Земле кровь — на Ближнем Востоке, в Сальвадоре, на юге Африки, на улицах Ольстера… Кровь давно бы уже не лилась, если бы заправилы Соединенных Штатов Америки не поддерживали оружием обветшалые, прогнившие, антинародные режимы. Каким цинизмом нужно обладать, чтобы официально объявить «террористическими» и Организацию освобождения Палестины, и Фронт Фарабундо Марти, и отряды АНК (ЮАР), и бойцов СВАПО (Намибия)! Каким цинизмом нужно обладать, чтобы выступать в поддержку антиправительственных (и в полном смысле террористических) организаций, пытающихся свергнуть народную власть в Афганистане и Анголе, Кампучии и Никарагуа! А поддержка эта не только моральная: за ней стоят пулеметы и бомбы Центрального разведывательного управления США.
Одну из сторон «многогранной» деятельности всемогущего ЦРУ — давно отлаженную торговлю наркотиками в Бирме и Таиланде — развенчивает писатель из ГДР Гарри Тюрк в романе «Серое дыхание дракона». Прочтя отрывок из него, ты, в частности, узнаешь, что ежегодно не менее 50 миллионов долларов получает ЦРУ от контрабанды опиумом. Куда же идут эти немалые денежки? Оказывается, на стратегическую подрывную деятельность опять же в Таиланде и Бирме.
Есть и еще одна форма терроризма, в которой прямо повинен западный мир, — терроризм духовный. Иначе и не назовешь мутную волну порнографии, насилия, жестокости, буквально захлестнувшую западную литературу. Но и оттуда пробиваются чистые, честные голоса. В нашем сборнике это голоса индейцев Америки, пытающихся прорвать барьер культурной изоляции, воздвигнутый теми, кто согнал их с родной земли. Голоса англо-уэльских поэтов, протестующих против попыток сделать их родину духовной окраиной Великобритании. Голос писателя Эдварда Брейтуэйта, посетившего ЮАР и своими глазами убедившегося в бесчеловечности тамошнего режима.
Светлый, мажорный отголосок найдут, читатель, в твоей душе произведения писателей стран социалистического содружества — чеха Яна Костргуна, румына Николае Лукэ, поляка Тадеуша Шливяка — представителей народов, свободно, вдохновенно созидающих величественные своды Настоящего, уверенно обращающих свой взор в Грядущее. Эту уверенность в завтрашнем дне образно выразил Вацлав Гонс в заключительных строках поэмы о Ленине, распахнувшем двери истории нового мира:
Любимая, уже щебечут птицы.Дрожат зарницы, как твои ресницы.На склоне дня и в утреннем свеченьеМы знаем о своем предназначенье.Как знает о своем предназначеньеКрестьянин над весенней бороздой,Как знает о своем предназначенье,На пламень домны глядя, горновойИ с кроткою улыбкой кружевница,Когда над снежным кружевом склонится…ДА, ДА, ДА!РАСПАХНУТА ИСТОРИЯ —НАВЕЧНО, НАВСЕГДА!Навечно распахнуты двери истории нового мира, навсегда. И захлопнуть их не удастся никому.
Что ж, читатель, в путь! В добрый путь по страницам «Всего света».
АНАТОЛИЙ СОФРОНОВ,
Герой Социалистического Труда, заместитель главного редактора журнала «Лотос» (орган Ассоциации писателей стран Азии и Африки)
<p><strong>ЛЕНИН</strong></p>![]()
<p>Вацлав Гонс</p><p><strong>Вся земля как на ладони</strong></p><p>(Из поэмы о вожде)</p>Авторизованный перевод с чешского Ю. Медведева
© Václav Hons. Lenin.
Václav Hons, 1977.
ЛЕНИНВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ ВРОВЕНЬ,ПРОСТ КАК НЕБО И ЗЕМЛЯ,ПУСТЬ НАВЕЧНО В НАШЕЙ КРОВИКРОВЬ ЕГО ТЕЧЕТ, ЗВЕНЯ!В час, когда уснет природа,Птица, зверь и человек,Стих мой грубый, как колода,Не подымет тяжких век.Иглы трав буравят землю.В небе — мутный лунный зрак.Тьма и мрак весь мир объемлют,Мир объемлет тьму и мрак.В час, когда слепые тениПляшут в ветровой гульбе,Как сквозь хаоса сплетенье,Продираюсь я к тебе.…Потускневшие портреты.Тыщи лиц, имен, людей.Как сыскать теперь приметыТех простых великих дней?Где ты, клена лист зеленый,Что глядел в симбирский дом,Где, над книгами склоненный,Гений занят был трудом?Где ты, лампа в тихом доме,Где была ему виднаВся земля как на ладониИз полночного окна?…На незримом небосклоне —Вдох родившегося дня…Пусть навечно в нашей кровиКровь твоя течет, звеня!Знай же: не во имя культа —Ради будущих временВысекает лик твой скульптор,Чей резец уж раскален.ПОЭМА, ПОЛНЫЙ ВПЕРЕД, —НАПЕВ — КАК МОЛНИЯ БЬЕТ!О ВЕЧНОМ ПОЮ ЧЕЛОВЕКЕ —НЫНЕ, ПРИСНО, ВОВЕКИ.РАССИЯЛАСЬ НАД ПЛАНЕТОЙСИНЬ, СИНЬ, СИНЬ.СТАРЫЙ МИР,ВО ИМЯ СВЕТА —СГИНЬ,СГИНЬ,СГИНЬ!* * *ИСТОРИЯ РАСПАХНУТА —Да, да, да, —«Аврорушкой», «Авророю»Навечно, навсегда!Мир продажный, мир торгаший,Потолкуем мы с тобой:Все на битву с силой вражьей!Кровососам — смертный бой!Чтобы твой барыш растленный,Пустомельство, мишураСотряслись по всей вселеннойНашим дерзостным «Ура!»,Ты мелодьей соловьинойОхмуряешь простачков,Но сочится яд змеиныйИз твоих пустых зрачков.Товарищ, ты вон тех еще покличь —Ведь скоро будет выступатьИльич!«От голодных и холодных,Тех, кто вечно угнетен,Мы орем мильоном глотокИзо всех глубин временВсем — распутинскому сброду,Своре шлюх, тузов, господ:«Расступись! Даешь свободу!Спину гнуть устал народ!»Мы грядем лавиной грозной,Путь тернист и каменист, —Но взойдет рубинозвездный,Засверкает коммунизм!»* * *Смеркалось. Лампа на крылечке светит.Трепещет в мед упавший мотылек.Хлеб, масло в круге золотистом.Вечер венчают ваши песни.Сколько летМинуло с той поры невозвратимой…О, как вы были молоды тогда!НАС ВЕНЧАЛИ НЕ В ЦЕРКВИ,НЕ В ВЕНЦАХ, НЕ С СВЕЧАМИ;НАМ НЕ ПЕЛИ НИ ГИМНОВ,НИ ОБРЯДОВ ВЕНЧАЛЬНЫХ.ВЕНЧАЛА НАС ПОЛНОЧЬ СРЕДЬ МРАЧНОГО БОРА!..Ты начинал неторопливо: «БОГВСЕСИЛЬНЫЙ, БОГ ЛЮБВИ».Как вдохновенноЗвучала ария,И ночь к ней припадалаЦветов нектаром, запахами трав.Затем вы с Олей принимались петьДуэтом: «НЕЛЮДИМО НАШЕ МОРЕ».Все выше брали, выше…Благодать!И чудилось,Что песня Русь подъемлетК счастливым и печальным берегамГрядущей жизни…НО ТУДА ВЫНОСЯТ ВОЛНЫТОЛЬКО СИЛЬНОГО ДУШОЙ!..СМЕЛО, БРАТЬЯ!БУРЕЙ ПОЛНЫЙ,ПРЯМ И КРЕПОК ПАРУС МОЙ!Прохлада. На крылечке лампа светит.Трепещет мотылек, упавший в мед.И смутно звезды на клавиатуреМерцают…Мама, мама, не грусти.Сыграй мне наше русское, родное,Давай припомним «Степь да степь кругом…»О ямщике, в степи глухой замерзшем…Жаль, Оленька уж больше не споет.Так рано, господи, ушла, так рано…Навеки…Мама, милая, не плачь.* * *Той осенью дороги всей планеты,Утопшие в пыли тысячелетий,Подрагивали, как листы осин.