Читаем Соучастники онлайн бесплатно
Соучастники
Сара Лай мечтала стать продюсером, но ее карьера в кино внезапно оборвалась. Теперь она преподает в небольшом университете и больше всего хочет забыть о своих юношеских амбициях, не сожалеть о прошлом и не винить себя. Но когда к ней обращается журналист, интересующийся подробностями ее работы с известным кинопродюсером Хьюго Нортом, Сара понимает, что больше не может молчать. Это ее последний шанс рассказать о случившемся и, быть может, добиться возмездия. Но когда она начинает делиться тайнами, которые скрывала столько лет, Сара понимает, что и ей есть в чем каяться.
Проза / Современная прозаAnnotation
Сара Лай мечтала стать продюсером, но ее карьера в кино внезапно оборвалась. Теперь она преподает в небольшом университете и больше всего хочет забыть о своих юношеских амбициях, не сожалеть о прошлом и не винить себя. Но когда к ней обращается журналист, интересующийся подробностями ее работы с известным кинопродюсером Хьюго Нортом, Сара понимает, что больше не может молчать. Это ее последний шанс рассказать о случившемся и, быть может, добиться возмездия. Но когда она начинает делиться тайнами, которые скрывала столько лет, Сара понимает, что и ей есть в чем каяться.
Уинни М. Ли
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Расшифровка разговора (фрагмент):
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 18
И это меня не удивляет.
Глава 19
Глава 20
Расшифровка разговора (фрагмент):
Глава 21
Глава 22
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 23
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 24
Расшифровка разговора (фрагмент):
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 28
Глава 29
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 30
Глава 31
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 32
Глава 33
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 34
Глава 35
Расшифровка разговора:
Глава 36
Глава 37
Расшифровка разговора (фрагмент):
Глава 38
Расшифровка разговора (фрагмент):
Глава 39
Глава 40
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 41
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 42
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 43
Глава 44
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Расшифровка разговора (продолжение):
Глава 48
Глава 49
Глава 50
Благодарности
Титры
Путеводитель по ресурсам
Уинни М. Ли
Соучастники
First published by The Orion Publishing Group, London
Издательство CORPUS ®
Уинни М. Ли
Как лучшие из режиссеров, Ли держит читателя в напряжении от начала до конца.
Этот роман вырос из потребности открыто говорить о том, что столько времени замалчивалось и скрывалось. В нем описываются мир кино и мужчины, которые контролируют то, как и что будет подано.
Ли рассказывает о сексизме в киноиндустрии и о том, какую цену платят те, кто не решается говорить об этом вслух.
Пролог
Теперь я это вижу.
Я смотрю бесплатные газеты, которые набираю по дороге на работу – мусор, оставленный на сиденье вагона метро. На этих мятых страницах я узнаю имена из своей прошлой жизни. Лица, которые я видела в частном клубе, на афтерпати, на церемонии награждения, сидя в одолженных украшениях и одолженном платье, как и все остальные в этой захваленной, позерствующей публике.
Теперь, в 2017 году, я сижу в другой публике. Среди обычных людей, едущих на работу в трясущемся поезде через Бруклин, уже отсчитывая часы до того момента, когда мы выйдем из наших офисов и поедем тем же путем обратно, в противоположном направлении. Мы, пробегающие глазами газеты, чтобы мельком заглянуть в эту прославленную жизнь, – что мы на самом деле знаем об этих громких именах, об этих репутациях, ныне пошедших прахом?
В глубине души я тихо ликую – и сгораю от любопытства. Какой глава студии или киноидол следующим поймет, что от прошлого он не ушел? В фильмах ужасов толпа живых мертвецов наваливается на злодея, воздавая ему по заслугам.
Есть вещи, которых не похоронить, как ни затушевывай их подарками, пресс-релизами и фотографиями с улыбкой. Правда остается жить – даже если ее следы обнаруживаются только когда ищешь: в вычеркнутых словах, во взглядах на неопубликованных фотографиях, во встречах, которые проходили за закрытыми дверьми, но сопровождались странным молчанием. Или в односторонних смс, оставшихся без ответа.
