Читаем Искушение Судьи онлайн бесплатно

«Страсть — это слово, которое включает в себя так много чувств. Я чувствую это, когда мы прикасаемся друг к другу; я чувствую это, когда мы целуемся; я чувствую это, когда смотрю на тебя. Потому что ты — моя страсть, моя единственная настоящая любовь».

С. Ричардсон

Иден

Я смотрюсь в зеркало в полный рост, которое повесила в своей гардеробной, — настоящий козырь в моей квартире, потому что, позвольте мне сказать вам, спальни здесь такие крошечные, что единственное, что помещается в моей, — двуспальная кровать с прикроватными тумбочками по обе стороны от неё. В комнате размером с почтовую марку не нашлось бы места даже для туалетного столика. Вторая спальня — это импровизированный кабинет/библиотека, больше для книг, чем для работы в любой день недели. Я и так достаточно много всего делаю на работе.

Мои золотистого цвета волосы идеально уложены — низкий пучок, зачёсанная вверх причёска, ни один локон не на месте. Это не может быть помехой на работе. Неброский макияж, который я нанесла, занял у меня меньше десяти минут. Большую часть этого времени я потратила на наращивание ресниц, завивая их, нанося толстый слой туши, делая перерывы между тушью и меняя тюбики с разными марками. Пара жемчужных сережек украшает мою первую дырочку, оставляя вторую пустой. Это Иден, одетая для работы, а не для тусовок с друзьями. Это два совершенно разных человека, ориентированных на бизнес, и тридцатилетняя женщина, которая распускает волосы, выпивает слишком много пива и без проблем ложится спать после трёх часов ночи. Или я должна сказать, что ещё несколько месяцев назад такой была я сама. Теперь меня захлёстывает волна эмоций, взлётов и падений из-за того, чего не следует делать, и у меня в голове постоянно крутится список.

Чего не следует делать:

1. Не влюбляйся в своего босса, который старше тебя на пятнадцать лет.

2. Не прикасайся к своему боссу.

3. Не занимайся сексом со своим боссом.

4. Не занимайся сексом втроём со своим боссом и его другом.

5. Не веди себя подобным образом в кабинете судьи с судьей, с которым ты работаешь, и его другом, который, по счастливой случайности, является судебным приставом.

Но именно это я и сделала. Это то, что я продолжаю делать. И хотя я знаю, что это незаконно, что это взорвётся, как граната, в охваченной войной стране, и шрапнели будет наплевать, кому она причинит боль, я тоже не буду этому препятствовать. Честно говоря, я не могу. Запретное ещё никогда не было таким вкусным. Это как кровь, текущая по твоим венам, и воздух, которым тебе так отчаянно нужно дышать.

Я возвращаюсь мыслями к подготовке, зная, что произойдёт, если я опоздаю на судебное заседание к судье Кавано. У меня будут ещё большие неприятности, и мне не заплатят причитающуюся мне зарплату, получив письменное или устное предупреждение. Это не в его стиле. Я убеждаюсь, что моя чёрная блузка заправлена в белую юбку-миди, и весь этот наряд плотно облегает мои изгибы всеми возможными способами, вплоть до икр. Это именно то, что предпочитает Кавано.

У меня по спине пробегает дрожь, когда я думаю о записке, которую он прислал мне вчера поздно вечером вместе с посылкой. Внутри лежало изящное изделие золотисто-телесного цвета, украшенное ручной вышивкой в виде цветов на сосках. Кроме того, оно было полностью прозрачным, из самого мягкого материала, который, вероятно, когда-либо касался моей кожи. Стринги с низкой посадкой сочетаются по цвету и блеску, не оставляя простора для воображения. К счастью, после процедуры с воском я остаюсь полностью обнажённой, иначе это полностью лишило бы эффекта. Единственная неприятность в том, что, если Кавано хотя бы взглянет на меня, то я пропаду. Трусики такие маленькие, что я наверняка оставлю после себя мокрый след. Я отворачиваюсь, зная, что если продолжу думать о судье Сэмюэле Кавано, то никогда отсюда не выберусь.

Я внимательно рассматриваю множество туфель на каблуках, которые храню в своём шкафу. Ходить в них не сложно, особенно в течение того короткого периода времени, который провожу на ногах. Я предпочитаю носить самые высокие каблуки, потому что они влияют на мою задницу, ноги и фигуру. Вы знаете, как говорится. Красота — это боль. Моя рука тянется к слишком дорогим туфлям на красной подошве, которые я позволила себе приобрести, экономив почти год. Они из чёрной лакированной кожи, неподвластны времени и идеально сочетаются с этим нарядом. Последний раз смотрю в зеркало и выхожу из гардеробной, хватая сумку, в которой есть всё, что мне может понадобиться для работы.

