Читаем Триста пятидесятый год – перезагрузка онлайн бесплатно
Триста пятидесятый год – перезагрузка
Изменить историю, зашедшую к концу 21-го века в смертельный штопор близорукой политики и нехватки ресурсов. Откуда? С 349 года от Р.Х. А именно – требуется "перезапустить" рушащийся социум Римской Империи. Какими силами? Восемь энтузиастов-фанатиков, сотня тонн груза, не считая ядерный реактор, и все знания мира. Что может пойти не так? Вообще-то всё. Начиная со слов "Римской Империи".
Фантастика / ПопаданцыТесный закуток между электрощитами, вакуумными трубами и "ежами" холодильных лазеров. Холодно и сыро, со всего оборудования свисают капли конденсата. Двое мужчин чуть моложе тридцати. Или много старше? Ведь на дворе – две тысячи восемьдесят первый. От рождества Христова, пусть даже позиция Папы Римского – уже три года как вакантна. Кто знает, эти двое – упрямые традиционалисты, или ранние адепты биотехнологии? По лицам не понять. Они похожи, как… любые местные. Черные волосы, карие глаза, стадартные круглые лица с чуть выпирающими скулами.
Стандарт, под который дальновидные родители подгоняют внешность своих детей. Кто побогаче – генетической инженерией. А беднякам остаются услуги пластического робо-хирурга.
Ибо отличаться от своих сверстников – не просто неприлично, а почти смертельно. После двенадцати лет Третьей Мировой, военные полицейские, набранные из фронтовиков в отставке, сначала стреляют. Накрывают изолирующим куполом. Потом прижигают труп ЭМИ-гранатой. И только затем проверяют личность по базе данных ДНК. Слишком дорого обошлись Северному Альянсу самоубийцы-заразители.
Больше нет городов. Люди сами разбежались по деревням и хуторам, когда смертность в мегаполисах превысила тридцать процентов. То есть, через две недели после Начала Конца. Нет больше и полей-сельхозугодий. Гербицидные вирусы и бактерии прикончили девяносто девять процентов урожая Русской Зоны в первый год, и вообще всё – начиная со второго.
Вроде бы, в Штатовской Зоне Северного Альянса ситуация была чуть лучше. Там даже успели заготовить и вывезти под землю десятки миллионов тонн леса. До того, как орбитальные лазеры Горячего Пояса добились превосходства в пространстве и занялись систематическими поджогами.
Так что добираются из далёкой Америки до Русской Зоны транспорты, гружёные деликатесными грибами и этанолом. Иногда добираются. Под прикрытием рукотворных и естественных штормов. А когда не добираются – приходится жрать хлореллу, отфильтрованную из баков с говном, закусывая синтетическими энзимами. Это если электросеть работает, а твой посёлок не отключили по причине нехватки мощности. Если проблемы с электросетью – приходится голодать. Световые ленты гидропоники жрут мощность… нет, не "как свиньи". Это сравнение устарело. Свиньи – вымерли. Кто не подхватил вирусы – сожраны. Вполне официально, в рамках закона "Об утилизации потенциальных эпидемических векторов".
Так что, двое молодых людей беседовали… об истории.
– Кризис третьего века – всё же надежнее. – Вздохнул тип с челкой подлиннее. – Период поддержки в пятьдесят пять лет не является невозможным. Четверо из нас выживут, и…
– Или не выживут. Ты же видел расклад вариантов. Восемь процентов шансов, что Империю не удастся стабилизировать. По причине выбывания стабилизаторов даже без социологических аномалий. – Коротко постриженный тип поморщился. Извини, Павел.
– Известных нам аномалий, Алекс. Вариант "350 год" – намного быстрее, но слишком уж зависит от правильности Модели.
– И позволяет взять восьмого. Дистанция ведь меньше. Ты сам сможешь убедиться, что Модель истории работает без ошибок.
– Ну только если так. – Павел демонстративно поколебался, но затем взметнул руку вверх.
– Договор! – Алекс ответил аналогичным жестом.
Космический корабль "Царица Марса" был прекрасен. Если бы летел себе в межпланетной тьме. Или по крайней мере стоял бы на открытой стартовой площаке. А в подземелье, почти заполняя переоборудованный автомобильный туннель, его было невозможно увидеть целиком. Сзади – три титанические дюзы стартового ускорителя. В середине – хаос трубопроводов заправки и хладагента, и желтоватый блеск бериллиевого рефлектора нейтронов. Слишком старая и компактная машина для холодильных лазеров. Но сейчас компактность оказалась важнее, чем красота. Потому что перед закругленной головой старомодной ракеты с ядерно-тепловым двигателем – сиял шестигранник, заполненный сотнями витков янтарного сияния. Поле Отрицания Реальности, свернутое строго определенным образом. Реликт той эпохи, когда мириады Вселенных свободно сталкивались и делились, порождая неисчислимые вариации законов физики и форм материи. Узел пространства-времени, позволяющий совершить невозможное. В данном случае – настроенный на разрыв цепи причинности, тянущейся уже на тринадцать миллиардов лет. Портал, червоточина, машина времени, Корректор. Терминология ещё не устаканилась, потому что её пользователи спешили. Подгоняемые банальным бурчанием в пустых животах.