Так что теперь мы все это видим.
Я-то и тогда видела. Но притворялась, будто не вижу.
Я смотрю на жизнь, которой, как мне казалось, я жила тогда, и на то, что вижу сейчас: словно показывают часть фильма, которая пропадала и только-только нашлась. Две картинки мерцают, попадают в фокус.
Я все еще не могу в этом разобраться, но я стараюсь. Щурюсь на свет и надеюсь, что не все это время была слепой.
Я почему-то знаю, что это близко, хотя извне до меня еще ничего не доносилось. А происходит это благодаря неспешному, старомодному, почтенному электронному письму.
Не стремительным синапсам социальных сетей, потому что по этим каналам меня найти трудно. Ничего примечательного во мне нет, и подписываться там на меня, поблекшую тридцатидевятилетнюю женщину, никто особенно не хочет. Я теперь живу простой жизнью, езжу на метро до своих кабинета и аудитории в заурядном местном колледже. А потом, вечерами – обратно до своей тихой квартиры.
Но этим утром на мониторе моего компьютера в почтовом ящике возникает письмо. Непрошеное, но неназойливое – незваный гость, ждущий, пока его заметят.
Имя, которого прежде в моем почтовом ящике никогда не возникало, но которое я сразу же узнаю.
Я сразу понимаю, о чем это письмо, хотя тема его совершенно нейтральная, вроде бы безобидная:
У меня екает сердце, и я с усилием перевожу взгляд на остальные письма. Проблеск оживления в моих обыкновенно скучных буднях. На секунду я вспоминаю, каково это было, когда волнующие письма приходили в мой почтовый ящик каждый час, даже минуту. Офис, в котором кипит жизнь, забытое возбуждение от того, что ты в самом центре событий.
А затем, так же стремительно, меня накрывает волной другое похороненное чувство. Призрак, который мне не хотелось призывать.
Я решаю не открывать письмо. У меня есть другие, успокаивающе обыденные дела: оценки студентам, счет за квартиру, который надо оплатить, осенний пикник с барбекю, который устраивает кафедра.
Я ухожу на первое свое занятие, так и не открыв письмо. Но оно маячит где-то у меня в голове, словно какой-то пыльный, заброшенный инструмент в темной глубине подсобки.
Как бы я ни старалась о нем не думать, я знаю, что оно никуда не делось.
Оно там, в сумраке – поджидает меня.
Глава 1
В богоспасаемом учебном заведении, где я преподаю, базовый курс сценарного мастерства буквально так и называется: “Базовый курс сценарного мастерства”. Вот так вот у нас тут все оригинально.
У меня в этом семестре три курса: две части “Базового курса сценарного мастерства” и еще один, тоже новаторски названный – “Продвинутый курс сценарного мастерства”.
Студенты у меня тоже не большие новаторы, хотя, наверное, это моя преподавательская забота – попытаться сделать так, чтобы они ими были. Но у большинства студентов этого колледжа амбиций куда больше, чем собственно таланта. Я, разумеется, сказать им этого не могу. Я должна потакать им, потворствовать их обреченным фантазиям о будущем в Голливуде, бережно приучая их вносить в сценарии какие-то нюансы, слегка отходить от рабской приверженности формуле.
И все-таки на этой работе я получаю зарплату, которой хватает на жизнь. Я, понятное дело, преподаю классику, Сида Филда и Роберта Макки, но и от себя кое-что добавляю. Знакомлю ребят с “каноном”, а потом даю им немного странностей. Давайте-ка посмотрим этот сновидческий, головоломный фильм-загадку тайского режиссера, чьего имени никому из нас не выговорить. А вот девяностоминутный черно-белый фильм, запечатлевший Берлин 1920-х годов, идет сплошь под музыку, никаких диалогов. Держитесь, миллениалы.
Сегодня, на занятии по базовому курсу сценарного мастерства в половине одиннадцатого утра, мы говорим о персонаже.