Земля качалась на весах Фемиды.Все былоКак до сотворенья мира.До нас.До не родившихся на свет.Еще окрест дымилась и алелаКровавая чреда ужасных битв.О, десять миллионов убиенных!Десятикратно десять миллионовСтрадающих!..Но молоху войныВсе было голодно, —И тут на сценуИсторииНежданно вышелОн.В ту осень,В середине октября,Он появился тайно в Петрограде.На кепке — иглы хвои:ПробиралсяСквозь сумрачные финские леса.Мир тихо утопалВ болоте мертвомОкопов.Мир устал от ожиданья,Но вдруг взревело:«Братья! Зимний взят!»Догорели язычкиСвечечек за генералов,Досветили огонькиЗа плешивых чинодралов.До небес — возмездья рокот.Толстосумы не спасутНи кадетских лжепророков,Ни эсеровских иуд!Не укроет заграницаГадов, пивших нашу кровь!Вокруг Дворцовой площади кружитсяНадежда наша, Вера и Любовь.* * *ПОСЛЕДНИЙ ОБЛИК ТВОЙ ЗАПЕЧАТЛЕЛХОЛОДНЫЙ МРАМОР.Я СМОТРЮ, БЛЕДНЕЯ,НА ОЧЕРТАНЬЯ ГУБ ТВОИХ.СЛОВАДАВНО УЖЕ ВСЕ СКАЗАНЫ.ОДНАКОЯ ПОВТОРЮ:ЗНАЙ, ЭТО ТЫ, БЕССМЕРТНЫЙ,В НАС ЭРУ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ ОТКРЫЛ.* * *По Петербургу — грязные следыОсенней тьмы, размытой полнолуньем,Размолотой, как в мельнице.За Охтой —Поют, печалясь, о судьбе девичьей.Грохочет конка.Как слепая птица,Дождь мечется меж черных крон дерев.Под фонарями проплывают шубкиВоздушных барышень.Серебряная сабляЧесть отдает нижайше.ТуалетыПрекрасных дам в покоях изумрудныхДомов игорных — точно шлейфы фей.Сверкание призваний и признаний.Осколки судеб. Выкрики. Игра.И шепот надо всеми сатанинский:«Сумей и ты в историю вползти».По Петербургу — осень с зябким птичьимДождем. Нева сверкает, отражаяЦилиндр и чье-то бледное лицо.Как баржу на буксире,За собоюМы тащим груз судьбы…Свалилась крысаС причала. Вдруг откуда-то приползПрогнивший запах апельсинов.В полночьВсе улицы уже полным-полныТелами падших ангелов. ТрепещутЕще крыла, еще душонка бродитВ саду Эдемском.— Ангелочек!— Ой! —Отчаянье в трактирах хлещет водку.Спасенье щиплет траву в небесахИ пьет нектар бессмертья,ЗабываяЮдоль скорбей, земной горчащий прах…Осенний Питер. Близится конецСтолетья. Именитые персоныПолны решимости объять все благаЗемли и неба. Эти господаСожрут и совесть, и жестокий призракРаскаянья.Восстань же против злаС народной ратью…Там, за Волгой, жизнь —Как ржанье скакунов огненногривых,Оседланных луною.Лишь однаждыДано тебе прозреть, но — навсегда.Проснулся мокрый колокол.МарксистУльянов ест блины, светло смеется.Чай золотится. Мельница временДомалывает век.А грузный Питер,Как якорь, тускло светит на бортуДержавного дредноута — России.Прогнивший мир,Пробил твой смертный час!* * *Сначала вдоль Невы, а возле Охты —Свернуть домой. А Надя так близкаИ так нежна. Ей чудится во мракеЗловещий шепот.Брат казнен. Над братомТрава растет.Остался микроскоп.И порванная нить судьбы. Запомни:Отныне мы пойдем другим путем.Другой стезей. Вот только маму жалко:Ее еще такое в жизни ждет.Мы знаем их, крикливых либералов.Скулящих трусов, воющих воследНемногим смельчакам.