Читаем Поймать Еврея онлайн бесплатно

Перевод с английского: Марк Эппель

mark.app.958@gmail.com

Эта книга посвящена моей жене и партнеру — Изи Тененбом, никогда не боявшейся быть со мной, куда бы ни дул ветер, опасно это или нет, всегда делившей со мной ярчайшие из идей и дарившей мне прекраснейшие из улыбок.

Мое имя Тувия. Я родился и вырос в Израиле в ультра ортодоксальной антисионистской семье, жившей в ортодоксальном районе того времени. Мой отец был раввином, как и многие из наших соседей; мы были теми, кто должен был представлять и объяснять Бога остальному человечеству. Мой дед отказался приехать в Израиль, потому что не хотел жить с сионистами, и нацисты вознаградили его и большую часть его семьи погребением там же на месте. Другой мой дед бежал из родных мест незадолго до прихода нацистов, и те, кто ещё оставался позади, уже никогда не объявились. Моя мать пережила Холокост, мой отец был беженцем, и не будь Адольфа Гитлера, я бы не появился на свет. Я родом из длинного ряда европейских раввинов, и меня растили быть также раввином. Сколько-то лет этот мастер-план неплохо продвигался, и в каждом мыслимом деле я отлично противостоял неверию, проводя дни и ночи в изучении закона Божьего и ревностно защищая его от всех земных врагов.

И тогда, как утверждают мои бывшие единоверцы, сатана овладел мной, и я решил, что Бог был достаточно могуществен, чтобы позаботиться о себе без моей помощи. Тридцать три года назад я покинул Израиль ради Соединенных Штатов в надежде посвятить свою жизнь погоне за наукой и искусством, и то и другое полностью запрещённые для меня в квартале, где прошла моя юность. В последующие пятнадцать лет я посещал различные университеты, изучая различные дисциплины, начиная с математики и информатики и до театра и литературы. Два десятилетия назад я основал Еврейский театр Нью-Йорка, которым и руковожу, управляя им вместе с моей женой Изи.

Кроме того, что я драматург, я являюсь также журналистом и комментатором в различных средствах массовой информации США и Германии. В 2012 году издательство Suhrkamp Verlag опубликовало мою книгу Allein унтер Deutschen (Один среди немцев), которая в течение четырех месяцев объявлялась бестселлером по опросам Spiegel. Allein унтер Deutschen явилась результатом шестимесячного путешествия по Германии с целью изучения её сегодня, её людей и их самых сокровенных мыслей. Она была опубликована в Соединенных Штатах под названием "Я сплю в комнате Гитлера". В прошлом году Winfried Hörning, мой преданный редактор в Suhrkamp, спросил, не хотел бы я проделать аналогичное исследование Израиля и его народа. Провести шесть месяцев в Израиле, стране, которую я оставил много лет назад, лишь спорадически посещая её на короткие промежутки времени, было одновременно и пугающим вызовом и захватывающей возможностью. Я спросил Винфрида, сколько Suhrkamp мог бы заплатить мне за такую работу, и он назвал цифру, которая мне не понравилась, затем он назвал мне другую цифру, которая-таки мне подошла.

Я еду в Израиль. За исключением местоположения дома, который будет служить мне базой, я ничего не спланировал. Пусть ветры несут меня туда, куда дуют. Я постараюсь, чтобы реальность и факты максимально проявились, и буду объективным по поводу своих находок. Понравится ли мне то, что я увижу, или нет, я буду рассказывать, как это выглядит, а не о том, что бы мне хотелось видеть. И я поделюсь с вами, читатель, тем, что я думаю и чувствую в различных жизненных ситуациях. Меня зовут, как я уже говорил раньше, Тувия, но это между нами. Тувия — это еврейское имя, означающее "благость Божия", что не всегда безопасно. Чтобы прикрыться, я буду иногда говорить с интервьюируемым с тем или иным акцентом, предлагая, версию своего имени на подходящем диалекте, но они всегда будут знать, что я журналист и писатель, так что то, что они говорят, однажды может появиться опубликованным и застыть во времени.

Перед тем как поехать в Израиль, землю, как известно всем, оккупированную, я решил провести несколько дней в другой оккупированной земле, чтобы было с чем сравнить позже.

Я люблю горы — их размеры заставляет меня быть скромным, — и я еду в Южный Тироль, землю, оккупированную Италией в 1918 году и никогда не возвращённую. Как и остальная часть Тироля, она — одно из красивейших мест на Земле, и её итальянская оккупация тверда в своей роли: никто даже не знает, что она оккупирована. Итальянцы подписали там и сям соглашения и договоры и вычистили правовые проблемы, если таковые и были. Они даже дали жителям ряд дополнительных прав, чтоб те заткнулись, и немецкоязычные южные тирольцы довольно быстро стали называть себя итальянцами.

Ну, это все хорошо, замечательно и даже превосходно. А может ли это сработать также в Израиле?