– Андрей-Два, что с гидравликой? – на этот раз подал голос один из экипажа.
– Пять мегапаскалей. И, Иголь. Я Андрей-три.
– Извини, Андрей-три. Постоянно путаю твоих клонов. Хи-хи.
Донесся ответный смешок.
– Я сам не уверен, что я Андрей-три. Не помню, с чьей койки я сегодня встал. Хотя, если проверить по паспорту…
Ответный смех с "Царицы Марса".
– Ты лучше проверь паспорт владелицы койки! Знаю, как у вас, Андреевых клонов, это случается! Может, тебя уже женила какая-нибудь фрау, пока ты отдыхал!
– Вот и прошли порог с хаханьками вместо торжественной речи. – Владелец голоса, названный Иголем, посерьёзнел. Толкай!
– Принято. Толкаю. Вы уж там постарайтесь! И просто свободу, и свободу нравов! И чтобы без сифилиса! И…удачи, Иголь!
Гидравлический цилиндр под шипение компрессора начал толкать "Царицу Марса" в янтарную паутину. Та выгнулась, будто отталкивая композитный конус. А затем почти мгновенно скакнула, обволакивая кабину, бак с рабочим телом, реактор, и наконец стартовой ускоритель сияющим коконом. Оставляя только узкую горловину там, где выступал поршень толкателя.
Андрей-три прищурился, любуясь призрачными пылевыми сгустками у горловины Отрицания Реальности, прыгающими, взлетающими, и рушащимися на пол в упорядоченном, невероятно сложном танце. Сила черной дыры, ослабленная на сто сорок децибел, или в сто триллионов раз. Как раз настолько, чтобы наблюдать её и остаться в живых.
– Свет души, и запредельный страх. Отблески зла в им убитых мирах. – прошептал Андрей-три под нос.
"Царица Марса" начала стремительно уменьшаться в размерах. Нет, удаляться, оставаясь на месте. Одновременно по ней пошла слабая, но всё усиливающаяся рябь. Будто смотришь через потоки горячего воздуха.
Рябь усилилась настолько, что сжавшийся силуэт космолёта начал разваливаться на блики.
– По грани прошлись. – Андрей-три в диспетчерской вытер вспотевший лоб. – Едва энергии хватило. Говорил же, у сети время реакции паршивое, надо больше кинети…
Андрей-три и мир вместе с ним исчезли. Точнее, он никогда не существовал. В определенном смысле. Или существовал, но сколлапсировал в крохотный пузырёк, нарушая свои собственные законы. Иначе как объяснить, что "Царица Марса" всё ещё существовала? В определенном смысле. Непонятно где, непонятно, когда.
Переход прошёл штатно. Штатно – это в том смысле, что на входе был космический корабль, и на выходе оказался он же. А не пучок гамма-излучения, и даже не облако атомных осколков. Как вполне могло оказаться, выйди космический корабль в неправильной вселенной. Например, в той, где высокоорганизованная материи вообще не существует. А то, что корабль дрейфовал без малейших признаков жизни – не самое важное. Или напротив, важное. По первоначальным расчетам, "Царица Марса" должна была появиться в паре тысяч километров над поверхностью Земли. На траектории, позволяющей войти в атмосферу над Альпами под пологим углом и со скоростью в пару километров в секунду. А дальше – важно умение сродни навыку канатоходца. Удержать здоровенную тушу в неустойчивом равновесии боком к набегающему потоку. Если же длинный цилиндр развернется носом вперед – это будет неисправимо. "Царица Марса" – совсем не самолёт. Мощностей движков ориентации не хватит, чтобы преодолеть аэродинамические силы. Так носом вперед она и рухнет, развалившись в нижних слоях атмосферы на обрывки металла, лоскуты пластика и волосню стекловолокна. Так что неуправляемый дрейф космического корабля – в данной ситуации является совсем нехорошим явлением. Являлся бы. Если бы на курсе была хоть какая-нибудь планета.
– Ааа! – первое, что Иголь, назначенный суб-лидер[1] экспедиции, услышал после "отрыва" – это свой крик.
Непросто не заорать, когда секунду назад ты был жив и здоров, а сейчас твои кулаки превратились в кровавое месиво. Возможно, даже пальцы переломаны. А самое плохое – изранены не только пальцы, но и пульт управления на подлокотниках, не рассчитанный на настолько грубое обращение. И чтобы развеять последние иллюзии – твоё тело уверенно сигнализирует о недавней физической нагрузке. Болят локти, запястья, плечи, почему то бедра в точках крепления ремней безопасности. Даже шея и зубы. Будто после долгой жестокой драки.