Мы знаем мямлей,Страшащихся навлечь сановный гнев.И старенький учитель не заходитСразиться в шахматы. Его понять легко.Боится пересудов… Вы, Надежда,Не можете представить,КаковоТогда нам было с мамой. Кто захочетС семейкой арестанта чаевать?Вот и сидим одни у самовара.Бесцельность слов. Пустыня. Пустота.Нельзя впадать в унынье.Свищет плетьНад нашею судьбой, как будто свищетЮродивый.На всех устах — печать.Лишь блеянье баранье либералов.Когда ж мы поумнеем, черт возьми!— Да, кстати, вам не холодно, Надежда?— Нет, вроде ничего…Над ПетербургомВо всей красе луна. Помедли, время!От нежности кружится голова.И все короче шаг. Молчанье. Ветер.Тебе немногим больше двадцати.И в жилах — гул непрожитых столетий…Ночь. Подгулявший жалостно поет.Ах, Русь моя… Я от отца узналЕе историю…Вы слышите, какоеУ Стеньки Разина отходчивое сердце…* * *НАДХРИПЕНЬЕМ ВЗБЕСИВШИХСЯ ЗВЕЗДНЫХ ДРАКОНОВ,НАДЯЗЫЧЕСКОЙ КРОВЬЮ ЗАБЫТЫХ БОГОВ,НАДВЕКАМИ ПРОКЛЯТИЙ, СТРАДАНИЙ И СТОНОВ —ТЫ —ЦВЕТУЩЕЕ ДРЕВО ГРЯДУЩИХ ВЕКОВ.ГДЕЖЕСТОКО РАЗБИТЫХ МЕЧТАНИЙ КАМЕНЬЯ,ГДЕЗВЕРЕЕТ БЕЗВЕРЬЕ, ГДЕ ВЫХОДА НЕТ,ГДЕОТРАВА СОМНЕНЬЯ, ГДЕ УЖАС ЗАБВЕНЬЯ, —ТЫ —НА ТЬМУ ОБРЕЧЕННЫМ ЖИВИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ.Тюремный мрак… Ты получаешь книгиИ письма, писанные молоком:Разрезав на полоски, окунаешьВ горячий чай — и словно из темницыЯвляются на свет слова друзей.Слова друзей… Они, как куполаВасилия Блаженного, навекиВрастают в сердце арестанта.Эх,Дубинушка…* * *Глазок в дверях — бессонный страж порядка.В тебя впились тюремные глазки.Чуть зазевался — и изволь откушатьЧернильницу из хлеба с молоком.Ну что ж. Обычный ужин деревенский.Невинная игра. А за стенойИстория уже загромыхала.Она, Ильич, тебя на воле ждет.Сегодня ты отведал шесть чернильниц —Не спят, не спят тюремные глазки.Но час пробьет — и ты рванешься смелоСлова преображать в святое дело…ЧЕЛОВЕК РАЗГИБАЕТСЯ В ВЕЧНОСТЬ —ПРОСЫПАЕТСЯ В НЕМ ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ.Сквозь частокол красивых пустопорожних фраз, —Вперед, сыны России, грядет желанный час!Из грязи и колдобин мы к самым облакамГрядущего возводим народный светлый храм.Пусть клевета и злоба вонзают в нас клыки,Пусть торгаши и снобы жрут лучшие куски.Пусть заклинают: веруй серединке золотойИ взыщешь полной мерой довольство и покой.Не суйся, где не надо, корпи себе как крот —И профиль твой усатый в историю войдет.О сытый жрец покоя, ты славно заживешь,Из года в год долдоня везде одно и то ж,В крамоле упрекая сокровников своих,Как только неблагая мысль выпорхнет из них.Но ключ студеный в чаще, но хлеба каравайСынам России слаще, чем ваш сусальный рай.Рассвет в Разливе. Кринка парного молока.В цветущей ржи тропинка. Озера. Облака.Сквозь частокол красивых пустопорожних фраз, —ВПЕРЕД, СЫНЫ РОССИИ, ГРЯДЕТ ЖЕЛАННЫЙ ЧАС!* * *Нетерпеливо ноздри раздувая,Жандарм рычит:«Мы ухватили следОпасного бунтовщика. УльяновК нам припорхнул из-за кордона.БратецЕго повешен. А теперча этотУ нас в когтях. Недолго пташке петь!»