– Как понять, что перед вами по-настоящему запоминающийся киноперсонаж? – спрашиваю я, чтобы расшевелить двадцать похмельных студентов, уставившихся на меня, как зомби.
Тишина в эфире.
Иногда помогает задать тот же вопрос, слегка переставив слова.
– Что делает киноперсонаж запоминающимся?
Теперь я перевожу взгляд с одного студента на другого, как бы понуждая произнести какую-нибудь фразу, издать какой-нибудь звук, просто подать какой-то признак разумной жизни. Смотрю на Клавдию, шатенку в очках, которая время от времени высказывает дельные соображения. Сегодня этого не происходит. Она безмолвно смотрит на меня.
Но вместо этого я дословно повторяю свой последний вопрос.
– Что делает киноперсонаж запоминающимся?
Наконец один юноша – разумеется, юноша – подает голос. Это Дэнни. Светло-каштановые волосы, немного пирсинга на лице, он в этой группе из разговорчивых.
– Ну-у… то, что ты этот персонаж помнишь?
Тут он испускает короткий, резкий смешок. Не знаю, смеется он над сущей глупостью своего ответа или над тем, как риторически обернул мой вопрос, но я даю хихиканью разойтись по аудитории и угаснуть. Так, поработай-ка с этими ребятами.
– А что заставляет тебя помнить этот персонаж? – спрашиваю я.
– То, что он смешной?
– То, что он всякую дичь творит?
– Что он секси.
Еще хихиканье после последнего соображения, но я не обращаю на него внимания.
– Ладно… какие персонажи вы прямо хорошо помните? – Я прохаживаюсь между парт, заглядывая студентам в глаза. – Давайте, назовите кого-нибудь.
– Джеймс Бонд! – выкрикивает кто-то.
– Люк Скайуокер, – говорит другой парень.
– Тор!
– Роберт Де Ниро в “Таксисте”, – говорит какой-то юноша, и я понимаю, что он бахвалится своим знанием кино – он ведь только что упомянул фильм, снятый раньше 1980 года.
– Ганнибал Лектор.
– А какие-нибудь персонажи, которые не
Это вызывает у студентов смешки, но назвать таковых никто, кажется, не может. В итоге один из ребят говорит:
– Дамбо?
Ладно, сойдет и Дамбо. Снова пытаюсь их расшевелить – экспромтом.
– А женские персонажи какие-нибудь запоминающиеся?
Снова неловкое молчание.
– Джулия Робертс в “Красотке”? – спрашивает одна девушка.
Хочу крикнуть: “Она играла проститутку!” Вместо этого говорю:
– Ну, для начала. Она на “Оскара” номинировалась за эту роль. – Добавляю: – И прическа у нее была отличная.
Ребята вознаграждают меня смешками.
Тянется нескончаемая эта игра, но я хочу измерить пугающе неглубокие знания моих студентов о кино. Они называют помощниц супергероев. Называют диснеевских принцесс.
Наконец я говорю:
– А вот Скарлетт О’Хара в “Унесенных ветром”?
Студенты глядят на меня пустыми глазами.
– Ведь завтра будет уже другой день? – говорю я, цитируя знаменитые слова Скарлетт О’Хара, выражающие ее философию выживания. Все равно ничего. – Грандиозный эпос о Гражданской войне, действие происходит на Юге?
Я едва на них не кричу.
– Что, никто “Унесенных ветром” не видел?
– А-а… Я, кажется, как-то раз видел постер, – говорит Дэнни.
– Нужно будет, наверное, включить в нашу программу показ, – говорю я, не веря своим ушам и пытаясь это скрыть. – В свое время этот фильм очень многое изменил в Голливуде. В нем не все блестяще по части расового вопроса, но он как-никак в 1939 году вышел.
– Господи, он же как бы
– Ему столько же, сколько “Волшебнику из страны Оз”, – говорю я, чтобы ослабить ее потрясение. – Они вышли в один год.