Я трачу немалое время на то, чтобы перекусить и выпить в компании нескольких тирольских туземцев. И после трех кружек "молока с водой" (т. е. пива) и двух наивкуснейших порций "Hitlerschmarrn" они начинают вопить, что проклятые итальянцы их обманули. Моя догадка: оккупация не работает. Я засовываю свои альпийские штаны в чемодан на случай, если потребуется кое-что себе самому напомнить, и теперь готов к работе. Присоединяйтесь ко мне, bitte, и давайте надеяться, что всё пройдет действительно интересно и поучительно.

Сопровождаемый улыбкой и приветливым кивком красивой турчанки, я начинаю свое путешествие в Святую Землю.

Я прощаюсь с Германией и ее культурой в Гамбургском аэропорту. Но как только я показываюсь с своими чемоданами у стойки Turkish Airlines…вот сюрприз так сюрприз: более десяти килограммов перевеса. Я сообщаю красивой женщине за стойкой, с которой мы раньше никогда не встречались и чье имя я даже не знаю, что известный турецкий актер Мехмет является моим большим другом. "Вы действительно знаете его?" Что за вопрос! Я его режиссер! Она тепло по-турецки мне подмигивает и улыбается, отпуская меня без каких-либо дополнительных затрат и штрафа. "Обещаете, что никому не скажете о том, что я позволила вам пройти с таким количеством лишних килограммов?"

Попробуйте пробраться с десятью килограммами перевеса в AirBerlin, утверждая, что леди Меркель ваша лучшая подруга, и вы увидите, какую кислую мину вам состроят.

Да, может быть я ещё и в Германии, но я её уже оставляю. Turkish Airlines, кстати, отличная авиакомпания. Они летают не совсем вовремя — в наши дни мало кто это делает, но в самолетах ни пятнышка, а еда настоящая турецкая — это чистый восторг. Не удивительно, что все улыбаются весь полёт до Стамбула.

Стамбульский аэропорт. Мне нравится это место! Посмотрите сюда: десять женщин в парандже лижут вкусное на вид турецкое мороженое, борясь в своей одежде с жарой. Это восхитительно и, поверьте, чувственно. Мужчины, сумасшедшие от природы существа, исступленно двигаясь, спешат на небольшую площадку, называемую Террасой, чтобы вытащить свои сигареты. Некурящие, или без паранджи, пьют кофе по 5 долларов, пока никогда не прекращающийся поток женщин в хиджабах любого цвета слоняются по магазинам, скупая вещи, про которые они никогда не знали, что они им нужны.

Время посадки в Тель-Авив, но у стойки сидят лишь около десятка человек. Думаю, я читал в израильских газетах, в чём дело. Граждане Израиля бойкотируют Turkish Airlines, потому что последние несколько лет турецкий лидер Ердоган постоянно критикует Израиль. Никогда не поверил бы, что израильтяне бойкотируют что-то турецкое, но сейчас я сам это вижу. Израильские СМИ, должен сказать, пугающе точны. Впереди меня я вижу трех оживленно разговаривающих парней, и я сажусь рядом. Полагаю, эти ребята знакомы, почему бы и мне с ними не познакомиться?

Что первое я должен сделать, оказавшись в Израиле? — спрашиваю я. Мишель, католический архитектор, женившийся на израильской еврейке, весьма рад и делится своими мыслями: "Вы хотите знать, что вы должны сделать, как только приземлитесь в Израиле? Купить билет назад!"

— Спасибо, но мне нужно там быть. Чего следует ожидать?

— Жару!

Потом Заки, бахаи, рассказывает мне, что его семья живёт в Израиле больше, чем Израиль существует. Сто пятьдесят лет, чтобы быть точным. Бахаи, учит он меня, не имеют права жить в Израиле — это против их религии — но его семья живёт. Его прапрадед был поваром Бахаи. Какая честь!

С ними Хамуди, что на иврите означает "сладенький", который является израильским арабом и мусульманином. "Хамуди," — поправляет он меня, — не значит "сладко". Это коротко от Мухаммеда." Может быть, мне тоже стоит найти для себя уменьшительное имя. Как звучит Тоби?

Громко объявляют, что посадка заканчивается. Я иду к стойке; при этом трое парней возле меня не двигаются. Удивительно, но у стойки выстроилась очередь в миллион человек. Как все эти евреи сюда прокрались? И вообще, что они делают в Стамбуле? Разве они не бойкотируют этот город? Может быть, израильские СМИ не вполне точны, в конечном итоге…

Когда я оказываюсь на борту самолета, мне кажется, что самолет вот-вот разорвёт от количества набитого внутри богоизбранного народа. Я никогда не знал, что существует так много евреев.

Самолет забит, но пара мест ещё есть, и вот тут, когда его двери собираются закрыться три мушкетера из зала втискиваются внутрь. Есть одно пустое место рядом со мной, одно — позади меня, и третье — передо мной. Угадайте, где эти трое собираются сесть? Они глядят на меня изумленными глазами, как если бы я был агентом ЦРУ, которому заранее был известен порядок размещения людей в самолёте.