Ты снова дал промашку, сыч жандармский,Растаяли, уплыли все следы.Без виселиц пока, без одиночекТомись,Ведь чемоданчик с дном двойнымУже в надежном месте…ОчумелоИщейки скачут за тобой. А тыСпасаешься дворами проходными.Вот и конец столетья подоспел.Необходимо действовать.ЭпохаДля каждого, кто бьется с темной своройРвачей, отыщет ношу по плечу.Дымятся «Торнтон», «Максвелл» и громадаСемянниковых небосвод коптит.Там бьется за копейку пролетарийИ после смены отупляет водкойМозги.И ты читаешь манифестС солдатиком безногим, и с рабочим,Съедаемым чахоткой, и с бродягойСкукожившимся, —Подкатило времяГлаза в глаза взглянуть в лицо судьбе.И все ты помнишь, и во все вникаешь,Поскольку нет на свете мелочей.Сидишь всю ночь, чернилами выводишьНевидимымиЗримые слова,Меж тем как прямо к горлу подступаетКонец столетья.И нетерпеливоРычит жандарм: «Мы ухватили след…»* * *Низкий мой поклон ветрамНад дорогами планеты,Где, как радуга, воздетыНаши грезы к облакам.Звезд приветствую поток,Их влекущее сиянье,Их предвечное молчанье —Как воды живой глоток.Созерцать бы ввек с тобойЭту бездну без предела,Но труба поход запела —Принимаем трудный бой.В жерновах смерчей и грозНе смололи наши души,Позади — равнины стужи,Реки высохшие слез.До конца испить с тобойВсе страдания и беды.Впереди — лучи победыВ битве с темною ордой!* * *ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!Тяжелые вагоны сновиденийКочуют из одной страны в другую.Ты зажил жизнью сборов второпях,Дорожных приключений поневолеПо всей Европе.«Я так мало знаюРоссию», — говоришь, вздыхая, ты.Но удаленность от родных погостовВселяет в душу скорбную скитальцаПознанье и любовь.…Я все смотрюНа камеру твою конца столетьяПод номером 193.Я поражаюсь твоему уменьюГлаза в глаза глядеть в лицо судьбе.Учиться благородству, проникаяВ глубины всех явлений.ПоражаюсьТой ноше, что взвалил ты на себя.Как можешь ты в скорбях неисчислимых,Средь призраков и монстровСтоль ценитьСмешное,Наслаждаться каждой шуткой,Всем телом, да, всем телом хохоча.Ты знаешь: мир стремится приспособить,Принизить выдающихся людейДо средней мерки.Может, потомуВ характере твоем такая страстность,Такой переизбыток вольных сил.Ты слышишь глас истории,Провидишь,Как в муках воплотится новый мир.Но ведомо тебе и то, как мертвыйКаток репрессий старого режимаСминает слабонервных бунтарей,Расплющивает их.Ты обращаешьВнимание на мелочи: ты знаешь,Что именно они «решают все».Без мелочей — а в этом ты уверен —Не может быть великого вождя.Я вглядываюсь в блики золотыеМедали за гимназию, что отдалТы в помощь голодающим Поволжья,И на твое лицо опять смотрю.Ты весь — залог преображенья мира,Заваленный работой незаметной,Работой, что приоткрывает обликТворца, вождя грядущим временам.* * *Второй съезд РСДРП.Брюссель.Гостиница с названьем голосистым«У золотого петуха». СъезжалисьДовольно шумно делегаты. ГусевДо поздней ночи распевает песниИ оперные арии, покаПод окнами не соберется кучаЗевак.