– Я не смотрела “Волшебника из страны Оз”, – признается Эвери.
Ну просто плакать хочется – в Америке курсы по кино слушают люди, не смотревшие даже “Волшебника из страны Оз”. Но я не сдаюсь.
– Значит, киноперсонажи запоминаются – должны запоминаться, – если у тебя возникает какое-то представление об их внутренней жизни. Если ты можешь вообразить их надежды и страхи, что у них было в прошлом, какие у них есть слабые места и причины для неуверенности в себе.
Ребята кивают, но я понятия не имею, просачивается ли вообще что-нибудь из этого им в головы.
– Да, многое из этого возникает благодаря игре актеров, но актеры работают с тем, что написано в сценарии. Так что мы возвращаемся к важности сценария. Важности создания запоминающихся, трехмерных персонажей, которым веришь.
Я закончила прогулку между их парт. Дойдя до переднего края аудитории, смотрю на них всех вместе.
– Так что ваша задача как сценаристов – написать персонаж без штамповки: она хорошенькая, он… хорошо дерется. Персонаж, который мог бы сойти за человека, которого вы знаете в реальности. За человека, которому веришь.
Я все еще удерживаю их внимание, поэтому продолжаю.
– В кино главное – преодоление недоверия. Люди летают, города взрываются. Конечно. Но чтобы фильм смотрелся, нужно сперва поверить персонажам.
Студенты глядят на меня – непостижимое сборище.
Дэнни поднимает руку. Спрашивает:
– Сара?
– Да, пожалуйста.
– К слову о “которым веришь”, что вы думаете обо всех этих обвинениях?
Я смотрю на него и чувствую, как у меня учащается сердцебиение, хотя не думаю, что студенты что-то подозревают.
Молчу, даю ему продолжить.
– Ну вот это все про Билла Косби и этого Вайнштейна… Все эти женщины, которые через много лет обвиняют их в насилии. Вы верите во все эти рассказы? То есть безумие же, нет?
Я старательно подбираю слова, старательно выдерживаю учительский тон.
– Что… вам кажется в этом безумным?
– То есть почему это выясняется сейчас – раньше-то они об этом молчали? Подозрительно как-то, нет?
И я подвисаю, на мгновение захотев дать студентам настоящий урок: о том, как по-настоящему устроена киноиндустрия, обо всех невероятностях, иерархиях и сокрушительном, отчаянном желании этой карьеры. Но у того, чему я могу учить их в качестве преподавателя, есть границы.
– Я не думаю… Только потому, что они так долго ждали, прежде чем об этом рассказать… Не думаю, что это обязательно означает, что этого
На лице Дэнни – странное, неудовлетворенное выражение, но сказать что-то еще я не успеваю: вдруг, робко подняв руку, подает голос Клавдия.
– М-м, Сара? Я видела на IMDB, что вы на одном фильме работали с Холли Рэндольф. Это правда?
– Чегооо? – захватывает дух у одного из ребят. –
Если я еще не удерживала всеобщего внимания, то сейчас каждый студент глядит на меня в ожидании ответа.
Конечно же: интернет-база данных о кино. Онлайн-архив, в котором каждый когда-либо снятый фильм и каждый человек, участвовавший в каждом когда-либо снятом фильме. Я могла бы, если бы по-настоящему захотела, попытаться убрать свое имя с IMDB, но последние ошметки гордости меня останавливают. Упоминание на IMDB – это долговечное подтверждение того, что я некогда была человеком примечательным, важной персоной (так, во всяком случае, я думала), что я некогда занималась более впечатляющими делами, чем преподавание базового курса сценарного мастерства стайке ребят в никому не ведомом колледже.
Сегодня, в этом веке, ничего по-настоящему не умирает.
Врать об этом я, разумеется, не могу. Это же прямым текстом написано на IMDB, куда любой студент может хоть сейчас заглянуть со своего телефона.
– Да, – говорю я после паузы. – Я работала на одном из ее ранних фильмов.