— Телефон, есть. Ключи, есть. Солнцезащитные очки, есть. Сумка, есть, — говорю я, просматривая ещё один список, на этот раз вслух, а не мысленно. Я — королева списков — записанных, электронных, это не имеет значения, я использую их любым возможным способом. Я как раз надеваю солнцезащитные очки, держа ключи в руке, чтобы запереть входную дверь, когда звонит мой телефон. Я опускаю взгляд, и в животе у меня зарождается беспокойство, а вдруг это мама или папа пишут сообщение в такую рань. Если это так, то это может означать только одно: что-то не так. К счастью, я ошибаюсь, и это тот самый мужчина, который не даёт мне покоя ни днём, ни ночью.

Судья: Милая. У меня в кабинете. Через тридцать минут. Я проверю.

От его сообщения у меня не должны болеть соски или сжиматься ягодицы. Когда мне говорят, что делать, это должно сильно выбить из колеи, но это не так, по крайней мере, для меня.

Иден: А если я не буду делать то, что мне говорят?

Судья: Моя рука будет касаться твоей задницы, снова и снова.

Я не отвечаю. Для него это достаточный ответ. Мне нужно пошевелить задницей, я и так уже опаздываю. В последний раз, когда Кавано назначил мне наказание, было нелегко просидеть остаток дня, хотя оргазм, который он подарил мне после этого, стоил того. Он может быть на пятнадцать лет старше меня, властный мужчина, доминирующий в постели, настоящий судья, повелевающий залом одним взглядом, и всё же я та, кого он хочет.

Кавано

Часы в моих покоях отсчитывают секунды, сводя на нет минуты до того момента, когда Иден должна быть здесь. В глубине души я надеюсь, что она опоздает. У меня чешутся ладони, которые готовы опуститься на её задницу и киску, когда я вижу, как её молочная кожа приобретает приятный оттенок красного, и знаю, что она будет чувствовать меня весь остаток дня.

Я откидываюсь на спинку кресла. Просмотр сегодняшнего расписания никак не помешает мне выполнить то, что я запланировал после работы. В последний раз, когда Тайлер присоединялся к нашему веселью, мои бёдра двигались назад-вперёд, а её киска сильно сжималась, пытаясь высосать сперму из моего тела задолго до того, как я был готов. Но и на этом всё не закончилось. Она была согнута в талии, моя рука была в её волосах, собранных в конский хвост, и я управлял тем, как она двигала своим ртом над членом Тайлера.

Правила необходимы, когда дело доходит до привлечения кого-то ещё. Мы с ней убедились, что они соблюдены. Он ни за что не позволит своему члену оказаться в её киске или заднице. Руки и рот были в порядке, и у меня не было проблем с тем, чтобы он прикасался ртом к её сиськам, посасывая сладкие, как спелые ягоды, кончики, или с тем, чтобы он ласкал её клитор, пока я касался её губ своими. Большего не происходит, особенно когда его рот касается её, ни единого грёбаного шанса.

Сегодня после работы всё будет по-другому, фантазия Иден воплотится в жизнь, если только она не опоздает. Стук в дверь прерывает мои размышления. Я проверяю время на своём компьютере. Я знаю только одного человека, который проскользнул бы сюда меньше чем за минуту до начала.

— Войдите, — говорю я человеку, стоящему по другую сторону тяжёлой деревянной двери, и нажимаю кнопку, которая открывает её под моим столом. Тайлер выполняет свою работу, открывает дверь для Иден, а затем так же быстро закрывает её. Некоторые вещи лучше держать подальше от любопытных глаз. Я наблюдаю, как румянец заливает её щёки, она низко опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Чёрт возьми, я надеюсь, что Иден никогда не утратит своей невинности на публике, потому что, хотя на глазах у всего мира она чопорная и правильная, за моей малышкой приятно наблюдать за закрытыми дверями.

— Я вижу, что торопилась.

Девушка опускает ручку своей сумки на колесиках в сторону двери и медленно направляется ко мне, покачивая бёдрами, сама того не сознавая. Прелесть Иден в том, что она не подозревает, насколько великолепна. Её волосы собраны в тугую профессиональную прическу. Когда они распущены, то доходят ей до лопаток, и окрашены в нежно-каштановый цвет с вкраплениями блонда, прямые, без намёка на волны или завитки. Иден часто ругается по этому поводу, из-за того, что, что бы она ни делала, удержать локон невозможно, даже после ночи, когда мои руки копались в его прядях. Что действительно бросается в глаза, так это её надутые губы, более пухлые, чем обычно, в отличие от сегодняшнего утра, из-за того, что Иден не осталась со мной на ночь. Встреча с окружным прокурором и другом, Оутом Ларсоном, заставила меня отменить наши с ней планы. Похоже, ему нужен был совет. Судя по тому, как он не сводил глаз с бармена, было нетрудно догадаться, что именно его так взволновало. Не то чтобы я был в состоянии что-то ему сказать.

Когда я рассказал ему о наших с Иден отношениях, он только приподнял брови в ответ на это. Мы с ним выпили по-дружески, перебрасываясь всякой всячиной и тихо разговаривая в баре, который, как известно, часто посещают копы, адвокаты, судьи и прочие. На данный момент я держу наши с Иден отношения в секрете по целому ряду причин. Формально я её работодатель, что, мягко говоря, является конфликтом интересов. Не говоря уже о том, что я на пятнадцать лет старше неё. Я не вижу проблем в наших отношениях. Однако другие это увидят, особенно в здании суда. Несколько часов спустя мы с Оутом решили, что пора заканчивать. Поскольку звонить Иден или ехать к ней домой было уже слишком поздно, то отправился к себе. Но это не помешало мне отправить ей кое-что с письменным запросом.