Ты был не прочь его послушать,Особенно вот эту: «Нас венчалиНе в церкви…»Заседанья началисьВ мучном огромном складе.Те, кто думалО конспирации,На этот разПерестаралисьИ своим вторженьемНе только распугали всех мышей —Но дали повод крысам полицейскимВынюхивать крамолу. ЗашепталисьО русских бунтарях.Пришлось всем съездомПереплывать в туманный Альбион.* * *Апрельский Лондон. Шум и гам столицыВ тумане, продырявленном дождем.Ты любишь забираться высокоНа крышу омнибуса, всю столицуУспел исколесить.На ПиккадиллиИ Уайтчеппель — роскошнейшие виллыС зеркальными окошкамиУтоплиВ озерах зелени. А мимо проплываютСверкающих фиакров купола.Бриллианты. Бешеные туалеты.Духи.А рядом улочки, где грязь.С развешанным под окнами бельишком,С голодными прозрачными детьми.«Two nations»[1] — ты хмуришься.Как всюду,Где властвует разнузданно барыш.В пивных легко насытиться мечтою.Чадящие лучины освещаютИ лица продавцов, и люд галдящий, —Пей, пролетарий, и возвеселись…Но в следующую уличную сценуВгрызается грохочущий автобус.О чем ты призадумался, Ильич?ИСТОРИЧЕСКИЕ ВЫКЛАДКИТАКОЙ ДАЮТ ОТВЕТ:ИСТЕРИЧЕСКИЕ ВЫХОДКИПРИНОСЯТ ТОЛЬКО ВРЕД.МЫ НАЗЛО ВРАГАМ ПОСТРОИМНОВЫЙ МИР ЗА ГОДОМ ГОД.ПО ЗЕМЛЕ ЖЕЛЕЗНЫМ СТРОЕМРАТЬ НАРОДНАЯ ПРОЙДЕТ!* * *Ты навсегда запомнишь воскресеньеКровавое.Покойное течениеНарода к Зимнему дворцу. Иконы.Царя портреты. Залпы из винтовок,И горы трупов. Всюду льется кровь.В столовке эмигрантов ЛепешинскихПоют о павших жертвою в борьбе.Волнения. Переживанья. РечиО Первой революции…Чиновник«Société de Lecture»[2] — свидетельТого, как ежедневно утром раноПриходит русский революционерВ дешевых брюках, на манер швейцарцевПодвернутых, чтоб грязью не заляпать(Ты вечно забывал их отвернуть),И, в руки книжку взяв о баррикадныхБоях, ту, что штудировал вчера,Садится у окошка, упоенныйРаботой над неведомым трудом.Лишь изредка встает, подходит к полке,Берет большой словарь, чтоб отыскатьМудреный термин, а затем неслышноРасхаживает по библиотекеТуда-сюда, и вновь за стол садится,И что-то мелким почерком строчит.Немало книг прочел ты о военномИскусстве, разработал доскональноВесь план вооруженного восстанья,Которое сметет прогнивший мир.О Первой революции раскаты!Какой восторг! Волнение какое!«ВЫ ЖЕРТВОЮ…»НО ДЕНЬ НАСТАНЕТ НЕИЗБЕЖНЫЙ,НЕУМОЛИМЫЙ ГРОЗНЫЙ СУД!* * *РУХНУТ ТИРАНЫ СМЕРДЯЩИЕ — И ЗАДРОЖАТДУШИ ТОРГАШЬИ, ПЛОДЯЩИЕ ЛОЖЬ И РАЗВРАТ,ВРЕМЕНИ ВЕКИ И ЧАШИ ВСЕЛЕНСКИХ ВЕСОВ,ТЕНИ УШЕДШИХ НАВЕКИ ЛЮДСКИХ ГОЛОСОВ.* * *ЯМетронома ленинскогоСлышуБиеньеНад живою синевоюУдарных строек комсомольских.ВекСчастливцев, навсегда перечеркнувшихИзвечную печаль в судьбе Земли.Любимая, как сладко сознавать,Что и мои напевы приближаютГрядущего ликующее небо,Раскинувшееся, как лепесткиОгней рассвета,Над стремниной векаТвоих ударных строек, Комсомол!Любимая, прижмемся же друг к другу,Как два единоверца,На ладониДворцовой площади. Вот здесь, гляди,Когда-тоНа ветру,Октябрьской ночьюРешалось счастье всей земли людей.Прижмемся же друг к другуПод лучамиСвятой звезды рубиновой, глядящейПровидчески на каждого из нас.* * * 