– Ва я шо. Кушася? – Иголь скосил взгляд на грудь. Похоже, кусался. Да так, что и язык прикусил, и размочалил гарнитуру подшлемника зубами до уровня "хлам".
Слева раздался задыхающийся, булькающий стон. Иголь вывернул непослушную шею, и… ещё хуже. Секретарша Лена была в гораздо более плачевном состоянии, чем Иголь. Каким-то образом она сумела сорвать ремни поддержки с предплечий, и размолотила в хлам не только подлокотники, но и мониторы над головой. Из рта появлялись и тут же лопались огромные из-за невесомости кровавые пузыри.
– Сейчас. – в поле зрения вплыл Кохей, лидер экспедиции. Со здоровенным пластырем на подбородке и аптечкой в ободранных руках. В общем, ничего серьезного, если присмотреться. Если не считать посиневшей, цианозной кожи. – Только нитрат найду. Сердце.
Иголь вдохнул-выдохнул. Старая армейская привычка, оставшаяся с тех времен, как он служил в космофлоте. Ситуация боевая. Есть повреждения аппаратуры и раненые. По списку, раненые – подождут. Первым делом – оценить состояние корабля. Что на мониторах?
На мониторах отражались отрывки непонятной фигни. Налобный монитор оказался заляпан кровью и нечитаем. Мониторы пилотской спарки – все разбиты Леной, кроме правого. А на нём – неинформативные предупреждения. Планет не найдено, равновесная температура за бортом – сто тридцать по Кельвину, опасных объектов – не обнаружено. Ну и фиг с навигацией. Если маневр уклонения или входа не требуется прямо сейчас, пилот совсем не нужен. А вот офицер, специализирующийся на обеспечении живучести – вполне к месту.
Иголь, преодолевая боль в истерзанных руках, наконец отстегнул ремни безопасности. Всплыл, окинул взглядом нижний этаж кабины.
Похоже на последствия боя. Шесть раненых из шестерых. Ан нет, пятеро. Павел, самый молодой из рядовых Сотрудников – мертв. Или по крайней мере не дышит. Кровавые пузыри во рту уже почернели и застыли.
– Кажется, это подействовало сильнее на молодежь. – Буркнул немного порозовевший Кохей, возя какой-то палочкой во рту Лены. Под аккомпанимент стонов последней. – И тех, кто физически сильнее. У кого были развиты мышцы, сильнее покалечился. И аппаратуры больше побил.
Иголь скорректировал свою траекторию легким касанием о потолок, мазнул взглядом по остальным рядовым. Лука – без сознания, но дышит. Вильям – ворочается, пытаясь отстегнуть ремни, и сплевывает кровь. Стандартный набор ранений. Ободранные кулаки, прокушенные языки и губы. Краше в гроб кладут, но если уж пришли в себя – так просто не помрут.
– Фефята, я нахелх. – Иголь попытался приободрить Вильяма, но с произношением – беда. Оно и раньше страдало из-за короткого языка, отсюда и неканоническая форма имени "Игорь". А теперь – не хуже, чем у других. Кто бы сказал, что профессиональная болезнь путешественников во времени – самовредительство? Да ещё в настолько массовой форме?
Иголь, скривившись, ткнул пальцем в сенсор открывания люка на верхнюю палубу.
Ноль реакции. Никто не рассчитывал на кровавые корки вместо папиллярных линий. Ну и негры Горячего Пояса с ним. Есть кодовый замок. Три, восемь, девять, бэ, эф. Люк чмокнул уплотнителями и резко распахнулся, так что Иголь едва успел посторониться. Уши заложило. А вот это – нехороший признак. Разница давления означает, что корпус протекает.
– Иголь, все живы? – Супервизор Владимир даже не повернул голову. А ему и незачем – ведь есть поворотная камера на спинке кресла. Мигает себе красным огоньком.
– Павел выбыл. Задохнулся кровью. У Лены – средняя тяжесть, остальные легкие. – Кажется, удалось приноровится к прикушенному языку и распухшим губам. Речь Иголя стала чище.
– У нас тоже двое легких. – Аудитор Алекс соизволил отстегнуться от кресла, всплыл. – Что-то давление воздуха скакнуло. У вас утечка?
– Похоже на то. – Иголь кивнул, тут же сморщившись от боли в шее. Детектор удержите?
– Постараюсь. – Алекс тоже поморщился. – Тогда ты – герметик в зубы и за мной. Есть идеи, где пробило?
– Нет. Диагностика накрылась. Есть протереть?
– Держи, герой-ремонтник. – Владимир высунул руку с фигурной бутылочкой за наголовник. – Американская, сосновая. Сейчас такого уже не гонят.
– Сейчас – точно не гонят… – подтвердил Иголь, бросая взгляд на навигационную панель верхней палубы. Там как раз начали появляться данные.