— Может быть. Как у тебя дела сегодня утром, Сэмюэль? — Она останавливается перед моим столом, проводя руками по юбке. Мой взгляд прикован к её изгибам, к её фигуре, напоминающей песочные часы, груди, которые едва помещаются у меня на ладони, тонкой талии, округлым бёдрам, заднице в форме персика и толстым бёдрам, от которых у меня слюнки текут, когда я думаю о том, как они прижимаются к моим ушам, когда я ем её киску.

— Было бы лучше, если бы ты не стояла там, а сидела здесь, показывая мне, была ли ты хорошей девочкой или нет. — Я отодвигаю свой стул, давая ей место, которое ей понадобится, чтобы подойти ко мне. — А как у тебя дела сегодня утром, Иден? — Она закидывает ногу за ногу, демонстрируя своё тело в обтягивающей юбке. Я почти ненавижу то, во что одета Иден, из-за того, что она открывает это зрелище другим любопытным взглядам, как мужчинам, так и женщинам.

— Оно было полно сюрпризов, это точно. Вы хотите, чтобы я пришла именно сюда, судья Кавано? — она стоит прямо передо мной, положив руки на стол за спиной, крепко сжимая его, костяшки пальцев белеют, когда я подхожу ближе. Мои пальцы приподнимают юбку, которая опускается ниже колен. Разрез сзади позволяет ей двигаться легко, позволяя любому прохожему любоваться её стройными ногами.

— Это именно то, чего я хочу от тебя, Иден Пауэрс. А теперь давай посмотрим, сделала ли ты всё, как я тебе сказал.

Кончики моих пальцев опускаются ниже её колен, я наблюдаю, как становится видно больше кожи, как стройные икры переходят в бёдра, так близко к тому месту, где я хочу прикоснуться губами. К сожалению, у меня не будет достаточно времени, чтобы трахнуть её киску пальцами, не говоря уже о языке, или чтобы мы могли привести себя в порядок и зайти в зал суда. Мне следовало позвать её сюда раньше. Однако, если бы я это сделал, ей пришлось бы проснуться ещё раньше, а Иден не из тех, кого можно разбудить в неурочный час.

— Сэмюэль.

Я оттаскиваю Иден от стола, ткань обтягивает её аппетитную попку. Она и так выглядит идеально, прямо сейчас. Это не мешает мне провести руками по задней поверхности её бёдер, забраться под юбку, обхватить ягодицы и задрать её до конца.

— Милая.

Мои ноздри раздуваются. Я на распутье, мне хочется дотронуться до её попки, но в то же время я умираю от желания почувствовать влагу, которая проступает наружу, когда ткань, наконец, поддаётся и обтягивает её живот. Я делаю, что в моих силах: наклоняю голову, вдыхаю аромат её возбуждения, провожу языком по её щелке сквозь тонкую ткань. На самом деле она была хорошей девочкой и надела то, что я прислал. Мы оба будем пожинать плоды этой награды. Мой рот накрывает её центр, пока я держу её за попку, приподнимая её руками, пока Иден не оказывается на краю стола, раздвигая ноги для большего. Конечно, именно в этот момент в мою дверь снова стучат, на этот раз не объявляя о чьём-то присутствии, а вместо этого давая мне понять, что пора заканчивать моё пребывание с Иден.

— Нет, нет, нет, — стонет Иден, когда я отстраняюсь. Мы оба будем хотеть друг друга, она — с влажными губами, покрывающими её киску, а мой член будет таким твёрдым, что, чёрт возьми, хорошо, что на мне будет мантия.

— Позже. А теперь будь моей хорошей девочкой и собирайся в суд.

Я встаю со своего места и помогаю Иден спуститься, на этот раз держа руки подальше от её тела. Если бы я дотронулся до неё, мы бы опоздали в суд, а это трудно объяснить, когда это первое слушание за день.

— Вы дразните меня, судья Кавано. Я не сомневаюсь, что вы всё рассчитали, — она одёргивает юбку. Это не только впечатляет меня, но и мой член тоже.

— Скоро, Иден, скоро.

Я еще не поцеловал её. Вкус её губ между ног был моим приоритетом. Я опускаю голову, мои губы всё ещё влажные от того, что я лизал её всего несколько мгновений назад. Таким образом, мы оба ощущаем её вкус, и я не уверен, что мне больше нравится — киска Иден или её рот. Хорошо, что у меня есть и то, и другое. Ещё один стук в дверь заставляет наш поцелуй закончиться слишком быстро.

— Фу, ненавижу ранние судебные слушания.

Я посмеиваюсь над выходками Иден. Зная её, могу сказать, что она ещё не выпила свою норму кофеина на утро. Неважно, в каком виде — кофе, чай, газировка или энергетический напиток.