Поскольку я важный человек, Хамуди сообщает мне, что в израильском аэропорту к мусульманам и евреям относятся по-разному. Мусульман останавливают и допрашивают после приземления. Думаю, он готовится к тому, что при посадке его отведут в сторону.

Самолет приземляется чуть позже трех утра, и израильская служба безопасности останавливает только одного пассажира. Нет, это не смуглый Хамуди, а молодая блондинка.

Хамуди и я переглядываемся, и должен сказать, он очень разочарован. Он приготовился к любому возможному вопросу в сфере безопасности, но всё, что их заботит, это молодая блондинка.

Я выхожу из аэропорта; снаружи прохладно. Жара, которую я ожидал, исчезла вслед за юной блондинкой.

Это довольно странное чувство — приземлиться в стране, где вы родились. Я слышу иврит, и нет немецкого и английского, я слышу звуки моего детства. В одно мгновение я превращаюсь в ребенка и вижу всю свою жизнь, как в коротком клипе на YouTube. Ребенок, мальчик, подросток: человек, которым я когда-то был, мои прошедшие годы — проигрываются в обратном направлении.

Я медленно пробуждаюсь к реальности и иду искать такси, которое доставит меня к моей обители на следующие шесть месяцев. Моё направление — дом темплера в Немецкой колонии Иерусалима. Я узнал об этом доме еще будучи в Нью-Йорке. Это старый дом, построенный немецкими темплерами — теми, что когда-то давно пришли на Святую Землю в надежде лично приветствовать возвращение Иисуса Христа. Поскольку я люблю такие истории, то и снял этот дом.

Из Германии в немецкую колонию. Я знаю, что это звучит немного странно. Добравшись до своего нового дома, я бросаю свои чемоданы, немного отдыхаю и выхожу прогуляться по земле, оставленной мною так много лет назад. На стене соседней улицы я вижу такую надпись: "Простите, а доволен ли Бог тем, как вы одеты?" Откуда я знаю? Затем я вижу плакат: "Милосердный народ Израиля, пожалуйста, помолитесь за моего отца, чтобы тот избавился от iPhone и интернета и наша семья не распалась."

Я достаю свой iPhone и фотографирую этот плакат. Это не Гамбург и не Стамбул, это святой город. Да, это Иерусалим. "Иерушалаим", как евреи называют его на иврите, "Аль-Кудс", как арабы называют его по-арабски, и "Джерусалем", как называют его большинство других. Когда я покинул Израиль около трех десятков лет назад, моя первая остановка была на улице Красных Фонарей в Амстердаме. Теперь, вернувшись, я иду в Старый город.

Что происходит, когда женское начало Бога, а также сын Божий и Божий посланник встречают сексапильную немку, помогающую арабам, потому что она любит евреев?

“DON’T WORRY, BE JEWISH” и “FREE PALESTINE” две из многочисленных противоречащих друг другу надписей на футболках, которые я вижу в сувенирном магазине, как только я оказываюсь по другую сторону стены Старого города, воздвигнутой османским султаном Сулейманом Великолепным на остатках стен прежних эпох.

За стеной, когда я вхожу, — шук. Что такое шук? Большинство английских словарей переводят это слово как рынок, но это потому, что английские переводчики не обладают ярким воображением. Лучший перевод, если вы англоговорящий, это "античный торговый центр." Да. Но, пожалуйста, не приходите сюда, если вы ищете розовый бикини или iPhone, это не самое лучшее место заполучить эти предметы. Вы должны приехать сюда, если вы ищете непорочную Деву Марию из непорочного оливкового дерева (только не спрашивайте меня, что это значит), или у вас настроение вдыхать запах специй, доступных, как правило, лишь на небесах. Архитектура шука захватывает взгляд и заставляет верить в мифы и легенды, что может быть весьма полезно. Шук темноват, выстроен из священных от древности камней, всюду арки, и если бы торговцы не взимали невообразимую цену за все, что встречает глаз, можно было бы подумать, что вы в раю.

Если подумать, Красные Фонари сюда отлично бы подошли. На самом деле, я живо могу себе это представить. В нескольких шагах впереди я вижу неподвижную группу мужчин и женщин. Похоже, это туристы, вооружённые картами и камерами, и я присоединяюсь к ним. Понятия не имею, куда они планируют идти, но так как они заплатили за экскурсию, то можно предположить, что это того стоит, и я незаметно втираюсь между ними. Вскоре их план становится ясен. Они хотят пойти на экскурсию по туннелю, примыкающему к Западной Стене, остатку самой святой из еврейских святынь в истории. Она также известна как Стена Плача; это место, где Шхина, т. е. Святое Присутствие, пребывает в течение последних двух тысяч лет. Что такое Святое Присутствие? Это не совсем ясно, хотя это обычно называют женским началом Бога. Некоторые мистики идут еще дальше и говорят, что это жена Бога.